Валентина Савенко 
Проклятие на удачу

«Валентина Савенко «Проклятие на удачу»»: Альфа-книга; Москва; 2019
ISBN 978-5-9922-2973-8
Аннотация

Что общего между везением и проклятием? Ничего. Вот и Летта так считала. Пока однажды не получила чужое проклятие и не оживила его. А все дар, о котором она не подозревала. Сомнительный дар дарить везение и притягивать чужое невезение. И, похоже, не только его, но и приключения на свою… голову. Живое проклятие с принципами, охотник за темными магами, забывший, что такое чувства. И принц в нагрузку. А на хвосте тот, кого опасаются даже короли. Знай Летта, чем закончится ее встреча с подругой, сидела бы дома. А теперь остается только верить, что дружба и любовь куда сильнее древних чар, чужих обещаний и чудовищ.

Валентина Савенко
ПРОКЛЯТИЕ НА УДАЧУ

ГЛАВА 1

Если подруга считает вас живым талисманом, лучше сразу соглашайтесь. Иначе одним летним вечером она может решить нанести вам визит в компании портняжных ножниц, размеру которых позавидовали бы садовники. И, чтобы не остаться без шевелюры, придется под смех сестер тащиться на другой конец города, где в честь назначения нового главы Гвара проходит костюмированный вечер для всех желающих.
И вот я здесь. Стою, невесело разглядывая поле будущей битвы за счастье подруги.
Площадь перед управой сверкала разноцветными магическими огнями, в воздухе порхали зачарованные цветы. Из выставленных на подиуме огромных закрученных раковин, окутанных чарами ундин, лилась приятная мелодия.
— Летта!!! — Сонья настойчиво потянула меня за руку к толпе, где под маской мог скрываться и простой работяга, и фейри, и оборотень.
Среди этого многообразия мне предстояло выбрать для подруги принца. Можно без коня. Ведь, по мнению Соньи, я обречена принести ей удачу и найти для нее самого лучшего кавалера.
Подруга выстроила целую теорию о моей талисманистости. Согласно ей я приношу удачу. Как Четырехлистник, подкова или лепрекон. Всем, кто рядом со мной. Всегда. Именно поэтому мне срочно надо распрощаться с частью шевелюры. А еще лучше — сцедить немного крови для Соньи. Ведь завтра я улетаю в другой город за новыми саженцами для нашей цветочной фермы, и везение улетает вместе со мной. А оно ой как нужно подруге, которую бросил жених! Расторг помолвку ради более выгодной партии. Сонья не любила молодого человека, выбранного отцом, но отказ ее задел, и теперь ей требовался новый кавалер. Такой, чтобы старый удавился, увидев их вместе.
Естественно, я в теорию собственной удачливости не верила. И к расе лепреконов себя не относила. Во-первых, мы с Вейлой — ненужные дочки весьма деловитой особы, забывшей о нашем существовании, когда сестре едва исполнился год, а мне — неделя, и прекрасно без нас живущей уже двадцать лет. И где тут везение? Во-вторых, чары лепреконов хоть и весьма своеобразны, но в храме четко определяются. А мы с Вейлой, по словам служителя, самые что ни на есть люди. Без капли магии. Следовательно, при всей ветрености нашей матушки полукровкой я не была.
А значит, везения от меня — как от той же подковы. Если ее удачно запустить в лоб обидчика.
Но Сонья считала, что я не желаю признавать очевидное. Она вбила себе в голову, что удача в торговле цветами пришла в дом Гленды и ее мужа вместе со мной. Ага, двадцать лет назад. В тот день, когда Гленда отыскала детей своей непутевой сестры в сиротском приюте и забрала. Двадцать лет назад. И только поэтому наше большое и дружное семейство хорошо живет. А не потому, что мы трудимся, как муравьи.
— Ну и кто же это?! Уже выбрала?! — Сонья, пританцовывая от нетерпения, поправила маску.
Темноволосая, в облегающем аппетитную фигурку наряде наемницы, позаимствованном у телохранительницы отца, она выглядела привлекательно. На нее заглядывались мужчины, пара масок даже поймала летающие цветы, чтобы, вручив их, пригласить Сонью на танец.
— Ну? Постарайся! Пожалуйста-пожалуйста! — взмолилась подруга.
Она действительно верила…
Злость вдруг прошла, мстительное желание ткнуть пальцем в самого кривоногого и дородного кавалера исчезло. Я со вздохом оглядела свободных парней. Прикинула, у кого из них не возникнет желания придушить Сонью на третьей минуте знакомства, и кивнула на самого обычного юношу в простом плаще с капюшоном и в маске без блесток.
— Ты уверена? — Подруга недовольно скривила губы, разглядывая кавалера.
— Да!
Совсем рядом громко булькнула мостовая, заставив меня удивленно посмотреть вниз. Камень под подошвами Соньи прямо на глазах превращался в черное нечто, напоминающее смолу.
— Осторожнее! — Спихнув подругу с магической лужи, я отскочила, под ногами жадно чавкнуло.
Сонья как ни в чем не бывало пошла в сторону Плаща, даже не заметив, что я по щиколотку влипла в смолу, переместившуюся на пару шагов вслед за мной. Приклеилась намертво.
— Сонья! — закричала я, но мой крик не возымел никакого действия.
Подруга мило заговорила с Плащом, а я меж тем по колено увязла в черной жиже.
Ночь, площадь — и я в роли поплавка.
Мимо проносились танцующие пары. Никто не выказывал удивления при виде девицы, застрявшей — уже по бедра! — в мостовой. Меня попросту не замечали.
Кто бы ни устроил ловушку, он позаботился о том, чтобы скрыть меня от посторонних глаз. Вот вам и ходячий талисман!
Жижа под ногами вновь возмущенно булькнула, на маслянистой поверхности вспыхнули белые искры. Меня резко дернуло вниз, и я с визгом провалилась в пустоту.
Собиралась полететь… и полетела. Правда, не на облачной колеснице в соседний город за новыми саженцами, а сквозь черный туман — к слепящему свету. Надеюсь, что не к свету мира иного. Вот и проверим Соньину теорию.
Падение замедлилось, и я с истошным воплем плавно приземлилась на нечто твердое. Каблуки громко стукнули о каменную поверхность, а в мои запястья тут же крепко вцепились чьи-то пальцы. Вцепились качественно, словно их обладатель боялся, что сбегу. Сбегу, обязательно. Как только пойму, куда попала. Я распахнула глаза.
Теплый ветерок будто этого и ждал: коснулся лица, взлохматил волосы, окружил ароматом трав и цветов. Я стояла посреди живописных развалин каменной беседки, залитых лучами восходящего солнца. Вокруг шумели деревья-исполины, в кронах щебетали птицы.
Лишить меня рук пытался сильф, бледнолицый и беловолосый, как все представители его расы. Симпатичный, надо заметить. Глаза его были цвета небесной лазури. Длинные волосы шевелились, словно в них заблудился ветер, а за плечами клубились туманом белоснежные крылья-облака.
Вокруг нас носились искры, а под ногами булькала знакомая черная лужа. Правда, форму она теперь имела определенную — многоконечной звезды. Черная многоконечная звезда — верный признак темной ворожбы, это даже дети знают…
Дернувшись всем телом, я с сожалением поняла, что меня опутывает какое-то заклинание, не дающее двигаться и говорить.
В ответ на гневный взгляд сильф довольно усмехнулся. Нараспев произнес какую-то белиберду, отпустил одну мою руку, отрезал кинжалом прядь волос. И чиркнул лезвием по запястью — сначала себе, а потом и мне, как раз выше застежки на митенке. Боли не последовало. Видимо, побочный эффект от обездвиживания. Наши руки окутало белое свечение, сменившееся желтым. Светопреставление закончилось. За спиной сильфа возникла тень, сотканная из черного тумана. Явно мужская. И на голову выше оригинала.
Я снова попыталась отшатнуться, сдвинуться, хотя бы плюнуть в похитителя девиц — не вышло!
Белобрысый пробурчал очередную абракадабру, тень расплылась и исчезла.
— Прости, наемница, — произнес сильф, отпуская мою руку, на запястье которой не осталось и следа от устроенного им кровопускания. — Не держи на меня зла.
Прощальная фраза для усопших.
Но я-то живая!
— Постарайся провести последние часы с пользой. Помолись богам.
Распахнулись два крыла-облака, и сильф взмыл в синее небо. Крыльями не шевелил. Его нес сам воздух, а облака за спиной — лишь подтверждение чистоты крови.
Меня решил отправить на тот свет чистокровный воздушный подлец.
Как только его облачная светлость скрылась из виду, невидимые оковы исчезли. Увы, только они. Смоляная звезда не желала меня отпускать.
Я ругалась, дергалась. Решила пожертвовать обувкой. Но, полностью распустив шнуровку, так и не смогла вытащить ноги из голенищ. Даже невысокие каблуки оторвать от смолы не получилось!
А звезда, словно издеваясь, стала гладкой, совсем зеркальной, и из отражения на меня раздраженно смотрела девушка с русыми волосами до плеч, успевшими выгореть на солнце. В белой хлопковой блузке с рукавом три четверти, в коричневом корсете и брюках с заклепками и ремнями, я действительно выглядела настоящей наемницей. Особенно со злым выражением лица начинающего мясника и сердитыми блестящими серо-зелеными глазами. Глядя на мою физиономию, забывалось, что роста я чуть выше среднего и самой обычной комплекции. Казалось, сейчас как вытащу из-за спины секиру да как начну махать!
Нервно рассмеявшись, я заметила, что за плечом шевелится нечто темное. Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не раздражать неизвестного зверя, обернулась.
Напротив головы в воздухе висела большая черная клякса. Хотя нет, скорее сгусток тумана. И от него к моему лицу целенаправленно тянулся отросток. Я отшатнулась, неуклюже села в смолу. Нечто все равно меня достало и коснулось лба.
— Теплая… — задумчиво выдало облако приятным мужским голосом и потянулось вторым выростом к моему виску. — Странно…
— Что именно?
Двумя пальцами перехватив дымное нечто, я отвела отросток в сторону.
— Ты живая.
— Очень на это надеюсь.
Клякса, точнее, клякс неопределенно хмыкнул, среди черного дыма появились два ярко-желтых глаза, с прищуром меня оглядели.
— Полукровка? Лепрекон? — Черный сгусток опустился на поросший травой пол беседки за пределами многоконечной звезды.
Его что, Сонья покусала? Второй раз за сутки меня называют полукровкой!
Я отрицательно покачала головой, рассматривая говорливую субстанцию.
— А, конечно, не полукровка, — понимающе усмехнулся клякс.
— О чем это ты?
— Я долго спал, но, думаю, вас до сих пор разбирают на сувениры. На удачу.
И этот туда же! Да, Сонья не на пустом месте решила мне прическу садовыми ножницами подровнять. Считалось, что волосы и кровь лепрекона или его полукровки приносят удачу. Глупость несусветная.
Удачу нельзя забрать или украсть, ее могут дать тебе только добровольно. Неспроста же поговаривают, что у каждого правителя есть советник-лепрекон. И многие удачливые господа — сами либо лепреконы, либо полукровки. Внешне они не отличаются от людей, разве что у чистокровных имеется золотистый узор в форме четырехлистника на ладонях, а у полукровок — широкая золотистая прядь на затылке.
У меня, к счастью, никаких отличий нет. Но Сонье это совершенно не помешало.
— Ну, что молчишь? Откуда тебя Арвель притащил? — проворчал Клякс.
Он вытянулся, стал плотнее. И вот передо мной уже сидел с умным видом… песец.
Полный, то есть толстый, нахальный и довольный песец.
— Из Гвара…
— Это в Ро  нате? — спросил зверь, и его тело утратило четкость очертаний. — Людское королевство, если правильно помню.
— Да.
Не успела глазом моргнуть, как собеседник стал забавной черной обезьянкой, затем лебедем, весьма крупным, с теленка, и лишь потом превратился в черного ягуара. Абсолютно черного, только ярко-желтые глаза сверкали на хищной морде.
— Выбираться будешь, наемница? — промурлыкал зверь.
— Я не наемница, это карнавальный костюм.
— Уверена?
— Абсолютно.
— Эх, я уж думал, повезло!
— А ты вообще кто? — настороженно спросила я, озираясь.
Все же сильф молиться посоветовал. Клякс убивать не собирается, значит, меня тут прилепили, как муху, в жертву какому-то лесному монстру.
— Можешь звать меня «мой властелин» или «великий и ужасный».
Я окинула собеседника скептическим взглядом.
— Ладно! — прищурился он. — Я — проклятие. Смертоносное, неустойчивое, теперь твое.
Когда в семье живет шестеро магов разных рас, четверо из которых еще учатся, хочешь не хочешь — а в ворожбе хоть немного начнешь разбираться.
— Издеваешься? — фыркнула я и обрисовала руками контур, изображая кота. — Не бывает живых и разумных проклятий. Проклятие — это магия, формула, сгусток.
— Значит, маги в твоем окружении все же есть, неполукровка, — удовлетворенно констатировал кот.
Опять?
— Есть. — Я поднялась на ноги, смола, к счастью, держала только мои ступни. — Альвы, три штуки. Один — наполовину, две — на четверть. Ундина — чистокровная. А еще есть человек, три кошки, четыре пса, около сотни теплиц, цветочная ферма, где при желании можно найти растения, в которых присутствует магия.
— Ты живешь в цирке? — ошалело спросил Клякс.
— В цирке, розарии, оранжерее, мастерской по плетению кружев, школе и самом лучшем месте в мире.
Ягуар от удивления даже расплылся немного. Пришлось пояснить, уж больно забавной была его вытянувшаяся морда.
— Я живу в доме тети, которую считаю своей матерью, и ее мужа, который стал мне отцом. У меня одна родная сестра, тоже человек. Две родных кузины, которых я считаю сестрами. И одна приемная кузина-сестра.
— О темные туманы! — патетично вздохнул Клякс. — И как мне теперь тебя убивать? Меня же совесть замучает!
— А может, не убивать? — предложила я.
— Может, и не убивать, — задумчиво отозвался ягуар и обошел звезду. Глаза недобро вспыхнули желтым огнем. — Или убивать, я же проклятие!
И прыгнул. На меня. Испуганно вскрикнув, я упала на колени, уворачиваясь от огромного темного тела. Острые когти пронеслись над головой. Поспешно обернулась. Ягуар готовился к новому прыжку. Зубы в темной пасти были черные, но в их остроте я не сомневалась. Смола прочно держала ноги, не давая сбежать. Глядя на приближающуюся меховую тушу, я разозлилась. Так просто не сдамся! Помирать — так с музыкой! Как минимум ногтем выколю глаз черному монстру.
Я прицелилась, с пальцев сорвались золотые огоньки, облачком ринулись к ягуару. Но не остановили. Кот буквально вынес меня за пределы звезды. Вместе с ногами и сапогами.
Мы свалились в высокую траву.
Я ждала укуса, а вместо этого получила слюнявый поцелуй шершавым языком в щеку и снисходительное:
— Умница. Отсыпала мне везения.
— Ах ты, провокатор доморощенный! — Я щелкнула ягуара по носу и тут же была аккуратно схвачена черными клыками за митенку.
Ладонь в пасти огромного кота моментально привела в чувство. Я вспомнила, что Клякс — это не сестры, с которыми можно в шутку подраться подушками.
— Плюй, я успокоилась.
— И не подумаю, — фыркнул сквозь сжатые зубы ягуар, отступил, заставляя сесть. — Внимай.
Склонность к высокопарным речам, видимо, была у него в крови.
— И откуда ты такой взялся? Ай! — Острые зубы чувствительно сжались на моих пальцах. — Ладно, внимаю. Вещай уже, — не удержалась я от ехидства.
Клякс ослабил хватку.
— Новость первая: я тебя не убью.
То, что это проклятие не собирается меня убивать, я уже поняла. А потому терпеливо и молча внимала.
— Новость вторая, — продолжал ягуар слегка шепеляво, мешала моя рука в пасти, — жизнь я тебе испорчу. И сильно. Как именно, узнаем после захода солнца. И еще: ты выжила, потому что в тебе есть кровь лепреконов, минимум половина.
— Я не… — Зубки отговорили возмущаться. — Молчу.
— И последнее: я — проклятие. И у тебя есть два выхода. Или вернуть меня Арвелю, но подобраться к нему будет непросто. Или узнать, откуда я взялось.
Мою ладонь наконец-то отпустили. Стирая пучком травы слюни с митенки, я переваривала услышанное. Получается, моя настоящая мать двадцать лет назад пыталась захомутать мужчину с примесью лепреконской крови. В результате хомутания появилась я. Сонья была права — везение у меня есть, правда, весьма своеобразное. Проклятие не убило, а вытащило из ловушки. И предлагает решение проблемы. Только вот…
— Зачем ты мне помогаешь, ты ведь проклятие?
— Думаешь, я в восторге от того, что по чьему-то велению мне приходится портить жизнь другим?
Проклятие с совестью? Все интересней и интересней.
— Не проще ли сдаться законникам? В конце концов, это их работа — разбираться с темной ворожбой, — предложила я самый простой вариант.
Желтые глаза превратились в две ехидные щелочки, ягуар насмешливо спросил:
— Я похож на самоубийцу? Или тебе хочется остаток жизни смотреть на небо через решетку?
— Ты ничего не путаешь? Это меня притащили за тридевять земель и вручили тебе, а не наоборот! Я жертва темной ворожбы, а не…
— Да что ты говоришь! А маги будут уверены в обратном, — перебил наглый кот.
— Это еще почему?
— Потому что Арвель смешал вашу кровь. Теперь вы с ним кровники.
— И что с того, что мы теперь — названые брат и сестра?
Причины отправлять меня в острог я все равно не видела.
Правда, факт, что у меня появился братец, раздражал. Хотелось найти сильфа Арвеля и отправить его на нашу ферму, полоть плантацию лиловых хризантем, весьма кусачих и шустрых, так и норовящих при виде мотыги начать штурм ограды.
— А еще он промахнулся в паре рун заклинания.
— И?
Проклятие загадочно сощурилось.
— Из-за путаницы в рунах на тебе следы темной ворожбы. У законников сомнений не возникнет: ты вместе с Арвелем проводила обряд, — буднично сообщил кот, словно говорил о погоде, а не о том, что я, сама того не зная, стала преступницей.
В голове не укладывается. Я — и вне закона!
— А с чего это он руны перепутал? — Я с подозрением уставилась на Клякса, невинно изучающего ближайшее дерево.
— Да, это я. Помогал ему как мог! — мстительно промурлыкал ягуар. — Не мог же я позволить, чтобы Арвель так просто от меня избавился. Я рассеюсь, пусть и он помучается. Знаешь, как профессионально призраки родственников могут жизнь портить? А кровник — родственник! Из тебя бы вышло отличное привидение! — довольно закончил ягуар.
— Из меня?
То есть, не окажись во мне крови лепреконов, я бы не только умерла, но еще и таскалась после смерти фантомным хвостиком за сильфом? И все это благодаря «путанице в рунах», устроенной гадким ягуаром?!
— Я же не знал, что ты полукровка, — готовился раствориться в темных туманах! — Кот попятился. — И нечего на меня возмущенно смотреть! Да, я собирался сделать из нового хозяина… хозяйки… привидение. И что?
Я поднялась на ноги, размяла пальцы.
— Я проклятие, забыла? — Кот спрятался за дерево и осторожно выглянул оттуда, хитро блестя желтым глазом. — Мне по статусу положено быть пакостливым. И вообще, откуда такая патологическая честность? А как же авантюристская жилка, ты же лепрекон, частично…
— А вот как раз и просыпается твоя жилка!
И, судя по кровожадному настроению, не одна.
— К законникам! — тем временем фыркали из-за дерева. — Ты бы еще к темным охотникам предложила обратиться!
Интересно, а можно его так одарить удачей, чтобы ему страх как хорошо стало? На кончиках пальцев вспыхнули золотые огоньки, закружились вокруг меня и с размаху врезались в некстати высунувшегося из-за дерева ягуара.
Клякс громко мяукнул. Встопорщил усы. А потом полинял, в одно мгновение став желто-оранжевым с золотисто-коричневыми пятнами. Зубы побелели, язык и пасть покраснели — их мне продемонстрировали в хищном оскале. Ягуар стал больше, массивней. Вскоре передо мной сидел вполне обычный песчаный кот, один из тех, что богачи заводят для охраны и красоты.
За одним исключением: коты — животные, а Клякс — проклятие. Ехидное, вредное, любящее врать и манипулировать другими!
Искр в этот раз получилось меньше. Они напоминали желтых светлячков.
— Убери везение! — Отскочив от меня, кот вновь спрятался за дерево. — Подумаешь, немного направил тебя! Сил уже нету черным ходить!
— А объяснить нельзя было? — Я на цыпочках подбиралась к стволу, за которым укрылся кот. Золотые светлячки по спирали летали над ладонями.
— Объясняй, проси, потом опять объясняй… Так быстрее!
Я нырнула под ветки, замахнулась. Кот испуганно распластался по траве, закрыл голову лапами, зажмурился. Я рассмеялась. Невозможное проклятие!
— Слушай, Клякс, ты всегда такой или для меня специально стараешься? — Я помахала ладонями, светлячки послушно исчезли.
Кот, прекратив изображать жертву нападения, сел и хитро прищурился:
— Если скажу, что все для тебя, поверишь?
— Нет.
— Тогда я всегда такой. Тебе повезло, со мной не заскучаешь.
Это точно!
— Слушай, как ты меня назвала? — Кот вопросительно склонил голову набок.
— Клякс.
Я выбралась из-под веток, окинула взглядом деревья, выискивая среди них необычные, по которым можно определить, куда нас занесло. Но либо мы все еще в Ронате, либо нам «повезло» попасть в самый обычный участок леса где-то на краю света.
— Невежливо обзываться, я же не кот, в конце концов, а проклятие, у меня имя есть, — пробурчал кот, устраиваясь рядом.
— Великий и ужасный? — фыркнула я.
Еще раз осмотрелась и вздохнула, понимая, что с равной вероятностью могу находиться и в землях фейри, и у оборотней (в одном из четырех государств), и в любом из шестнадцати человеческих королевств. А также в лесах гиан, кровожадных духов-прорицателей, или в городах сильфов. Значит, идти можно в любом направлении. Потому как все перечисленные земли граничат с людскими.
— Меня вообще-то Эмрисом зовут, — отвлек от невеселых размышлений Клякс.
— Проклятие с именем? — Я удивленно покосилась на кота.
— А кто запрещал? — фыркнул Эмрис. — А тебя как зовут?
— Виолетта. Летта. — Я оглядела смыкающиеся над головой кроны. — Эмрис, а ты, случайно, не знаешь, где мы?
— Не имею ни малейшего понятия, Арвель меня подчиняющими чарами усыпил. Но лететь он собирался далеко, чтобы никто, не дай крылья, не понял, куда его понесло и зачем.
— И ты так просто уснул? — Не верилось, что это проклятие покорно сдалось.
— А почему бы не отдохнуть? Я во сне постоянно разговариваю, стихи читаю, песни пою… иногда.
— Погоди, ты с Арвелем тоже говорил?
— Пытался, — вздохнул хвостатый интриган. — Но он слишком сильф, чтобы слушать отличные советы старого доброго проклятия.
Представляю, что он насоветовал.
— Подумаешь, ночами спать не давал, так мне же спать не нужно, а у него вон целый дворец под боком, принц, чтоб его темные туманы проглотили!
— Принц? — Я судорожно вспоминала лицо сильфа. Ничем не примечательное, обычное, не внушающее никакого трепета и почтения. — Врешь!
— Да чтоб мне стать розовым бантиком!
Страшная клятва. Принц… Хм, зато теперь понятно, почему первый вариант — найти Арвеля и вернуть ему проклятие — Эмрис назвал сложным. Кто меня к принцу подпустит?
— Если он принц, то где его охрана?
— Во дворце осталась. Арвель от них сбежал. Я помог.
Всё… Я совершенно не понимаю, что творится у Эмриса в голове.
— Зачем? — без особой надежды на внятный ответ спросила я, присматриваясь к высокому дубу.
Вполне подойдет в качестве смотровой вышки.
Где мы, неизвестно. Придется лезть на дерево, чтобы убедиться, что мы не в городах фейри. Потом… идти наугад — по крайней мере, пока не пойму, каких растений тут больше, и не прикину, где именно они могут расти.
— Как «зачем»?! Хотел прогуляться, во дворце та еще скукота! Это с тобой у меня лапы появились, с принцем я только и мог что его глазами и ушами пользоваться и мысленно с ним говорить.
— Так мне еще повезло? — усмехнулась я, подпрыгнула и вцепилась в нижнюю ветку.
Хорошо, что я в наряде наемницы. Лет десять не лазила по деревьям, но руки и ноги помнили. Пыхтя, забралась почти на самую макушку. Мокрая как мышь, уставшая, взгромоздилась на ветку.
Небо, солнце и покачивающиеся верхушки. Прохладный ветерок развевал волосы. Тихо шуршали листья, на разные голоса переговаривались птицы. Ни тебе холмов с дворцами фейри, ни огромных облаков с белоснежными башнями — городов сильфов — над головой.
Эмрис забрался следом и сердито пробурчал:
— Ну точно, тебе не повезло!
И так довольно прищурился, что я, продолжая цепляться за покачивающуюся ветку, спросила:
— Почему только мне? Ты тоже здесь.
— Так мне есть и пить не надо.
Логично.
Мама Гленда и папа Енрин старались дать нам с сестрами хорошее и разностороннее образование. Только вот курса выживания в дикой природе там не значилось.
Кот тем временем устроился на пару веток ниже и неодобрительно посмотрел на свои лапы. Если не нравится, зачем выбрал этот облик?
— А почему именно кот? — полюбопытствовала я.
— Девушки любят котиков, разве нет?
— Да, — вздохнула я. — Только сейчас я бы с удовольствием полюбила какую-нибудь большую птицу. Вроде ездового орла.
На этих огромных хищниках летали, когда не хотели ехать в облачной колеснице.
— И не проси. Мои летательные способности ограничиваются только обликом. Если тебе нужен пеший орел, я мигом.
— Значит, ты не такой уж и великий? — поддела я, вглядываясь в бескрайнее небо.
— Должен же я был попробовать хоть раз почувствовать себя всемогущим! — В голосе Эмриса мурчаще вибрировал смех. Кот с прищуром уставился на солнце… вдруг оскалился и рявкнул: — Вниз! Бегом!
От неожиданности я лишь сильнее вцепилась в ветку.
Небо разрезала белая вспышка.
Портал.
Теоретически создавать порталы может любой сильный маг, но практически все предпочитают не тратить на это силы. И летают на облачных колесницах, которые по небу везут грозовые кони, или на ездовых орлах. Дело в том, что порталы — штука крайне неустойчивая. Где выкинет, неизвестно. Если вообще выкинет. Девять из десяти безумцев, решивших перенестись порталом, превращаются в говорящих призраков. Собственно, от них наши ученые и узнали, куда деваются пропавшие.
Из сияющего разрыва вывалился синий шар, в поверхность которого вплетались ленты рун. Круша макушки деревьев, срезая на пути ветки, он ринулся к нам.
Я чудом увернулась от сгустка магии, сорвалась и, пролетев пару футов вниз, зависла на похрустывающей ветке, прямо под Эмрисом, вцепившимся когтями в ствол.
Грохнуло. Кажется, маг, решивший рискнуть собственной жизнью, выпал из защитной сферы.
— Ты самый невезучий лепрекон на свете! — проворчал Эмрис, спускаясь и пытаясь лапой подтянуть меня к стволу.
Стараясь не выпустить из рук спасительную ветку, я поглядела вниз, высматривая счастливчика.
На круглой вырубке, засыпанной древесной щепой и листьями, пятеро мордоворотов зверского вида, держа на ладони сгустки тьмы, окружили темноволосого мужчину в зеленой куртке с откинутым на плечи капюшоном, вооруженного лишь кинжалом, напоминающим большой нож.
— Обычно полукровки приносят удачу другим, а ты, похоже, еще и притягиваешь неудачи к себе, — ворчал кот. Его коготь соскользнул с моего пояса, я опасно качнулась, сползая к краю чудом не отломившейся ветки. — Знаешь, какова вероятность оказаться рядом с порталом, который решили использовать для побега темные? Одна на миллиард!
Я, слушая кота, таращилась на магов внизу.
Против темных у Зеленого не было шансов. И он, видимо, это знал. Двигался скупо, спокойно, даже обреченно и нападать не спешил. Сдаваться тоже.
Пятеро темных магов, занимающихся запрещенной ворожбой! К которым из-за Арвеля отнесли бы и меня, если б я попалась в руки законников…
— Ты чего это? — с подозрением осведомился Эмрис, ловко подцепив меня за штаны.
Сгусток тьмы слетел с ладони одного из нападавших, раскрылся сетью, усеянной острыми шипами. Зеленый вытащил нож, поднял его на уровень груди, лезвием навстречу опасности, прикрыл глаза. Загорелое, слегка асимметричное лицо было спокойным, густые брови сдвинуты…
И я решилась.
Пусть из меня лепрекон — как из Эмриса леди, немного удачи Зеленому не повредит. Я вспомнила, как злилась на проклятие, когда проявились мои силы, и постаралась хорошенько разозлиться на темных. Угрожающе треснувшая в пальцах ветка помогла, напугав до икоты.
Вокруг вспыхнули золотые светляки и под вопль Эмриса: «На кой ему удача?» — упорхнули вниз.
Моя магия окутала Зеленого, он удивленно посмотрел вверх. Взгляд серых глаз скользнул по нам с Эмрисом. Едва заметная несимметричность красивого мужественного лица, которую я уловила сразу, заставила нахмуриться. Только одна раса имела идеальную и неидеальную внешность одновременно — фейри. Но тогда почему он собирается драться ножом? Фейри — сильные маги. Ответ я получила немедленно. На ручке ножа загорелись бело-зеленые руны. Вспыхивали одна за другой, словно вынося приговор темным и нам с Эмрисом. Зеленый оказался охотником богини ночи. Тем, в чьи обязанности входит уничтожать порождения призрачных туманов, разыскивать и отправлять к законникам магов, уличенных в запрещенной ворожбе.
— Поняла наконец-то! Цепляйся давай! — Эмрис подтащил меня к стволу. — Шевелись! С тем количеством везения, что ты ему отсыпала, он и темных скрутит, и нас мигом скинет!
И стал спускаться вниз. Я грациозностью кота не обладала, но все же поползла.
А на просеке клубился черный туман — выплеснувшаяся сила магов и охотника.
— Поспеши, улитка ты моя невезучая! — торопил Эмрис, перепрыгивая с ветки на ветку.
Впопыхах поставив ногу на сухой сучок, я с тихим писком полетела вниз. Летела, правда, недолго. Рывок — и я повисла на жилете. Благо он был частью плотного корсажа.
— Цепляйся уже за что-нибудь! — прошепелявил Эмрис, удерживая в пасти край жилета. — А то я рискую стать первым беззубым проклятием!
Я послушно дотянулась до ветки, взгромоздилась. На то, чтобы успокоиться и перевести дух, не было ни секунды, мы продолжили спуск. Когда подошвы коснулись земли, колени и руки дрожали, сердце бухало где-то в горле. Но желание очутиться подальше от темного охотника было сильнее усталости. Я неуверенно шагнула в сторону, противоположную вырубке. Ноги предательски подкосились. Эмрис ловко подпер меня сбоку и проворчал:
— Лезь на спину!
Я уселась на кота и вцепилась в жесткую шерсть, с удивлением заметив, что под теплой кожей перекатываются мышцы, а бока зверя вздымает дыхание.
— Скажи кому — засмеют, — бурчал Эмрис, длинными прыжками увеличивая расстояние между нами и опасностью. — Проклятие тащит проклятого!
Угу. Говорливое, вредное, подозрительно материальное проклятие с именем и собственными взглядами на жизнь!
На спине кота я проехала добрых пару миль. Затем Эмрис сгрузил меня в траву.
— Старею! — устало вздохнул он. — Всего ничего девицу протащил, а уже лапы отваливаются, хвост ломит!
И тут же:
— Ну, чего сидим? Охотника ждем? — Кот растаял, на его месте появился маленький хомячок уже знакомой окраски: золотистый в коричневое пятнышко.
— Тебе неудобно будет, лапки-то короткие. — Я поднялась на ноги, окинула унылым взором лес вокруг.
Дуб, ясень, клен… Орешник, бересклет. Все обычное.
— Лапки в самый раз! — Эмрис подбежал к моему сапогу, требовательно потрогал крохотными коготками, ярко-желтые глаза ехидно сощурились. — Должен же я тебе портить жизнь? Вот неси меня, рабыня проклятия!
— А по мордочке? — хмыкнула я, поднимая хомяка на руки и сажая в один из кармашков, приделанных к поясу.
— Куда катится мир! — по-стариковски сварливо воскликнул Эмрис. — Проклятию угрожают дать по морде!
— По мордочке! — поправила я.
— По мордочке можно только погладить!

Я шла до заката. Изучала деревья, кусты и траву, мысленно произносила названия растений. Это отвлекало от усталости и не давало впасть в панику, потому как ситуация — веселее некуда. Я в компании проклятия, тихо сидящего в кармане, топаю в никуда, а где-то позади — темный охотник. И вероятность, что он забыл о той, которая бесцеремонно одарила везением и была замечена в темной ворожбе, равна нулю.
Манжетка…
Белые лютики… Стоп! Они ведь растут только в…
Я резко остановилась, присела, раздвинула заросли белых цветов, выискивая прозрачные лепестки плетельницы, растущей в местах, где земли коснулся дух. Растение нашлось быстро.
Я поднялась с корточек, постучала пальцем по карману:
— Эмрис, ты там живой? У меня для тебя новость.
— Живой? Я — проклятие! Хотя… — донеслось из кармана. — Можно сказать, живой. А что? Хочешь сообщить мне, что мы все это время ходили кругами по парку какого-то поклонника дикой природы?
— Если бы. Кажется, мы в лесах гиан.
Гианы, духи-предсказатели, обитали в диких лесах, граничащих с землями сильфов. Хорошая новость: теперь я знаю, где мы. Плохая: гианы не только предсказывают будущее с помощью волшебных прялок, но и пьют кровь.
В кармане громко и со вкусом выругались. Оттуда выпал на траву хомяк, обернулся песчаным котом и сердито прорычал:
— Арвель, шпион недобитый! Какого лешего его сюда понесло?
Пока Эмрис возмущался, я искала пути спасения своего невезучего тела. К счастью, гианы появляются лишь ночью. К несчастью — она скоро настанет. Как укрыться от гиан? Спрятаться. Где? Лучше всего под землей, там их силы не действуют. Времени на поиски оврага или брошенной медведем берлоги нет. Значит, или забраться повыше, или срочно возвращаться к охотнику. Он хоть не кусается. Просто засунет меня в ловушку и отправит к законникам.
Опять на дерево?
Взгляд зацепился за высоченный дуб. Подойдет.
— Эмрис! — Я кивком показала на нашу лиственную гостиницу на эту ночь.
Кот пообещал оторвать Арвелю голову и поставить вместо нее тыкву, всяко в ней больше ума водится.
Я с ним была не согласна. Сильф хорошо придумал: отправиться творить темные дела в леса, куда никто в здравом уме не сунется. Охрана, от которой принц сбежал, точно его тут не ищет. А остаточная магия гиан, которая здесь повсюду, стерла следы запрещенной ворожбы. Теперь только темный охотник распознает ее отголоски на драгоценной шкурке принца. А их во дворцы приглашают лишь в случае крайней надобности. Если уж свои маги не справятся. К сожалению, именно охотник у нас на хвосте.
Под подошвами громко хрустнуло, зеленая трава ушла из-под ног. Взмахнув руками, я провалилась в закрытую живым растительным пологом медвежью яму, больно ударившись копчиком о твердую землю, и с ужасом оглядела поломанные колья, на которые приземлился Эмрис. Трава над головой с шорохом сомкнулась.
Потирая ушибленное место, я поднялась на ноги. Эмрис выбрался из-под кольев, отряхнулся. Мы переглянулись и рассмеялись.
Не знаю, что за самоубийца решил ловить медведей в лесах гиан, но спасибо ему огромное!
Теперь у нас есть убежище на ночь, осталось придумать, как из него утром выбраться. А еще безумно хотелось есть и пить. Если сознание уже привыкло к тому, что моя жизнь меняется, как стеклышки в калейдоскопе, то тело решило потребовать все, чего его лишили. Требование вполне законное. Провалилась в смолу я вечером, оказалась в компании Арвеля утром. И целый день лазила, бегала и скакала по лесу. Надо было вначале ручей искать, а потом на дуб лезть.
Я обошла наше временное убежище. Обычная яма, вырытая на совесть: глубокая и широкая, чтобы зверь не выбрался. Впрочем, судя по поломанным кольям, либо до нас сюда провалился пещерный медведь-гигант или еще кто покрупнее. Колья в щепы разломал. Причем они были не маленькие, почти бревна.
Выбрав несколько больших и широких щеп, я положила их на землю у стены и села. Вытянула ноги, давая натруженным мышцам отдых. Выбираться из ямы до утра в цепкие когти гиан было бы глупо, так что придется моему ненакормленному и ненапоенному животу потерпеть.
Эмрис улегся рядом. Я положила ладонь на пушистую спинку.
— Я проклятие, а не котик, — напомнил котик. Мягкий, теплый…
Я зевнула. От усталости слипались глаза.
— Ладно, побуду котиком, ложись. — Эмрис придвинулся вплотную, повернулся боком.
Я с улыбкой положила голову на шею «великого и ужасного» проклятия, обняла.
— Любопытно, кому так повезло, что мы сюда свалились? — проурчал Эмрис, убаюкивая.
Мысли путались, но я согнала их в кучу и выделила из слов проклятия главное.
— Думаешь, я не только могу одарить везением, но забираю чужое невезение?
— Да.
— А разве так бывает?
Ни разу не слышала, чтобы лепреконы или их полукровки забирали чужие проблемы.
— Нет. Но, знаешь, проклятия тоже не каждый день становятся материальными. Спи, Летта, у нас еще есть немного времени до заката.
— Мы под землей, гианы нас не найдут. А если и найдут, не смогут причинить вреда, под землей их силы не действуют.
— Спи.
Погружаясь в вязкий туман сна, я подумала: как там мои домашние? Волнуются, ищут. Или решили, что я провела ночь у подруги, а потом села на облачную колесницу и улетела, как и собиралась. Багаж я ведь отправила до феерического появления Соньи и портняжных ножниц. И как там Сонья?

Леса гиан — не место для прогулок. Особенно ночных. После захода солнца спастись от «радушия» духов можно только под землей, иначе не поможет ни сила фейри, ни быстрота оборотня. Но Кайден не боялся быть покусанным, скорее опасался получить в отместку за несъедобность размытое предсказание.
Светящиеся, точно гнилушки, ловкие тела стремительно растворялись в темноте ночного леса, освобождая путь охотнику, быстро идущему к границе их владений. Там ждет патруль, которому Кайден передаст пойманных темных. На этом миссия охотника будет выполнена. Он не запоминал лица и имена нарушителей. Названия поселков и городов, куда приводили магические вестники, тоже его мало волновали.
Его жизнь принадлежала богине ночи — Неназванной.
Неназванная, первая богиня… Та, что порождает тьму и несет вместе с новым днем свет. Она следит за тем, чтобы темные туманы не закрыли навечно земли. И потому Неназванная находит охотников. Она дает силу служить, но взамен отбирает часть души, у каждого — что-то свое. У Кайдена платой стала сила крови. Фейри не мог воспользоваться врожденной магией — лишь даром Неназванной.
В начале службы Кай мечтал узнать, кем был до того, как оказался у алтаря храма. Потому что не помнил. Совсем. И богиня тут ни при чем. Мечтал, но бесконечная охота не давала остановиться. А потом… минуло слишком много лет. А сейчас это его уже не интересовало.
Фонари, подвешенные к бокам воздушных колесниц, Кайден заметил издалека. Изящные, напоминающие ладьи летающие повозки радовали взгляд плавностью линий. Грозовые кони, сотканные из магии и облаков, были самой распространенной серой масти. Не светлые, что везут неторопливые грузовые телеги. Но и не темные, похожие на тучи, готовые разразиться ливнем. Таких сильфы оставляли себе. Если с темного грозового коня слетит магическая сбруя, то он превратится в ураган, справиться с которым под силу лишь тому, кому подвластна стихия воздуха.
Кай отвлекся от волшебных скакунов, созданных магией сильфов.
Лица законников могли вызвать оскомину не хуже уксуса. Но Кайдена это не раздражало. Привык. Охотники вне семьи, вне государств, вне войн и распрей. Их попросту опасаются.
Приблизившись к патрулю, Кайден специально начал наступать на сухие ветки. Мало ли… Законники — народ нервный, особенно те, кого вытащили посреди ночи вестником. А если они из маленького городка, то точно вначале ударят, а потом станут разбираться, кто вышел из сумрака. Серьезно навредить охотнику вряд ли смогут, но лес вокруг попортят, зверье распугают. Однако ждать до утра некогда: у Кая появилась новая цель, и ему срочно нужно избавиться от пойманных молодцов, томящихся в магической ловушке.
Цель весьма странная.
Обычно маги, замешанные в темной ворожбе, старались убраться с его пути прежде, чем попасться на глаза. А эта… Вместо того чтобы прикинуться шишкой или белочкой, а после тихо испариться, она бухнула по нему везением. Не знай он, что сила лепреконов не причиняет вреда, решил бы, что хотела убить. Но нет, темная полукровка пыталась ему помочь. Словно сперва не разобралась, кто он, а поняв, сбежала. Причем не из леса гиан, а в его глубь. Будто не ориентировалась, где находится, или слишком умна и понимала, где он будет искать ее в первую очередь. Именно поэтому, закрыв темных в ловушке, Кайден прошел по следам девушки и кота.
Еще и кот ее этот. В нем чувствовалась тьма. Бедное животное явно использовали в каком-то обряде. Жаль — освободить такого зверя от чар очень сложно.
И последнее, что не давало покоя охотнику, — какого лешего девушка и кот делали на дереве? Что забыли в лесу гиан? Впервые за много лет Кайден испытывал чувство, отдаленно напоминающее любопытство.
— Доброй ночи, господин охотник, — поздоровался плечистый глава патруля.
Кай кивнул в ответ, подошел к колеснице и без каких-либо пояснений вытащил из кармана фиолетовый кристалл ловушки. Приложил ладонь к рукояти ножа, дождался, когда сила заструится по жилам, вспыхнут руны. Передал частичку магии ловушке, открывая замок.
Из фиолетовой воронки один за другим к ногам патрульных выпали темные. За ними охотник гонялся несколько дней по одному из островов ундин. Им бы удалось уйти порталом, не успей он бросить аркан. Повезло: все живы, почти здоровы — Кай не любил долгих поединков и старался обездвиживать противников сразу — и готовы предстать перед судом.
Оставив патрульным темных, Кай направился обратно в лес. Пройдя четверть мили, понял, что у него появилась вторая тень: гиана, скрываясь за стволами деревьев, шла следом. Острый глаз охотника постоянно замечал то край платья, сотканного из листьев, то когтистую руку, то сияющую прядь волос. Дух боялся ночного гостя, но все равно не отставал. Это могло означать лишь одно — предсказание. Для него, для Кайдена. Гиана не могла его не озвучить, потому что иначе потеряет дар.
Кто-то специально, рискуя жизнью, лезет в леса духов, чтобы окопаться в какой-нибудь яме и, приманив гиану песней, получить пророчество. А охотнику даже закапываться не пришлось!
Кайден остановился.
— Говори уже.
В зарослях зашуршало, и девичий голосок произнес:
— Старые дела, новые — все едино.
Кай хмыкнул — более нелепого предсказания он не слышал. Без прошлого нет будущего, это все знают. Даже у него, беспамятного, есть прошлое, хотя бы то, которое он прожил, став охотником.
А гиана продолжала:
— Не забывай, кто ты, а то душу потеряешь.
Дух исчез, а охотник, насмешливо пожав плечами, зашагал дальше. Не забывать, кто он? Так он и не мог забыть. Одно задание сменилось другим, он снова ищет темную.

ГЛАВА 2

Проснулась я от ощущения чужого взгляда, цепкого и холодного. Открыв глаза, тихо ругнулась. Солнце давно село, на лес опустилась ночь, а с ней нас нашли очередные неприятности.
Напротив меня, сияя мертвенно-зеленым светом, как гнилушка на болоте, сидела худощавая девушка. Гиана. Собственной жуткой персоной! Тонкие пальцы незваной гостьи украшали внушительные когти, по сотканному из листьев платью скользили крохотные паучки, а на свитом из лыка поясе висела маленькая прялка. Толстая нить, тянущаяся от кудели, опутывала гиану от длинных волос до ногтей-ножей на аккуратных ногах, но ничуть не мешала медленно поворачивать голову, изучая нас с Эмрисом. Там, где опутанное рукоделием тело духа касалось земли, прорастали прозрачные побеги плетельницы.
— Ты… — бледные губы приоткрылись, обнажая острые рыбьи зубы, когтистый палец показал на Эмриса, узкая ладонь второй руки легла на прялку, — предашь, ты снова предашь. Не сомневайся.
Взгляд сияющих глаз переместился на меня, я поежилась.
— А ты… Столько нитей сплетено вокруг тебя… и тянутся они во все стороны… — Гостья задумчиво качнула головой. — Но не я твоя смерть, не ко мне ведет нить.
Голова девушки повернулась вокруг своей оси, как у совы, и гиана снова обратила на меня жуткий взор. Я сказала «взор»? Кажется, пафос Эмриса заразен.
— Смотри на свои ладони, слушай сердце и верь. — Гостья прислушалась, поглядела вверх, нехорошо усмехнулась. — А твоя смерть уже ищет. Спроси у него, — кивок на Эмриса, — о чем он молчит?
Гиана кровожадно облизнулась.
— Но я могу избавить тебя от мучений… Хочешь?
— Нет, — прошептала я, прекрасно понимая, на какое избавление намекает дух.
Выпить меня, высушить, как чертополох сушат лучи солнца, и нет проблем. И меня тоже.
— Даже капли крови не дашь? — зубасто улыбнулась гиана.
— Нет!
— Еще чего! — отмер Эмрис, до этого подозрительно долго молчавший. — Чтобы ты из нее жизнь по капле высосала? Как я без хозяйки буду? Моя она, поняла?
Кот отпихнул меня к стене ямы, шагнул к гиане, расплылся, превращаясь в сгусток тьмы, отдаленно напоминающий человеческий силуэт.
— Предашь, — мстительно повторила дева, растворяясь в темноте, оставляя нам лишь слабое сияние выросшей на полу плетельницы.
— Проклятиям положено, — буркнул Эмрис, снова становясь котом, покосился на светящиеся побеги: — Хоть какая-то польза от когтистой, а то предсказание — курам на смех. Зря только приманивал. Аж охрип, пока серенады тут, точно мартовский кот, выводил!
— Что ты делал? — Я поймала интригана за ухо, притянула к себе.
От возмущения и злости не находила слов. Этот… это проклятие, чтоб ему в зарослях кактусов станцевать, специально подманило гиану, пока я спала?!
— Почему я не проснулась?
— Так я тебе уши лапами закрыл.
— Закрыл и подманил?
— Да, как запах ее почуял. Гианы на новые песни падкие, к ним тут нечасто гости забредают.
Да-да. А идиоты, что решаются горланить куплеты, сидя в яме, еще реже встречаются.
— Сама подумай, такой шанс узнать будущее, — прошипел Эмрис, пытаясь лапой избавить свое ухо от моих пальцев. — Мы ведь все равно под землей, тут у нее почти нет сил.
— Все равно?! Все равно?! — Я споткнулась, наклонилась, подхватила щепку. — Любишь предсказания? Предсказываю твоему хвосту кучу заноз!
— Убери палку! — попятился Эмрис, моментом выдрав ухо из захвата.
— И не подумаю!
Я гоняла кота по яме минут пять, пока окончательно не выдохлась. Достать до его пушистой вредности не удалось ни разу — в отличие от меня, у Эмриса не болели ноги и не тряслись от усталости руки. Сердито бросив щепку, села у стены.
— Знаешь, еще парочка твоих выкрутасов, и я отправлюсь к законникам! — Я сердито поправила застежку на митенке.
— И проведешь всю жизнь взаперти? — Эмрис подкрался ближе. Припадая к земле, подполз. — А как же твой домашний цирк? Как они без тебя?
— Нормально. Они поймут. И постараются мне помочь.
— А ваши клиенты? Тоже поймут? А как же репутация? Или твой отец настолько богат, что на нее плевать?
Знает, куда бить, паршивец. Наша семья состоятельна, но репутацию приемные родители заработали потом и кровью. Сейчас мы ни в чем не нуждались, но и я, и Вейла, и Неста хорошо помнили времена, когда делили один кусок хлеба на троих. Прав Эмрис: нельзя попадать в тюрьму, никак нельзя. Но согласиться — значит развязать коту лапы, благословив на любые аферы.
Я обиженно молчала, разглядывая светящиеся побеги. Толстые, сочные, с крупными прозрачными листьями, они так и просились в нашу оранжерею. Конечно, выращивать поднятые магией духов растения непросто, но отец с сестрами справляются. Не зря же наша ферма славится редкими растениями на любой вкус.
Я вытащила из кармашка носовой платок, подошла к горе сломанных кольев. Выбрала несколько небольших щепок, скрепила тканевыми лентами в подобие горшка. Вооружившись еще одной деревяшкой, приступила к пересадке.
— Знаешь, обычно девицы ограничиваются восторженным писком и веточкой, а ты…
— А я — жадный лепрекон, — перебила я, все еще злая на кота за выходку с гианой.
Растение смотрелось в импровизированном горшке экзотично. Надо потом еще глиной ненадежное сооружение снаружи обмазать. И цветок полить.
Под митенкой щекотало, словно туда попало немного земли. Отставив растение, я уселась на широкие щепки у стены и, используя его в качестве светильника, расстегнула пуговицу. Стащив митенку, ошеломленно моргнула. Не поняла! На коже виднелась золотистая загогулина, отдаленно напоминающая половинку четырехлистника. Я потерла пальцем ладонь, загогулина никуда не делась.
— А предсказание гианы не такое уж и бесполезное, — довольно фыркнул Эмрис.
Я что, половина лепрекона, что ли? У чистокровных — целые четырехлистники на ладонях, у полукровок — золотистая прядь на затылке. А у меня половина листа… Я оторопело дотронулась до затылка — жаль, не взяла зеркальце, хотя Сонья пихала его настойчиво мне в карман.
— Повернись! Кругом! — скомандовал Эмрис и, когда я торопливо обернулась, разочарованно вздохнул: — Надо днем смотреть, сейчас не разберешь.
— А ты разве не видишь в темноте?
— Вижу, но цвета не различаю.
Я села обратно, провела по узору пальцем. По половине узора.
— Ты бы прислонилась к стенке на всякий случай, — посоветовал Эмрис, с прищуром глядя на растительную завесу над нами.
— Зачем? — Я натянула митенку, застегнула пуговицу.
— Время подходит, — туманно пояснил кот.
— Какое еще время?
— Когда Арвель начал обряд.
— И?
Вот почему если что важное, то из него приходится клещами тянуть?
— И скоро проверим, насколько удачно я помешал ему это сделать.

Время, когда Арвель начал обряд, подошло… и пошло дальше. Я, зевая, следила за озадаченным Эмрисом.
— Да-а-а, — задумчиво протянул он, — видимо, старею. Хотя…
Кот расплылся, превратился вначале в верткого лиса, потом в грифа. Плетельница давала достаточно света, и метаморфозы проклятия я отлично разглядела. И то, что меня обнюхивают, тоже.
Крылатым он пробыл недолго. Не успела вдоволь насладиться видом голой шеи грифа, как на месте птицы оказалась огромная змея и, продемонстрировав раздвоенный язык, радостно прошипела:
— Сейчас начнется!
Спросить, что именно начнется, не успела. Кожа зачесалась, словно я забралась в муравейник и все шестиногое воинство вышло меня встречать. Особенно сильно зудели пальцы. Опустив глаза, я испуганно уставилась на прозрачную ладонь. Сердце замерло, и я, сипло выдохнув, превратилась в… призрака. Осознать то, что жизнь вот так резко закончилась, не получалось. Мешало сбившееся дыхание, шум крови в ушах и мелкая дрожь во всем прозрачном голубоватом теле.
Не знала, что близкие к истерике привидения испытывают те же эмоции, что и живые люди. Теперь понятно, отчего они такие вредные. Тела нет, а все чувства — тут.
— Ай да я! — Лукавый голос Эмриса отвлек меня от изучения своего посмертия.
Кот подбежал, потрогал ногу лапой и приказал, не скрывая восторга:
— В стену руку сунь!
Глядя на счастливое проклятие, я поняла, что из меня выйдет очень вредный призрак. Потому что желание стереть с его морды благостное выражение стало нестерпимым.
Вместо того чтобы проверять стены на проходимость, я пошла к куче поломанных кольев, подцепила небольшую, но увесистую палку и с дрыном наперевес двинулась на Эмриса. Вреда я проклятию не причиню — он ведь проклятие, — зато душу отведу. Призрачную душу. Эх!
Эмрис сощурился, отступил. Я следом.
— Палку положи, а то занозу загонишь, а я лечить не умею.
— Я призрак, что мне занозы? — рассмеялась я.
И как накаркала — занозила палец. Было не больно, скорее неприятно. Сунув дубинку под мышку, я вытащила кусочек щепки из подушечки, слизнула алую капельку крови.
Кровь?!
Я оторопело уставилась на ранку. Сердце радостно застучало, в голове пронеслось, что так не бывает. Покосилась на Эмриса. Ну да, не бывает. Со мной, похоже, все, что «не бывает», превращается в «очень даже бывает».
— Я жива?
— Угу, — подтвердил Эмрис.
— Живой призрак?
— Именно.
Великолепно! Теперь мы с котом два сапога пара: говорливое проклятие с именем и живой призрак. Правда, живой я буду ровно до встречи с первым встречным магом-законником или, что более вероятно, темным охотником. Сомневаюсь, что они станут проверять степень моей живости. Впрочем, может, не все так плохо?
— Это навсегда? — Я посмотрела на Эмриса сквозь прозрачную ладонь.
Что интересно, вместе со мной материальность потеряла и одежда. И импровизированная дубинка, которую сунула под мышку.
Как такое возможно? Я взяла дрын в руку, палка тут же стала обычной.
— Как любопытно! — Эмрис потянулся к деревяшке.
Я не удержалась и несильно стукнула проклятие по носу.
— О-о-о! — обрадовался кот. — Она материальная!
Но меня сейчас больше волновал вопрос материальности собственного тела, на который я так и не получила ответа.
— Не отвлекайся. Я навсегда останусь такой?
— К сожалению, нет, — вздохнул Эмрис.
— «К сожалению»? Ты серьезно?
— Ага. Жаль, что из тебя настоящий призрак не вышел. Ты только подумай — никаких проблем! Ни тебе еды, ни воды не надо…
Я угрожающе подняла палку.
— Да успокойся ты! Ишь какая воинственная! Это временно. На тебе ни одно заклинание нормально не срабатывает.
— И слава всем богам, что не срабатывает!
— Слушай, а тебя раньше не проклинали?
— Не помню такого. Да и зачем кому-то проклинать самого обычного чело… — Я запнулась. Называть себя человеком, когда на руке половина отметины лепреконов, было бы странно. — В смысле — самую обычную девушку. И вообще, разве можно проклясть лепрекона? У них же удача!
— Нельзя. Но ты… интересная девушка.
Прозвучало так, словно я саженец редкого растения, экзотического, но непонятно, нужного ли. Хотела сказать об этом Эмрису, но почва ушла из-под ног, и я утонула в белой вспышке.
— Не паникуй! Это быстро пройдет! Передай от меня привет! — донеслось издалека.
В этот раз падение закончилось моментально. Только была в яме посреди леса гиан — и уже стою в центре помпезно обставленной спальни. Алые с золотой вышивкой портьеры, толстые ковры, огромная кровать с балдахином, стол, ломящийся от яств и всевозможной выпивки.
Вначале я решила, что очутилась в чьем-то доме. Потом заметила затертые пятна на коврах, скол на деревянном подлокотнике кресла, замазанный краской. И набор табличек, которые постояльцы гостиниц вешают на дверь.
Ну и куда меня занесло?
Под столом сонно забормотало. Сунув палку под мышку, я присела, подняла скатерть и плотоядно улыбнулась. Есть в мире справедливость — на натертом до блеска паркете спал Арвель, одетый в штаны и крылья. Видимо, прежде чем возвращаться домой, облачный гад решил отметить избавление от Эмриса. Только вот, похоже, венценосное тельце переборщило с возлиянием, раз так и не дошло до аппетитных закусок и жаркого, ныне холодного, со слоем застывшего жира по краю тарелки.
Мой живот выдал тонкую голодную трель. Я решила вначале перекусить, запастись провиантом и обмундированием начинающего путешественника, а потом уже радовать названого братца своим появлением. Мало ли когда обратно утянет — Эмрис сказал, что это временно. Сцапав с подноса давно остывший горячий бутерброд, я заметалась по номеру, вихрем снося все, что может пригодиться в походе. От моих прозрачных рук пострадали: шкаф, полки в ванной, шторка, отгораживающая кабинку для омовений, постель, цветок на подоконнике и не тронутая Арвелем еда на столе.
В итоге я разложила добычу по двум импровизированным сумкам из больших гостиничных полотенец, перевязанных оторванным от балдахина шнуром. В одной — еда, завернутая в салфетки, нож, вилка, ложка, посеребренное железное блюдо, графин с водой, обернутый куском полотенца, чтобы случайно не разлился и не разбился. В другой — одеяло, непромокаемая шторка, туалетные принадлежности и куртка Арвеля. Горшок, конфискованный у гостиничной азалии, гордо висел, прицепленный за одно ушко сбоку.
Проще было бы сложить все награбленное в сумку, но принцу, видимо, не по статусу таскать с собой торбу, пришлось изобретать. Связав баулы остатками шнура, я соорудила из него же ремни для своего увесистого рюкзака. Продела руки в петли и с удивлением поняла, что меня смущало, когда призрачная палка была под мышкой: вместе с материальностью исчезал ее вес. И сейчас рюкзак стал невесомым. Хоть какой-то плюс!
Прежде чем будить Арвеля, я наскоро перекусила жареными перепелами. Я как раз вытирала салфеткой прозрачные пальцы, когда из-под стола донеслись ругательство и звук удара. Видимо, принц очнулся, увидел мои призрачные ноги и обрадовался.
Отодвинув кресло, я взяла со стола палку и присела на корточки. Арвель как тер ладонью светлую макушку, так и замер. Только волосы немного шевелились. К сожалению, не от ужаса, а от того, что в сильфах много стихии воздуха.
— Привет, братец! — постукивая концом палки по паркету, поздоровалась я.
— Этого только не хватало! — простонал Арвель.
Помотал головой, закрыл глаза, открыл, снова закрыл, снова помотал. Но причина вынужденной зарядки — я — насмешливо сидела напротив и не исчезала.
— Я тоже рада тебя видеть! Кстати, тебе привет от Эмриса.
— От кого? — Арвель прекратил трясти головой, удивленно уставился на меня.
А что, Эмрис ему не представился? Неудобно получилось.
— От проклятия, — исправилась я.
Названый братец, которого хотелось не то придушить, не то забрать с собой в лес гиан на прогулку, нахмурился. Впрочем, смысл его тащить? Он же крылатый, мигом улетит.
— У него что, имя появилось? — Сильф пригладил волосы пятерней.
— Ага. Брошенные проклятия — они такие, именами обзаводятся и планы мести вынашивают, — ехидно подтвердила я, немного сгустив краски.
— Мести?
— А ты как думал? Бросил его одного посреди леса, бедного, даже фляжки с водой не оставил!
— Зачем ему вода? Он же проклятие! — спросил Арвель, потом лазоревые глаза гневно сверкнули: — Да что я с тобой вообще говорю!
И забубнил.
Я отпрянула назад, отлично помня, чем закончилось его бормотание в прошлый раз.
Выглядывающий из-под края скатерти сильф торжествующе оскалился, дочитав заклинание. Я сжалась, сидя на полу, и…
И ничего не произошло.
Арвель выбрался из-под стола окончательно, сел, скрестив ноги. Зло смерил меня взглядом. И опять начал бормотать.
Во второй раз я ждала конца заклинания не без опаски, но с интересом. Однако либо сильф разучился колдовать, либо его магия на меня больше не действовала.
В третий раз принц попытался избавиться от меня без особой надежды, чисто из вредности. Пока он повторял непонятные слова, я поднялась на ноги, подобрала с пола дубинку, положила ее на стол: у меня в яме этого добра много, а принц вполне может решить, что я ему почудилась. Нет, я не вредная. Просто когда тебе отдают чужое проклятие, а потом превращают в призрака, характер портится.
Именно поэтому я перебила Арвеля и дружелюбно предложила:
— Может, у тебя интонация неправильная? Надо угрожающе так… Изыди!
Его облачная пакость подпрыгнула на месте, зацепила скатерть и получила свалившейся со стола палкой по плечу, а я провалилась в знакомую белую вспышку.
Со смехом выпала на пол медвежьей ямы, стукнулась локтем, зашипела от боли и потерла пострадавшее место самыми обычными пальцами. Ура! Я — снова я.
В нашем временном убежище все было по-прежнему: лежала куча щепок, светилась в импровизированном горшке плетельница, Эмрис глядел на меня с ожиданием, косился на мой «рюкзак».
— Как там Арвель? — Эмрис принюхался, расплылся, и ко мне засеменил, перебирая лапками, енот, той же золотисто-желто-коричневой пятнистой окраски, что и кот.
— До слез растрогался, увидев меня.
Я стянула с плеч ремни, открутила шнур с одной стороны, с гордостью показала Эмрису запасы съестного.
Вытащила бутерброд, разломила его (сказалась привычка делиться с сестрами):
— Будешь?
Мало ли, проклятие — с именем, вдруг у него и аппетит проснется?
— Я проклятие, — напомнил Эмрис, но угощение взял.
Помял в лапках, откусил, с аппетитом зачавкал.
— Кто-то говорил, что не может есть, — хмыкнула я, следя за енотом, запихивающим бутерброд в рот.
— Я говорил «мне не нужно есть», а не «не могу есть»! — сыто икнул Эмрис, заглянул в баул, причмокнул и уныло вздохнул: — Ладно, не буду тебя объедать. Так как там Арвель?
— Радуется, наверное. Я ему дубинку подарила. Чтобы не сомневался, а то он так обрадовался, что ты исчез, пир горой закатил.
Я достала графин с водой, размотала и отпила.
— Вот неблагодарный! Я ему, между прочим, дельные советы давал. Но у него же одни дев… фрейлины на уме, да где бы погулять. Привет передала? — снова став котом, прищурился Эмрис.
— А то!
Обрисовав нашу встречу с братцем в красках, я пересадила плетельницу в нормальный горшок и улеглась спать, завернувшись в мягкое одеяло и подложив под голову сложенное полотенце.
— Летта? — Эмрис заглянул мне в лицо.
— Что?
— А давай совместим приятное с полезным?
— Что с чем?
— Поиски места, откуда я взялся, и Арвеля — пусть помогает. Знаешь, неохота опять в его мозгах сидеть.
— Давай! — сонно улыбнулась я.
Сама не хотела возвращать кота принцу. Жалко его. Эмриса, естественно. С таким заносчивым паршивцем, как мой братец, никакой оптимизм и веселый нрав не поможет.

Вам когда-нибудь подавала завтрак обезьяна с кошачьей головой? Вот и я оказалась не готова к новому облику Эмриса. Испуганно охнув, бросила в чудо-юдо то, что попалось под руку. А попался связанный из деревяшек пустой горшок. Котообезьян ловко увернулся, чудом не уронив самодельный поднос из тонкого обломка кола, и сердито пробурчал:
— Какие нынче леди чувствительные! Напомни тебе валерьянки нарвать или корней пустырника накопать, нервная ты какая-то.
Я с сомнением оглядела проклятие. Жуть, если честно. Тут бы не только нервную леди проняло.
— Завтрак в постель подан! То есть в одеяло… в яму… Не важно. Завтрак! — Меняя кошачью голову на обезьянью, Эмрис протянул мне поднос: — Жуй — и полезли.
Перекусив бутербродом, я отказалась от воды, организм требовал кустиков, а они — наверху.
Выползали из ямы в несколько этапов. Первым выскочил Эмрис-обезьян. Затем я побросала ему баулы и под насмешливое обещание оставить меня в яме вместе с плетельницей спровадила трофейное растение, используя обрывок шнура, продетого в ушки горшка.
Последней была я. Занятно, но стоило ухватиться за шнур, спущенный в яму Эмрисом, как тот выскользнул из рук, будто маслом намазанный. Я с размаху села на земляной пол. Вторая попытка удалась, я почти забралась на край ямы… как вдруг он решил обвалиться. Чудом уцепившись за шею проклятия, от неожиданности ставшего котом, я повисла над ямой.
— Кому ж там опять везет? — пятясь, ворчливо профыркал Эмрис.
Опять он о своей теории моего невезения! Оказавшись на твердой земле, я быстро огляделась и, выбрав густые кусты, отправилась по нестерпимой надобности.
— Думаешь, сюда еще кто-то сунулся? — крикнула я оттуда.
— Как минимум один точно сунулся! — донеслось из-за веток.
Ах да, охотник. Лучше бы не напоминал, я еще не привыкла к статусу преступницы.
Выбравшись из кустов, Эмриса я не обнаружила. Баулы и горшок были, а проклятия не наблюдалось. Прислушавшись, уловила знакомое ворчание. Нацепив «рюкзак» на спину, я подхватила плетельницу и пошла на шум.
На небольшой полянке в нескольких шагах от ямы, где мы ночевали, Эмрис, припадая на четыре лапы, пытался сбросить магические путы, накинутые охотником. Тем самым фейри, которого я одарила везением. Ленты магии, на которых вспыхивали бело-зеленые руны, сжимались, по шерсти проклятия струилась тьма. Еще немного — и у меня не будет проклятия! Я должна радоваться? Не выходит. Эмрис не виноват, что он такой.
— Не трогай его! — Я запустила в фейри самым дорогим — горшком с плетельницей.
Растение, конечно, жалко, но кота жальче.
Снаряд до цели не долетел, его перехватила одна из магических плетей, что тянулись от ножа в руках охотника.
— Отпусти его, он же живой! — Я бросилась к фейри.
Но магия охотника действовала быстрее. Меня скрутило по рукам и ногам и силой усадило на землю.
— Да чтоб тебе везло так, чтобы вздохнуть не мог! — в сердцах пожелала я.
Ладони прорезало болью, словно в них впились тысячи иголок, воздух вокруг вспыхнул золотом, закружились магические огоньки, ринулись на фейри. На секунду скрыли его из виду, потом пыльца будто осела на охотника, и он сияющей статуей опустился на колени рядом со мной. Стиснул голову руками и упал. Путы исчезли.
Что я наделала?
— Впервые вижу, чтобы везение использовали как оружие. — Покачиваясь, Эмрис подошел ко мне.
— Я его убила? — бессильно глядя на неподвижного охотника, сияющего, как новая монета, прошептала я.
Кот вытянул шею, прислушался, шевельнул усами:
— Нет. Он без сознания. Но проблем нам добавила. Эй, ты куда?!
Я осторожно подошла к фейри. Золотая пыльца почти впиталась в кожу, остались лишь сверкающие крупицы. Я дотронулась до смуглой шеи охотника, отыскала уверенно бьющуюся жилку, прислушалась к ровному дыханию.
— Ну что, проверила, недоверчивая ты наша? — насмешливо и слегка обиженно поинтересовался Эмрис.
— Не дуйся.
— Да ладно, ты не первая, кто не верит бедняге Эмрису! Летта, а давай сдадимся в плен?
— Зачем? — От радости, что охотник жив, я плохо соображала.
— Он знает дорогу из леса.
— Он же тебя убьет.
Эмрис отрицательно покачал головой.
Я нахмурилась:
— Но как же?..
Что я тогда видела?
— Нам попался на редкость милосердный охотник, он пытался изгнать из меня тьму.
— Что?!
Изгнать тьму из проклятия? Мне одной это кажется странным?
— Он не видит мою сущность, — довольно сообщил Эмрис. — Спасибо твоему везению, ты столько в меня вбухала, что теперь я для охотников — бедная зверюшка, на которой темные ставили опыты. Добавишь еще немного, и я благополучно сыграю зверька, спасенного охотником.
Идея хорошая. Но есть одно «но».
— А как же я? Он ведь все равно будет считать меня темной?
— Побудешь темной, тебе жалко? Выйдем из леса и сбежим. Если ты не заметила, его магия не может причинить тебе вреда. Видимо, перебор твоего везения в его крови сказывается.
— Уверен?
Ленты меня очень качественно спеленали.
— Уверен. Ты ж смогла в путах его шарахнуть. Или тебе нравится гулять по лесу?
Гулять мне не нравилось. Хотелось побыстрее попасть в цивилизацию. Но что, если Эмрис недоговаривает? Шарахнуть-то я шарахнула, однако где гарантия, что получится снова? Как бы выяснить?
Я оглядела охотника. Взгляд остановился на ноже. Оружие охотника — часть дара, полученного от богини. Считается, что дотронуться до него без разрешения хозяина никто не может. Защитные чары не убьют, конечно, но, по слухам, второй раз тянуть руки к чужой собственности желания ни у кого не возникало.
Опустившись на колени рядом с фейри, я осторожно потянулась… Приготовилась к удару…
Пальцы коснулись простой костяной рукояти, оружие рунами не вспыхнуло, меня магией не приложило.
— А я тебе о чем говорю! — выдохнул в ухо Эмрис. — Неверующая ты наша!
— Если мы тут останемся, он обязательно заподозрит неладное, — заметила я, поднимая с земли горшок с плетельницей. — Придется еще немного побегать.
— Вот! Наконец-то хитрость лепреконов проявилась! — обрадовался Эмрис. — Пошли, пока наш спящий красавец не проснулся! По дороге одаришь меня везением.

Сбежали.
Кайден сел на траву, потянулся, разгоняя кровь. Полукровка снова ударила везением. В этот раз действительно ударила. Охотник отлично понял: оглушила его не магия лепреконов, что само по себе невозможно, а вполне банальный воздушный удар. Им на подсознательном уровне владеют все дети сильфов и необученные полукровки крылатых. Темная девчонка полна сюрпризов. И, похоже, о наличии способностей мага воздуха даже не подозревает, иначе бы не тратила свое везение.
Треск веток заставил фейри насторожиться. Он ощущал приближающуюся тьму — нечто, созданное темной ворожбой, двигалось в его направлении. Пара мгновений — и на Кайдена ринулось темное создание. Мертвое и крайне злое. Химера при жизни была сразу двумя существами: пещерным медведем, видимо загнанным в леса гиан охотником, и самим охотником. Сейчас, соединенные тьмой, они напоминали неумело слепленную ребенком глиняную игрушку.
Медведь, на голове которого красовался человеческий череп, шумно втянул воздух, повел носом. Кай уловил слабые поисковые заклинания. Кто бы ни сотворил это создание, ищет оно конкретную магию. Магию охотника.
За много лет Кай отправил к законникам несчетное количество темных. Но тех, кто способен создать химер, среди них попалось всего несколько. И ни у одного не было шанса уйти от правосудия — слишком известны были их дела.
А значит, химеру направила полукровка. Полукровка ли? Или чистокровный лепрекон? Лепреконы редко бывают темными — большинству хватает везения, но не всем. Обманула. Замаскировалась, умница, не стала закрывать тьму полностью, тратя на это уйму сил. Отвлекла фокусами с везением и воздушным ударом — какой-нибудь амулет вполне мог ей посодействовать в этом.
Кай почувствовал легкий укол разочарования. Она такая же, как остальные. Его жизнь снова вошла в привычную колею.
Фейри выхватил нож, вспыхнули руны, отозвалась сила. Спустя минуту медведь и охотник получили упокоение, отправились через темные туманы к перерождению, а их останки сгорели в зеленом магическом пламени.
Прежде чем их поджигать, Кай попытался перехватить нить управления. Но ее оборвали сразу же, как задали химере цель. И ею оказалась не сила фейри. Не он. А та, за которой он идет. Та, которая одарила его своей магией сверх всякой меры.
Глядя на угли, Кайден усмехнулся. А полукровка и правда особенная, раз по следу ее везения пускают химеру. Причем на расстоянии. Какой темный способен на это? Сильный, куда сильнее тех, с кем приходилось сталкиваться охотнику. И умный. Отголосок магии, который удалось поймать, был весьма своеобразным и одновременно безликим.

Эмрис сиял и светился в буквальном смысле слова. Новая порция везения быстро впитывалась в его шкуру.
А я, сидя на пеньке, жевала холодное жаркое, чувствуя себя выжатым лимоном. Перерасход сил — он и на дне у ундин перерасход. Все мои выбросы везения не прошли даром, теперь потребуется время, чтобы восстановиться. Запив мясо водой, стянула митенку — узор на ладони никуда не делся. Не то чтобы я надеялась, но быть половиной лепрекона — странно.
— Хватит любоваться, нам бежать пора! — Эмрис подпихнул меня головой под руку.
Я водрузила на спину баулы, взяла горшок с плетельницей, и мы побежали. Точнее, побрели. Я устало шла рядом с Эмрисом, мечтая уснуть и проснуться дома, под галдеж младших сестер, нарочито грозные окрики мамы и смех отца. И никаких проклятий, сильфов, лепреконов и охотников. Особенно охотников. Представляю, как он сейчас зол. Какая-то девица засветила ему в лоб везением!
На глаза попался крупный бутон солнечно-желтого цвета, я хмуро огляделась. Земля между корнями могучих лесных великанов была усыпана круглыми цветами и оплетена сочным зеленым ковром страшицы — ядовитого растения, аромат цветов которого усыпляет. Если сильно надышаться — не проснешься.
Помнится, пытался один умник заказать моему отцу букет из таких цветочков для супруги. Очень удивился, «впервые услышав» о необычном свойстве желтых «розочек». И оскорбился, когда мы сообщили об опасном заказе законникам.
— Повезло! — буркнула я.
Придется сворачивать.
— Явно не нам повезло! — фыркнул Эмрис.
Прямо пойдешь — в заросли опасной травы угодишь, назад пойдешь — охотника встретишь. Я была готова поверить в собственное умение притягивать невезение.
— Выбирай, куда идем? — предложила я коту.
Эмрис уверенно взял левее. Заросли страшицы остались позади, мы бесцельно брели вперед. Но либо охотник тоже не торопился, либо плюнул и решил оставить нас гианам.
Кот свернул еще раз. Сапоги заскользили, я вцепилась в Эмриса. Он попытался ухватиться за корень. И мы дружно съехали по пологому склону оврага. Приземлились на удивление удачно, в траву. Подняв голову с кошачьего бока, я громко зевнула и со страхом поняла, что вокруг нас густые заросли страшицы.
— Бегом отсюда! — Я рывком поднялась.
Голова закружилась, ноги подкосились, и я повисла на коте. Глаза закрылись, удерживаться на краю сна, напоминающего обморок, удавалось с трудом. Кот, пыхтя, тащил меня к спасительному склону. Смутно понимая, где нахожусь, я старалась держаться, но пальцы все равно разжались, и я свалилась на перину из травы и цветов.
Над головой послышалось довольное фырканье. Не понимаю, чему Эмрис радуется? Потом до затуманенного сознания донесся удаляющийся звук невесомых прыжков. Побежал за помощью? Он не мог меня бросить… Помощь прибыла быстро — меня подняли с земли, сняв со спины баулы, и куда-то понесли. Вскоре я услышала пение птиц и стрекот кузнечиков — выбрались. Как хорошо, что Эмрис нашел охотника!
А меня тем временем осторожно уложили на что-то мягкое. Я пробормотала слова благодарности. В ответ меня неожиданно нежно погладили по волосам. От удивления нашлись силы приоткрыть глаза, но никого рядом не было. Видимо, почудилось. Главное, что успела увидеть, прежде чем окончательно уснуть, — желтые цветы были далеко!

Девчонка спала на брошенной куртке рядом с какими-то кульками. Остатки снотворной пыльцы на волосах говорили о том, что темная умудрилась влезть в заросли страшицы в десяти шагах отсюда и чудом выбралась.
Кайден присел на корточки, отвел с бледного лица полукровки мокрую прядь. Девушку бил озноб. Странно, при отравлении страшицей тело пылает как в огне. Взяв узкую ладонь в руку, охотник хмуро посчитал удары сердца, осмотрел розовые ногти, под которыми проступали алые точки. Снял митенку, чтобы подтвердить догадку. Однако его ждал сюрприз: кроме расплывающихся под кожей ладоней синяков он увидел половину метки лепрекона.
Едва слышные шаги заставили Кая обернуться, рука легла на рукоять ножа.
— Прежде чем хвататься за нож, дай ей помочь. — Тень со знакомыми желтыми глазами показала связку корней. — Потом меня убьешь, царский яд не дает времени на раздумья.
Кай это прекрасно знал. Царский яд считался большой редкостью, неимоверно дорогой. По этой причине потчевали им сугубо высокородных особ. Он состоял из нескольких компонентов, по отдельности они были не опасны, но вместе не оставляли жертве шансов на спасение. Состав противоядия знали избранные, как и формулу яда.
Кайден кивнул. Тень отрастила обезьяньи руки, голову песчаного кота, вытащила из вещей блюдо, графин с водой и нож. Охотник молча забрал у него половину кореньев. Теперь он был точно уверен, что след темной ворожбы остался на девушке из-за ее многоликого спутника. С ним он разберется позже.
В четыре руки охотник и темное существо быстро подготовили и порезали коренья, сложили в холодную воду. А дальше требовалось участие двух магов. Кай сам не мог сказать, откуда ему это известно. Но мешкать не стал. Порезав палец, он сцедил несколько капель в импровизированный котел. Вторым магом будет сама девушка. Кайден занес нож над пальчиками, надеясь, что сработает: раньше никто не пытался использовать самого отравленного для приготовления противоядия.
— Железку от Летты убери, экспериментатор, твою фейрью душу! — остановил его котообезьян.
Снова став глазастой тенью, он цапнул нож из рук охотника, чиркнул им себе по пальцу, и в воду с кореньями упала темная капля. Котообезьян зашептал древние слова. Кай отметил правильность произношения. Противоядие закипело, забулькало, превратилось в вязкую жижу.
— Теперь ты. — Котообезьян кивнул охотнику. — Повторяй за мной, постарайся ничего не переврать. Нам нужна живая Летта, а не злобное посмертие.
— Нам? — насмешливо переспросил Кай.
— А как же? Тебе же интересно, кто я, кто она, откуда яд и какого рожна у нее печать стоит. Иначе бы ты меня сразу попытался уничтожить, а ее — в кристалл и к законникам, — не без ехидства пояснил темный.
Он был прав. Но не во всем: больше всего Кая интересовал тот, кто отправил за девушкой и ее спутником химеру. То, что это не котообезьян постарался, охотник понял, едва увидев его настоящий облик и силу. Что за существо перед ним, Кай не мог понять. Сотканное из тьмы, оно управляло ею, а не подчинялось.
Темное создание нараспев произнесло первый слог заклинания, Кайден остановил его жестом и прочитал сам. Слова всплывали в памяти с отголосками ощущений, Кай не знал, где и когда их выучил, кто объяснял ему, но учил их с азартом, будто с кем-то соревновался. Последний слог нужно было прошептать с шипением.
— Гм… — неопределенно выдохнул темный, глядя, как зелье становится прозрачным. — А кто тебя учил?
Кайден пожал плечами, снял с пояса флягу, набрал в нее противоядие. Приподняв голову Летты — так девушку называл темный, — влил немного зелья ей в рот. Старался действовать осторожно, но темный все равно ядовито прокомментировал:
— Тебе с таким подходом только жаб топить!
Кай, не обращая внимания на говорливое создание, заставил девушку выпить еще. Ему было непривычно заботиться о том, чтобы девушка не поперхнулась, убирать прилипшие к ее лицу волосы. Странно чувствовать чужое тепло так близко. Тепло того, кто не пытается тебя укусить, зарезать или сжечь. Служение Неназванной заменяло Кайдену все: дом, семью, любовь. Бесконечное путешествие с изматывающими заданиями — его это устраивало. Но сейчас Кай неожиданно понял: не хватает не только воспоминаний, но и еще чего-то — того, что он давно выбросил из души.
Летта слабо шевельнулась, и Кайден вздрогнул. Впервые за все время, что он был охотником, смог забыть, где он и кто он.
Летта задышала ровнее. Красные отметины под ногтями посветлели.
Пока Кайден отпаивал девушку, темный разбил лагерь. Подготовил лежанку из веток, накрыл одеялом, соорудил подушку из полотенца, натянул тент из непромокаемой ткани. Вовремя — небо заволокли сизые тучи. Вытащил из второго баула еду и закопал.
— Где вы ее взяли? — Кайден перенес Летту под навес и развел небольшой костерок, собираясь сварить похлебку из остатков солонины из собственных запасов.
— Братца названого объели, — хмыкнул темный, превращаясь в кота и устраиваясь рядом с девушкой.
— Братец — принц? — нахмурился Кайден.
Девушка не была похожа на избалованную придворную красотку.
— Братец — тот еще фрукт, но и принц тоже. — Кот задумчиво шевельнул ушами, покосился на охотника: — Слушай, имя-то у тебя есть?
Кай уже решил для себя, что не станет отправлять Летту и темное создание законникам. По крайней мере, пока не найдет хозяина химеры, которому чем-то помешала девушка. Что касается дальнейшей участи этой парочки… В темницу он всегда успеет их отправить.
— Кайден, — выдохнул охотник.

Сонный стук капель по крыше, уютное тепло кровати и щекочущие прикосновения к ладони. Даже предполагать не буду, что там младшие удумали и какой экзотический вид приобретет моя рука их стараниями в этот раз. Фиолетовые ногти, расписанная зелеными цветами кожа, колечки из бусин на каждом пальце — самый безобидный вариант. Ула и Дика обещали вырасти натурами творческими.
Я сонно зевнула и пробурчала:
— Девочки, если это не смывается, я вас покусаю!
Сладко потянулась, открыла глаза и вздрогнула.
На меня насмешливо смотрел охотник, именно в его ладони покоились мои пальцы. Через плечо фейри заглядывал Эмрис, морда была пакостливая.
— Доброе утро, мальчики! — поторопилась исправиться я, пока вредное проклятие чего-нибудь не отчебучило. — А что вы с моей рукой делаете?
— Оцениваем, подходит ли к нашим рукам и сердцам… — Договорить Эмрису не дали, охотник задвинул его морду за свое плечо.
— На тебе стоит печать, блокирующая способности, — сказал фейри. — Метка, — он кивнул на половинку четырехлистника на моей ладони, — показывает, насколько эта печать слетела.
На шутника охотник не похож. Но все же…
— Шутишь? Какая печать? Откуда? — недоверчиво прищурилась я.
Насколько я знаю, блокирующую печать ставят магам законники.
— Это ты сделал? — Я возмущенно поглядела на фейри. — За то, что я тебе везением, да?
— Нет. — Охотник отпустил мою руку, уселся рядом с моим ложем из веток. — Охотники таким не занимаются. Тебе поставили печать в детстве.
— Зачем? — Я села, пригладила волосы пятерней. Моя простая и понятная жизнь все сильнее запутывалась. — Кто-то не хотел, чтобы окружающее знали, что я полукровка?
Я повернула ладонь к себе — рисунок стал ярче, форма немного изменилась, наметился изгиб нового завитка. Такими темпами у меня скоро будет полноценный Четырехлистник на ладони. Хмуро посмотрела на подкравшегося сбоку Эмриса:
— Я лепрекон?
— Да, — радостно подтвердил кот. — И, похоже, на тебя охотятся. И это точно не наш принц. А еще я был прав: тебя уже проклинали, и качественно, прежде чем запечатать силу!
— Да к какой хризантеме тут еще и проклятие? — Меня не покидало ощущение злой шутки.
Потому что дважды проклятый лепрекон с запечатанной силой — это явно перебор!
Эмрис открыл рот, собираясь что-то сказать, но был выпихнут из-под тента на дождь.
— Это правда, — просто сказал охотник. — Более того, это проклятие снова тебя убивает. У тебя в запасе полгода, пока печать не слетит окончательно. Тот, кто запечатал твою силу, спас тебе жизнь. Сейчас печать почти сорвана.
Я растерянно сжимала и разжимала кулаки. В голове было пусто, как в новой теплице. Ни росточка мысли.
Охотник накрыл мои пальцы своими ладонями. Теплые, слегка шершавые, они успокаивали. Сочувствие на загорелом лице фейри давало надежду, хотя было странным и неожиданным. С чего ему меня жалеть? Я же преступница, которую следует отправить к законникам. И с чего это Эмрис вообще разговорился? Хотели же сдаться и спокойно дойти… Впрочем, не важно, главное — печать. Эх, кактус вам вместо подушки!
— А разве нельзя вернуть печать обратно? — нашла я очевидное и простое решение.
Лучше уж находиться в остроге, в компании печати и обвинений в темной ворожбе, чем без нее — у предков в гостях.
— Можно, — Эмрис забрался под тент, сев подальше от охотника, — но для этого нужен либо тот, кто ее ставил, либо маг сильнее, той же расы. Тебе не повезло — ее ставил лепрекон.
Превосходно! Лепрекон, значит. А если я не полукровка, то это один из родителей?
— С чего она вообще слетела? — сердито воскликнула я. Нет, ну в самом деле, жила себе спокойно, никого не трогала… — Ах да, братец!
Я рассмеялась, хотя хотелось зареветь. Но сырости вокруг и так хватало, а значит, следуем совету отца: нет выхода — роем подкоп. То есть ищем другой выход.
— Не только он. — Эмрис виновато опустил голову. — Но не я один! Ты тоже виновата.
— Я-то каким боком?
— А кто решил не дать названому братцу помереть молодым и сгреб всю еду со стола?
Не понимаю я иносказаний Эмриса, особенно когда испуг и страх быстро перерастают в злость.
— Говори нормально, сказочник ты наш поэтический!
Вместо Эмриса заговорил охотник. Выяснилось, что, пока я спала, они успели побеседовать, и Кайден (так звали фейри) теперь в курсе наших дел. И горит желанием в них влезть по самую макушку. Правильнее сказать, уже влез, не особо спрашивая разрешения.
Не из доброты душевной. Вся эта чехарда с темными магами, принцами, печатями, лепреконами и котами-проклятиями его заинтересовала. И все это не ради моего или кошачьего спасения. Просто охотник хочет провести расследование, прежде чем сдавать нас законникам. Охотникам позволено.
Сделка с охотником? А почему бы и нет? Он отлично разбирается в темной магии. Кроме того, выбор у меня невелик. Согласиться и участвовать. Или отказаться и стать наблюдателем. Во втором случае вряд ли Кай будет считаться с моими желаниями и тем более — скрывать обстоятельства нашего знакомства. И тогда виновна я или нет, а имя родителей точно пострадает.
— Хорошо, сделка так сделка. — Я улыбнулась.
Вышло криво и совершенно нерадостно. Лишь бы охотник согласился не сиять рунами богини ночи на каждом углу. А так он вполне сойдет за телохранителя… Нет, я же не Сонья, дочка мелкого дворянина, чтобы с охраной ходить.
Я задумчиво окинула взглядом одетого в зеленую куртку охотника. Конечно, есть надежда, что фейри не захочет видеть моих родителей…
— Кайден, а тебе непременно нужно поговорить с моими родителями?
Охотник коротко кивнул.
А то какое ж расследование без них? Придется их знакомить, так что вариант «дальний родственник» отпадает. Без родителей не обойтись. Только мама Гвенда поможет найти нашу настоящую мать. Они близнецы. Они связаны с рождения. И хоть в крови мамы нет магии, она может почувствовать, где находится сестра. А отец вполне сумеет уловить этот зов и создать путеводный огонек.
— Кайден, а ты что-нибудь знаешь о цветах?
Охотник пожал плечами.
— Много знает! — влез Эмрис. — Как минимум подорожник с ромашкой не путает!
Подорожник… Ну хоть что-то. Нам иногда заказывали экзотические букеты и клумбы а-ля запасы бабки-травницы, и поставщиков подобных семян как раз не хватало. Вот и повод представить Кая родителям, а потом уехать на несколько месяцев «изучать его плантации». Главное, не забывать периодически покупать и отправлять домой партии семян.
Я отыскала взглядом горшок с плетельницей — вот и подарок от нового поставщика. Немного не по профилю, но, зная любовь отца к сложным в выращивании растениям, вполне подойдет.
— Садовничать никогда не пробовал? — перехватив мой взгляд, с невинным видом спросил у охотника Эмрис.
Кайден отрицательно покачал головой.
— А придется, — усмехнулось проклятие. — Иначе ее семейную оранжерею не проведешь. Тебе нужны обвинения в том, что девочка у них — незабудка, а ты — злобный кактус? Не думаю. Так что вспоминай травы, пока тут сидим.
— Ты-то откуда знаешь? — осадила я разошедшееся проклятие.
— Предполагаю! — многозначительно фыркнул Эмрис.

ГЛАВА 3

Проснуться привидением — верный путь к заиканию. Первую пару минут я сонно таращилась на прозрачные руки, пытаясь понять, почему в моем кошмаре одна из митенок расстегнута. Вспомнила, как вырубилась после вкусной похлебки, приготовленной охотником, обреченно вздохнула и села ждать отправки к Арвелю.
— Не забудь спросить, как я к нему попал! Вдруг у крылатого память просветлеет! — напомнил Эмрис.
Глаза его сияли желтым. В свете плетельницы было заметно, что тень кота слегка больше, чем сам зверь.
— Не забуду!
Я встретилась глазами с Каем, в позе мудреца сидящим на соседнем ложе из веток. Его не удивило мое превращение в прозрачную копию плетельницы (разве что я не светилась), скорее заинтересовало.
— И что скажешь? — не выдержала я.
Темные брови охотника едва заметно дрогнули, светлые глаза блеснули:
— Это состояние тебе не вредит.
Уже хорошо.
Кайден бросил на Эмриса странный взгляд. Кот сделал вид, что безумно занят изучением моей прозрачной ноги. Не нравится мне эта невинная морда.
— А убрать подобное состояние, — я помахала прозрачными кистями, — как-нибудь можно?
Кай вытянул руку, осторожно коснулся моих волос, уверенно кивнул. Я обрадованно придвинулась, чуть не свалившись с веток.
— Можно, но не стоит. — В глазах фейри промелькнуло нечто, напоминающее сочувствие.
Занятно. За вечер знакомства я успела понять вот что. Первое: охотник не особо разговорчив; второе: скуп на эмоции; третье: я для него — интересная работа. С чего вдруг он мне сострадает?
— Призрачное состояние замедляет разрушение печати, — пояснил Кайден и снова замер в позе для медитации.
Просто здорово. То есть я как примерная сестра буду проверять братца каждую ночь?
— Ай да молодец я! — Эмрис подполз ко мне, нагло прищурился. — Ну скажи, молодец?
— Молодец! — хмыкнула я.
Не все, оказывается, так плохо, и невезение тоже может помочь.
И я провалилась в белую вспышку.
— Не забудь про силы! Иначе он не согласится!.. — напутствовал Эмрис.
Силы, как же.
Из-за побратимства мне передалась частичка магии Арвеля. Ее как раз хватает на один удар. Именно им я вырубила Кая. И именно так кот предлагал убедить сильфа сотрудничать. Нет, не ударить. Обмануть, припугнуть, сказав, что его сила передается мне через Эмриса. Глядишь, и вспомнит, где подцепил наше говорливое проклятие. В глупости принца я сомневалась, все же смог он как-то избавиться от Эмриса. И потому оставила вариант кота как запасной.
В этот раз я вывалилась на балкон. Вцепилась пальцами в перила и восторженно выдохнула. Вид открывался невероятный. Я смотрела с высоты птичьего полета на ночной облачный город! Пышная пена голубоватого тумана ограждала извилистые улицы, на которых сияли хрусталем и белым камнем изящные домики. Нежные цвета во всем: в отделке домов, в украшениях и одежде, в светлых волосах и крыльях гуляющих. Фонари-шары, закрепленные воздушными вихрями, невесомые повозки, скользящие над улицами и ныряющие за границу облачного города, парящего в небе среди облаков.
— Опять ты? — Недовольный голос заставил обернуться.
В изящном кресле из белой лозы развалился Арвель.
— Что, снова грабить будешь? — брезгливо окинул меня взглядом братец.
— Не грабить, а спасать. — Я скрестила руки на груди. — Тебя, между прочим, царским ядом собирались попотчевать.
— Ты-то откуда знаешь? — недоверчиво фыркнул Арвель. — Ты же призрак! И вообще, зачем еду утащила?
Сильф раздражал, но, пока мы с ним в одной лодке, придется потерпеть. Только он знает, откуда взялся Эмрис. Правда, по словам кота, утверждает, что не знает. Надеюсь, призраку, то есть мне, повезет больше.
— Вообще-то, — не сдержалась и передразнила я, уж очень высокомерное лицо было у сильфа, — я не совсем и не всегда призрак.
— Да что ты говоришь! — Арвель потянулся за бутылкой, которую распивал до моего появления. — И зачем ты сюда тогда таскаешься? Жива-здорова — вот и гуляй!
— Я бы погуляла, но проклятие против.
— А мне-то что?
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но меня опередили:
— А тебе не помешало бы подумать о скандале, который разразится, если отец узнает, что ты использовал темную ворожбу. — На балкон вышел фейри.
Светловолосый, зеленоглазый, с выдающимися скулами, в светлой рубашке и брюках, он сразу приветливо улыбнулся. Слегка асимметричное лицо, как у всех представителей его народа, было холеным, но без перебора.
— Пришел все-таки! — Арвель расплылся в предвкушающей усмешке и махнул на меня рукой: — Вот она! Справишься?
Так, меня опять будут изгонять? Нет уж, с меня и прошлого раза хватило.
— Если собираетесь меня развоплощать, предупреждаю: это будет убийство, потому что я живая! — торопливо выпалила я и огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно уколоть палец.
Все же кровь у призрака — это довод.
— Не беспокойтесь, я не собираюсь вас изгонять, — еще шире улыбнулся фейри.
— Что?! — взвился в кресле Арвель.
— Хватит, — отрезал его гость. — Ты меня позвал разобраться с проблемой?
Принц неохотно кивнул.
— Вот и позволь мне это сделать. Или предпочитаешь пойти к придворному магу? Или сразу к отцу?
Идти Арвель никуда не хотел. Раздосадованно поглядывая на меня, уселся обратно.
— Я прекрасно вижу, что вы живы, леди.
— Я не леди, вы ошиблись.
Ну какая из меня леди?
— Вы названая сестра принца, а потому леди, — пояснил фейри, задумчиво рассматривая мой наряд. — Вы всегда так одеваетесь?
— Нет, это особый случай. Благодаря братцу, — я кивнула на скривившегося Арвеля, — на собственном опыте подтверждаю теорию, что пешие прогулки укрепляют здоровье.
— Прошу прощения за то, — фейри спрятал улыбку, — что пришлось терпеть неудобства. Если вы скажете, где вы, я пришлю за вами воздушную колесницу.
К такому повороту я была не готова. Быстро выбраться из леса? Оказаться во дворце? Я бы согласилась, если бы Эмрис был единственной загвоздкой. Но будет ли этот фейри так же любезен, когда узнает, что я, возможно, вскоре отправлюсь к предкам из-за второго проклятия? Чем сразу решу проблему принца.
— Не нужно, у нас есть проводник.
— Я понимаю ваше недоверие, но не сомневайтесь, я сделаю все, чтобы помочь Арвелю и вам. — Фейри жестом предложил мне сесть в свободное кресло.
Я отрицательно качнула головой. Проваливаться сквозь пол я уже привыкла, а вот проверять, каково это — утонуть в кресле, причем в буквальном смысле слова, не сильно хотелось.
— Я в некотором роде отвечаю за него. — Фейри с грустной улыбкой посмотрел на недовольного сильфа. — Простите, я не представился. Маэль, друг этого крылатого.
Он изящно поклонился, и я кивнула в ответ, исподтишка изучая друга принца.
— Летта, — представилась сокращенным именем.
Пусть это не по правилам, но я надеялась справиться с трудностями, не вмешивая семью. Конечно, меня всегда учили, что близкие — это наш тыл, наша защита. Но не в этот раз. Я не хотела привлекать к ним внимание ни темного, идущего по следу моей магии, ни тем более Маэля.
— Приятно познакомиться, Летта. Обещаю держать вас в курсе дела. Думаю, вы согласитесь, что прежде, чем пытаться распутать магический клубок между вами и Арвелем, надо выяснить, кто и зачем проклял принца таким необычным способом.
— То есть он действительно не знает? — ошеломленно спросила я.
Когда Эмрис выдал, что принц не заметил, как ему подсадили проклятие, я думала, это шутка. И до последнего надеялась, что Арвель таким оригинальным способом мстил коту.
— Увы… — вздохнул Маэль. — Перед появлением проклятия он успел посетить много… гм… разных мест.
А «гм», я так понимаю, это те места, о которых девам знать не положено? Эмрис будет в восторге.
— А поконкретней нельзя? — не отступала я. Парочка проклятий, висящих над головой, — лучшее лекарство от смущения и боязни, что меня не так поймут. — Эмрису, нашему знакомому проклятию, интересно.
Арвель расхохотался и подмигнул, отсалютовав бокалом с вином. Дескать, теперь я знаю, откуда ты, сестрица!
Жаль, я все везение растратила, а то бы подкинула чуток милому братцу, пусть бы у того темного мага, что по моему следу идет, в глазах двоилось.
— Он сейчас с вами? — Маэль вгляделся в мое лицо. — Этот… Эмрис?
— Нет.
— Значит, он действительно ожил?
— Ну… Если так можно сказать.
— И какой он? — Зеленые глаза фейри блестели азартом.
— Весьма говорливый.
— Хорошо!
Маэль вынул из кармана записную книжку, стило и что-то начал строчить. И в последнюю секунду, прежде чем я провалилась сквозь пол, успел протянуть лист мне.
Выкинуло меня в темноту под освежающий дождь на чьи-то руки.
— С прибытием, — мурлыкнул в ухо знакомый голос.
Посмотрев вверх, я увидела светящиеся желтые глаза. Эмрис, напоминающий тень, поставил меня на землю. Превратился в кота и подтолкнул головой под колено:
— Иди, пока не простудилась. Не умею готовить средство от насморка. Ты с уловом? — воодушевился он, заметив лист в моей руке. — Арвель поборол провалы в памяти?
— Нет, — я зашла под тент, уселась на свой лежак, — Маэль.
И подробно рассказала все Кайдену.
— А, к няньке побежал, — зевнул Эмрис, устраиваясь рядом со мной.
Повозился немного и прислонился теплым боком, согревая не хуже печки. Хоть и лето, но я успела и промокнуть, и продрогнуть.
— К няньке? — переспросила я, разворачивая листок и поднося его к плетельнице.
— Ага, — злорадно усмехнулся Эмрис. — Маэль однажды имел неосторожность помочь принцу. Прикормил, не подумав. Вот теперь и мучается.
— А мне показалось, что они друзья…
— Друзья, — согласился кот. — Но старший друг постоянно вытаскивает младшего из переделок.
— А почему с тобой не помог? — пробормотала я, удивленно разглядывая странные закорючки, убористо покрывающие половину листа.
— Потому что Арвель решил доказать ему, что он сам с усами… — Эмрис насмешливо фыркнул.
— Что это такое? — Я покрутила листок в руках, перевернула вверх ногами. Яснее не стало.
Кайден забрал его у меня из рук, пробежался глазами по ровным строчкам. В отличие от меня, он, кажется, понимал, что там написано.
— Шифр какой-то? — предположила я.
— Нет, писчая скоропись, сильфы придумали ее не так давно, — пояснил кот. — Один значок — одно слово. Ты ведь не сказала Маэлю, откуда ты?
— Нет, не сказала…
Вот оно что. Значит, друг принца таким экзотическим способом решил проверить, не из их ли я королевства? Хотя было бы странно, если бы он не пытался этого сделать. Вот пусть и думает, что я из их земель.
— И что там? — Я плотнее прижалась к теплому Эмрису. Похоже, у меня опять озноб.
— Список мест, где побывал наш принц, — важно ответил кот, становясь все горячее и горячее.
Эдак я скоро закиплю, как чайник.
— И?
— Охрана гуляла вместе с ним. Неудивительно, что его прокляли, — ответил вместо Эмриса Кайден.
Кстати… А он-то откуда знает скоропись сильфов? Ладно Эмрис, он только что из дворца, можно сказать. Или Кай тоже недавно побывал в облачных городах? Я выразительно посмотрела на листок, потом на охотника…
— Они взяли за основу несколько древних языков, — пожал плечами тот, верно истолковав мой взгляд.
— Как хорошо, что ты у нас ходячий справочник, — похвалил Эмрис. — Жаль, авторство неизвестно.
Я удивленно обернулась к коту — о ком это он? И о чем? Кот отвел взгляд от Кайдена и неопределенно шевельнул ушами. Кайден же смотрел на него, нахмурившись. Его заявление проклятия тоже удивило.
— О, меня уже в ясновидении заподозрили? — сладко зевнул Эмрис, потягиваясь и выпуская когти. — Это к слову пришлось. Летта, быстро спать!
— Как скажешь, мамочка, — подколола я.

Летта уснула. Печать была на месте и в том же состоянии, но Кая беспокоил охвативший девушку озноб. Причина его — в проклятии, от которого ее пытались спасти, заблокировав способности. Странное проклятие, необычное… Фейри не один десяток лет имел дело с темной ворожбой, но подобное видел впервые. Чтобы понять, как его снять, нужен тот, кто его наслал.
Охотник в Кайдене предвкушал борьбу с сильным и умным противником. Был уверен, что отыщет темного. Рано или поздно. Сожалеть о неспасенных жизнях он разучился давно.
Но сейчас, глядя на спящую Летту, Кай понимал: в этот раз что-то изменилось. Бойкая, неунывающая девушка зацепила не только своим везением. То, как бросилась помогать, отдав ему свою силу, то, как защищала кота, когда тот угодил в силки охотника, и даже то, что она хоть и злилась на принца сильфов, но не желала отомстить ему… Все это пробило в броне равнодушия крохотную брешь — не опасную, но разбудившую то, что он забыл. Беспокоиться за кого-то было непривычно.
Но не один Кайден оказался нос к носу с тем, что считал ненужным.
Эмрис тоже беспокоился, хотя старался выглядеть равнодушным. Кот, щурясь, рассматривал светящиеся побеги плетельницы, но Кайдена не проведешь. Сегодня, изучая магические нити, опутывающие призрачную Летту, он заметил то, что было едва уловимо. Связь между темным созданием, которое называло себя Эмрисом, и девушкой была разорвана, а потом восстановлена заново. Причем добровольно.
— Спрашивай уже! — буркнул кот.
В проницательности Эмрису не откажешь. Он сел, расплылся, став глазастой тенью, отошел к краю тента, по которому все еще барабанили редкие капли дождя.
— Хочешь знать, почему я вернулся? Зачем вынес ее? Почему снова связал себя с ней?
Кайден молча слушал: с вопросами говорливое темное создание справилось самостоятельно, справится и с ответами.
— Не понимаешь, зачем я открылся тебе? — усмехнулся Эмрис. — И я не знаю. У меня был отличный план: усыпить ее, ведь страшица замедляет действие царского яда. Дать тебе ее спасти и выйти следом за вами. И я свободен. А потом это проклятие, чтоб ему! И откуда только взялось? Я ушел. Но мне шишка по маковке ударила. Я вернулся.
Тень шагнула под дождь, запрокинула голову, зло выдохнула:
— Вернулся.
Эмрис лгал. И Каю, и себе. Не было никакой шишки и даже ореха. Во тьме, что заменяла этому созданию душу, проснулось нечто человеческое. Оно-то и заставило Эмриса изменить простой и логичный план. Такой шикарный план, который моментально возник, когда Летта вернулась от названого братца, отравленная царским ядом. С некоторых пор Эмрис чувствовал, что связь между ними слабеет и вот-вот разорвется, а он получит свободу. Оставалось только придумать, как выбраться из этих, темные туманы их побери, лесов. И тут так кстати приключилась история с ядом… Не использовать такую возможность Эмрис не мог. Нужно было просто завести ее в заросли страшицы, замедляющей действие яда (ведь мертвую охотник не станет выносить из леса, и не факт, что сам решит выйти из земель гиан). Дождаться охотника. Выйти за ними следом. Но страшица и яд ослабили Летту, и проявилась печать. И то, что под ней, — тоже. И Эмрис ее бросил, решил выбираться сам. И не смог. Не смог!
— Вернулся, — хмыкнула тень, превращаясь в кота.
Вернулся и спас, открылся охотнику, рискуя быть уничтоженным. Потому что понял: упустил важную деталь — охотник мог не знать рецепт противоядия. Но темное создание этим не ограничилось. Оно снова связало себя с Леттой, на этот раз добровольно, чтобы убрать разрушительное воздействие того, другого, проклятия.
— И кто теперь чье проклятие? — фыркнул кот, укладываясь рядом с девушкой и подпитывая ее своей магией.
— Мы — ее. — Кай улыбнулся, было непривычно испытывать к кому-то расположение.
Эмрис тихо рассмеялся:
— Я-то думал, нет ничего более странного, чем оказаться проклятием.

Утром мы свернули лагерь и направились к границе леса. Узелок с тем, что осталось после изничтожения Эмрисом отравленных запасов, перекочевал на плечо охотника.
После двух ночевок в походных условиях я чувствовала себя измочаленной, покусанной и утыканной занозами, как кактус — колючками. Никогда не считала себя неженкой, но теперь могу точно сказать: лучше целый день мотыжить сорняки, чем романтично блуждать по лесу.
Небольшой поселок, к которому мы вышли к полудню, показался мне красивее облачного города. Пока мы с Эмрисом, старательно изображающим настоящего кота, сидели в тени, смакуя ледяную воду из колодца, охотник успел разузнать обстановку.
Станция воздушных колесниц встретила нас сонными лицами попутчиков и задорным кукареканьем петуха, решившим не с утра, так в полдень отметить криком наступление нового дня. Охотники летали бесплатно. А вот нас с проклятием заставили заплатить. Денег не было. Хотела выписать вексель, но кассир не поверил в мою платежеспособность. В итоге пришлось произвести натуральный обмен — пожертвовать четверть «чудной штуки из горшка» в подарок теще кассира.
То, что переплатила, я поняла, увидев наш транспорт. Нет, грозовые кони были серые с туманными гривами, то есть ничем не отличались от тех, что возят пассажиров от одной станции к другой. А вот колесница…
Обычно колесницы напоминали ладьи с облачными подушками по бокам, которые превращались в колеса, стоило повозке оторваться от земли, и магической защитой, чтобы никто не выпал за борт. А наша скорее походила на огромное дырявое, наскоро залатанное корыто.
Но летело это корыто, как выяснилось чуть позже, очень быстро. Видимо, возница торопился добраться до цели, пока его колесница окончательно не превратилась в груду щепок. Вместе с ним и пассажирами.
А такое было возможно, потому что грозовые кони оказались с сюрпризом: только они набрали высоту, как на туманных шкурах проступили темные пятна. Силы урагана было немного. Но и ее хватило, чтобы довести пассажиров до бледного вида и страстной любви к молитвам.
Мы должны были провести в пути около недели, но уже к десяти часам вечера того же дня помятые, слегка икающие от радости выгрузились на вокзале какого-то городка на окраине Роната.
Времени оставалось в обрез. Скоро я превращусь в призрака. До гостиницы дойти не успели, были вынуждены остановиться в парке неподалеку от станции. Забрались в самую глухую часть. Привидением я стала под романтические трели соловья.
Встреча с братцем прошла скучно. Арвель меня игнорировал, Маэля не наблюдалось. Новостей о том, как продвигаются поиски доброжелателя, прицепившего проклятие принцу, не было. В ответ на мой вопрос сильф лишь раздраженно буркнул, что фейри ищет.
Вывалилась обратно в парк, тихо костеря бесполезное путешествие, — только время зря потратила. Но мы еще успевали на последнюю колесницу. Выбирая между сном и домом, я выбрала дом и отправилась оплачивать новый перелет. В этот раз вексель приняли, колесница была новой, а кони — обычными.
На рассвете я, слегка угорев от бессонной ночи, шла по улицам Гвара с Эмрисом в кармане. Коту пришлось стать крохотной землеройкой, чтобы, не дай боги, младшие сестры не заметили шевеления.
Ула и Дика давно просили у мамы хомячка или крысу, даже предлагали удочерить диких, выловленных в саду. Вариант с обычным котом вместо дорогого песчаного я тоже отмела. У нас и так три кошки, четыре пса и несколько горшков с экзотическими растениями. И за всем этим многообразием зорко следила мама. Еще одна животинка в дом — и нас всех, включая питомцев, точно выселят жить в старую теплицу, как обещают с тех пор, когда я принесла котенка и щенка.
Двухэтажный каменный дом тонул в зелени густого сада, который являл собой мечту и страшилку уличных мальчишек. Мечту — потому что у нас росли самые крупные яблоки в округе. А страшилку — с того самого дня, как отец перенес туда капризную мимозу. Растение требовало повышенного внимания, а еще отлично отпугивало ворон от черешни, размахивая ветками и слезливо вздыхая. Мальчишки считали, что в мимозе живет неупокоенный призрак.
Юркнув в увитую диким виноградом калитку, я прокралась через сад. Моя комната была на первом этаже, так что пробраться внутрь было несложно.
— Миленько, — оценил скромную обстановку Эмрис, выглядывая из кармана.
Аккуратно застеленная кровать, платяной шкаф, стол, стул и пара полок с книгами. Разбавляли простоту кружевные салфетки, пара горшков с выведенной отцом синей геранью и настенное зеркало в тяжелой потемневшей раме, которое кочевало по всем комнатам, прежде чем прижилось у меня.
— Мне хватает.
Я посадила землеройку на тумбочку рядом с забытым Вейлой крючком для вязания. У нее их столько, что чудо, как она в них не путается. Мама и Вейла у нас — настоящие мастерицы. А вот у меня никогда не хватало терпения.
Прежде чем «внезапно вернуться домой», надо привести себя в порядок. Поэтому я переместила Эмриса в горшок с геранью, куда мелкие точно не сунутся, и, захватив чистые вещи, отправилась в ванную.
Смыв с себя грязь и вытащив занозы, я переоделась в обычный наряд путешествующих девушек: блузку, корсаж и брюки. Немного подумав, надела митенки. Где-то в недрах комода стараниями сестер были новые, кружевные, но золото узора на ладонях они не скроют. А эти вполне подошли к простому наряду. В комнату я вернулась вовремя: из спальни Улы и Дики донесся радостный смех. Проказницы проснулись, пора и мне появиться на пороге. По времени как раз выходило, что я вернулась первой летающей колесницей.
И снова комната, Эмрис в кармане, окно, сад, калитка.
В ворота дома я заходила не спеша, чтобы меня увидели со второго этажа. Окна родительской спальни распахнулись, как только я закрыла кованую створку ворот за собой.
Мама, в неизменном коричневом платье, с толстой темной косой, перекинутой через плечо, красивая, несмотря на тонкую паутинку морщинок у карих глаз, взволнованно оглядела меня с ног до головы:
— Летта, что-то случилось?
— Нет, все хорошо! Я нашла нового поставщика семян аптекарских трав, пришлось вернуться, — чувствуя себя отвратительно, соврала я.
— Да? — Отец, высокий, стройный, с едва заметными изумрудными прядями альва-полукровки у висков, обнял маму за плечи.
— Угу, — уверенно кивнула я. — У него есть немного свободного времени. Он хочет познакомиться с вами.
Отец просиял, а я поклялась сама себе, что куда бы меня ни занесло, первым делом буду покупать семена и слать отцу, чтобы хоть как-то загладить вину.
— А когда он приедет? — всполошилась мама.
— Мам, не беспокойся, его больше интересуют растения, а не как сервирован стол, — успокаивающе улыбнулась я.
Из глубины сада донеслось громкое журчание, которое переросло в бульканье. Младшие решили отметить пробуждение очередной проделкой. И вовремя. А то сил не было смотреть в глаза родителям.
Я опрометью бросилась на звук и первой оказалась в саду. Булькало в оранжерее. По закрытым стеклянным дверцам, как по стенкам аквариума, поднималась вода, грозя превратить отцовский питомник экспериментальных саженцев в дно морское.
Распахнув дверцы, я отскочила в сторону, пропуская хлынувшую наружу мощную волну, и, шлепая по огромной луже, бросилась в теплицу. В середине стояла испуганная Ула, вокруг которой свивалась жгутами вода. Светлые с синим отливом волосы растрепались, голубые глазенки хлопали непролитыми слезами, до громкого рева оставалась пара секунд. Я шагнула через магический водоворот, обняла, прижала Улу, прошептав: «Все хорошо». Вода с шумом опала на мокрую землю.
— Я хотела помочь! — заревела юная ундина, слишком сильная для своих десяти лет.
— Они пить хотели! — подхватил второй тонкий голосок, я огляделась и прижала к себе Дику, самую младшую, погладила по светлым с прозеленью мокрым волосам.
— Все хорошо, девочки, все хорошо…
Я обнимала рыдающих сестер, когда в теплицу вбежали родители с взъерошенной и сонной Нестой.
Третья по старшинству, она пошла в отца: растения были ее… нет, не любовью, — страстью. Охнув, Неста сердито погрозила младшим кулаком, раскинула руки, и над утопленными розовыми саженцами поплыл нежный туман салатового цвета: магия альвов успокаивала, лечила растения. Ну, теперь Неста точно не уйдет из теплицы, пока не наведет полный порядок.
Отец отправился работать, а мы с мамой, взяв двух горе-волшебниц за ручку, отправились в дом — приводить девочек в божеский вид. Временно ссадив Эмриса в горшок с лимонником в спальне младших, я приготовила чистое белье для сестер и затерла мокрые следы на полу. Из ванной раздавался довольный смех и визг — мама мыла Улу и Дику.
Забавное у нас семейство. Мы с Вейлой — старшие. Разница — год. Она — человек, я… лепрекон, незнамо откуда взявшийся. Средняя сестра Неста, старшая родная дочь мамы Гвенды, родилась через год после того, как нас нашли. Ула появилась у нас неожиданно, ровно девять лет назад, — ее мать и отец погибли в воздушной аварии. Ни имени, ни богатства у них не было, и желающих воспитывать годовалую ундину не отыскалось. Пока слух не дошел до отца. Мама, на руках которой была шестимесячная Дика, их вторая родная дочь, тут же согласилась. Один младенец или два — какая разница?
Вот так и жили, дружно и весело. Вначале источником веселья были мы с Нестой, Вейла с детства была спокойной и меланхоличной, потом нас сменили младшие сестренки.
— Посмотри на них, чисто ромашки! — довольно вздохнула мама, глядя, как отмытые и переодетые девочки, держась за руки, чинно выходят из ванной.
— Надолго ли? Часа на два? — усмехнулась я, развешивая мокрые полотенца на магическом обогревателе.
— Все-таки решила их носить? — улыбнулась мама, показывая на митенки.
— Неста была права, они удобные и смотрятся интересно.
Да-да. А еще под ними очень удобно прятать недочеты-рехлистник. Какое счастье, что сестра уже полгода пытается объяснить женской части нашей семьи, как красивы и удобны митенки.
Я смотрела на маму, задумчиво теребя прядь волос, и никак не решалась заговорить. Никогда не отличалась робким характером, но сейчас было немного страшно просить маму найти для меня женщину, которую я не видела двадцать лет, но которая была моей кровной матерью. Я снова подергала волосы. Надо же, вспомнила старую детскую привычку.
— Ну что там случилось? — не выдержала мама. — Давай выкладывай.
Лучшего случая попросить у нее путеводный огонек не будет.
— Я бы хотела найти Кару.
Мама кивнула, пригладила ладонями волосы, откинула косу на спину.
— Хорошо. Я попрошу отца.
В этом вся наша мама. Понимающая, чуткая. Никогда не подает вида, насколько ей тяжело.
— Мам! — Я обняла ее.
Безумно хотелось рассказать, пожаловаться, взвалить часть проблем на ее надежные плечи, но… Но это было бы нечестно.
— Я только посмотрю на нее. Моя мама — это ты. Мне… любопытно.
— Я знаю. — Мама погладила меня по голове. — Вейле скажешь?
— Нет.
Незачем вмешивать сюда сестру. Хотя она обидится, когда узнает, что я встречалась с нашей матерью. Но нет.
Мама подхватила корзину с грязным бельем и вышла, а я специально задержалась, чтобы незаметно вытащить Эмриса из горшка. Переворошила ветки лимонника и с удивлением поняла, что забирать некого. Кошки в качестве похитительниц отпали сразу. Там такая землеройка — сама кого хочешь загрызет. Истеричный кошачий вопль мы бы через стенку точно услышали. А значит… Ну и где эти две любительницы хомячков и крысок?
Обыскивая сад, я наткнулась на Вейлу. Пальцы сестры мелькали над кружевной красотой, напоминающей морозный узор на окне.
— Мелких ищешь? — Не отрываясь от вязания, Вейла кивнула на заросли черной смородины.
— Спасибо!
— Не надо тебе к ней ехать. — Слова сестры заставили остановиться. — Мы ей не нужны.
В спокойном голосе не было обиды или огорчения. Она просто сообщала.
— Мама сказала?
— Нет. — Вейла отвела упавшую на глаза каштановую челку.
— Отец?
Сестра отрицательно качнула головой.
— Я шла мимо окон, когда ты просила маму.
Конспиратор из меня никудышный.
— Я встречалась с нашей матерью несколько лет назад, — все тем же ровным голосом продолжала Вейла. — Я не стала вам рассказывать. Зачем? Я сделала глупость, когда попыталась с ней заговорить. Она сказала, что я ошиблась, что у нее никогда не было детей. Не думаю, что сейчас что-то изменилось.
В светло-карих глазах сестры не было сожаления. Она уже все пережила. Переварила. Приняла. Как всегда, одна. Замкнутость Вейлы меня поражала с детства. Я уже тогда осознала, что любая попытка влезть к ней в душу провалится. А сочувствие рассыплется о стену железного характера. И все-таки, подбежав к сестре, я обняла ее, рискуя испортить вязание.
— Почему не сказала? — Я сердито дернула ее за кончик толстой косы.
— Зачем? Все было не так плохо, как ты себе навыдумывала. — Вейла отстранилась, снова замелькал крючок. — Я перестала беречь для Кары место в сердце. Мне стало намного легче, поверь. Тебе тоже станет, ты ведь все равно поедешь к ней?
Я коротко кивнула, поднялась с лавочки и направилась к смородине.
Ула и Дика сидели в самой гуще веток, усыпанных крупными гроздями темных ягод. Устроившись на сухих листьях, они пытались скормить Эмрису, торжественно высаженному на чистый носовой платок, сверчка. Есть насекомое он отказывался, старательно отпихивал завтрак крохотными лапками.
— Может, она пить хочет? — предположила, шмыгнув носом, Ула.
Эмрис вздрогнул, очевидно, вспомнив полив саженцев. Пришлось спасать его от внепланового купания посреди сада.
— Нет, девочки, мы никого поить не будем! — строго сказала я, опускаясь на корточки. — А кушать ваша землеройка не хочет, потому что хочет домой. Ее там детки заждались.
— Правда? — нахмурилась Дика.
— Да, такие же маленькие, как вы, только землеройки.
— А их у нее много? — Ула всегда была любопытной.
— Ну… — задумалась я. Животными никогда особо не интересовалась, больше растениями, поэтому да простят меня все землеройки, если это не так… — Дюжина.
Мордочка Эмриса вытянулась от удивления, он возмущенно пискнул.
— Видите, как волнуется, — улыбнулась я, осторожно пересаживая проклятие на ладонь и отпуская его. — Беги к своим деткам, маленькая.
Землеройка ловко ввинтилась в листья, напоследок незаметно цапнув мой палец зубами, — Эмрис был явно не в восторге, что его сделали матерью семейства.
Отправив девочек мыть руки, я тихо позвала проклятие. Эмрис не отзывался, я уже забеспокоилась. Но тут на мою туфлю взобралась серая ядовитая змея размером с мизинец. Не отбросила наглую рептилию лишь потому, что вспомнила: такие у нас не водятся.
— Эмрис?
— Нет, король оборотней! — огрызнулся котозмей. — Требую моральную компенсацию за злобные издевательства над животными, — прошипел он нарочито недовольно.
— А кто здесь животное?
— Вот именно! Мало того что я нянькой не нанимался, так еще и многодетным папашей меня сделала!
— И пол сменила, — со смешком подсказала я. — Иди сюда, мать-героиня.
Я наклонилась и посадила возмущенно зашипевшего Эмриса в карман.
Завтрак пролетел незаметно.
Как всегда, хулиганили младшие. Вейла даже за столом не расставалась с вязанием. Неста с отцом прикидывали, какие из посадок надо подпитать магией альвов. Мы с мамой обсуждали приход Кайдена.
Когда все встали из-за стола, мама отозвала меня в сторонку и вручила круглый прозрачный шарик на тонкой цепочке, внутри которого крохотной золотой птицей билась магия путеводного огонька.
— Спасибо! — порывисто обнимая ее, шепнула я.
Спрятав подарок во второй карман, отправилась в город встречать гостя.
Кайден ждал меня на площади перед управой. При виде его пришлось признать, что зря мы с Эмрисом сомневались. От Кая-охотника не осталось и следа. Слуги Неназванной не только летали бесплатно — экипировались тоже. Стоимость нарядов торговцам компенсировала мэрия, а точнее, храм богини — за счет пожертвований прихожан. Завысить цену или не выплатить причитающееся никто не рисковал, ибо кара была неизбежной: болезнь воров — чесучка, разновидность чесотки. Она поражала лицо обманщика и не лечилась, пока не восстанавливалась справедливость.
До встречи с Кайденом я не задавалась вопросом, как живут охотники. Они просто были, защищали, ловили темных. Как полезные перелетные птицы, что съедают вредных гусениц на посадках.
Но надо признать, наша «птица» сегодня выглядела непривычно. В светлой, немного старомодной рубашке с широким рукавом, в жилете и брюках, без зеленого плаща, неизменного ножа и наручей Кайдена было не узнать. Статный, загорелый, с холодным взглядом стальных глаз, он казался настоящим аристократом. А возможно, и был им.
Ведь богиня выбирает независимо от расы или социального положения. Стать охотником может любой, кого посчитают достойным. И у кого нет в этой жизни ничего, что бы он мог потерять. Слуги Неназванной всегда одиноки.
Мне было жаль Кая. Конечно, служба дала ему повод жить дальше. Но кто знает, может, если бы богиня его не выбрала, он бы сам победил своих демонов и жил сейчас счастливо с новой семьей. Фейри ведь не просто красив, как все представители его расы, он привлекал внутренней силой, умом. Но Неназванная крайне редко отпускает своих охотников. Хотя поговаривали, что так было не всегда.
— Летта!
Меня развернули, крутанув, точно юлу. Сонья счастливо рассмеялась, расцеловала в обе щеки. Страшно довольная, затараторила:
— Спасибо тебе! Ты не представляешь, какой он! Он невероятный! Он такой умный! Такой красивый! Он самый лучший!
— Кто? — Я все еще до конца не верила, что причина восторга — тот самый Плащ с площади, в которого я ткнула пальцем.
— Ах, ты же не знаешь! — всплеснула руками Сонья. — Тин! Ну, тот, в плаще. Представляешь, он младший сын младшего принца клана лесных куниц!
Количество «младших», по-видимому, казалось странным только мне. Но принца я ей нашла, факт.
А подруга щебетала:
— Конечно, их владения небольшие, а королевство крохотное, его даже на карте нет, но их все в Хевине знают!
Что же, теперь все понятно. Парень — король без короны и королевства. Когда оборотни объединились в четыре государства, мелкие кланы остались не у дел. Но королями они себя называют до сих пор, хотя право править — вот такой каламбур — за теми, кто сидит на троне, признают. По сути, они являются высшей знатью, князьями. Но «король» — это звучит!
— Летта, ты бы знала, какой он умный!
С каких пор ее стал интересовать ум мужчины?
— Я с ним чувствую себя королевой сильфов! — мечтательно закатила глаза Сонья. — Кругом облака и крылья за спиной!
Неужели влюбилась? Вот так, сразу?
— Летточка, — она воровато огляделась по сторонам, — а ты мне дай, пожалуйста, прядь? А то, понимаешь, он такой хороший и все так хорошо, что я боюсь, а вдруг мне это все кажется? — Сонья погрустнела, закусила губу. — А я не хочу просыпаться, понимаешь?
Глаза ее влажно блеснули.
В кармане тихо хрюкнуло. Эмрис не выдержал, не понял тонкой девичьей натуры, для которой если слишком хорошо — это тоже плохо.
Я незаметно похлопала ладонью по карману, прикидывая, с какой стороны отстричь прядь, чтобы было не так заметно. Я бы с удовольствием одарила Сонью везением, если бы не темный, что за мной охотится. Кай сказал, что он ориентируется на мою силу. Пока печать держится — любой, кому я захочу помочь, тут же станет жертвой. Поэтому придется отдать часть прически: везения мои волосы не принесут, но подруга успокоится и будет наслаждаться жизнью, вместо того чтобы забивать голову глупостями и устраивать облаву на знакомых.
— Летта, пожалуйста!..
Подруга вытащила из сумочки крохотные ножницы, протянула мне.
Убедившись, что на нас, кроме Кая, никто не смотрит, я отрезала кусок пряди за ухом и протянула счастливой Сонье. В кармане снова тихо хрюкнул от смеха Эмрис, которому в щель было прекрасно видно, что я делаю.
— С тебя приглашение на свадьбу. И я буду названой матерью твоей дочки, — буркнула я, прихлопывая смешливый карман ладонью.
А что? Должна же я получить хоть какую-то компенсацию за внеплановую стрижку? Доживу до этих знаменательных событий или нет — другой вопрос.
— Конечно! — Сонья обрадованно разулыбалась, спрятала улов в сумочку, жадно прижала ее к груди и только тут заметила наблюдающего за нами Кайдена: — О, а ты тоже на празднике не зевала? Кто он? Как зовут? Фейри, да? Чистокровный? Ну ты даешь!
Угу, времени не теряла — упражнялась в нырянии в мостовую. Но вслух я сказала:
— Это наш новый поставщик.
— А-а-а, — разочарованно протянула подруга. — Тоже садовник?
Эмрис уже не хрюкал, а булькал.
Поправлять подругу было бесполезно. Все, кто выращивал, обхаживал и продавал растения, для нее были садовниками. Различия не укладывались в ее сознании. Точнее, не влезали. Их вытесняли оттуда везучие подковы, четырехлистники и планы, как подстричь подругу.
Попрощавшись с Соньей, я подошла к Кайдену, приветливо улыбнулась. Охотник кивнул в ответ, забрал с лавки горшок с плетельницей.
— Вперед, друзья мои, садовники и садоводы! — донеслось насмешливое из кармана.
Пока шли, я с завидной регулярностью спотыкалась. Эмрис посмеивался — не надоело чужое невезение собирать? Надоело, но отказаться от подобного счастья я не могла, а значит, придется привыкать и относиться философски. И запасаться обувью, потому что с такой скоростью сбивания носков скоро я останусь босиком. А еще — избегать скопления народа. И таскать с собой набор аптекаря на всякий случай. Если бы не Кай, я бы раз десять могла поздороваться с мостовой. Охотник умудрялся в последний момент подхватить меня под локоть. В конце концов, мне надоело, и я сама вцепилась в его руку. Под тканью рубашки было нечто твердое. Понятно: наручи охотник не снял.
Кайден бросил на мою ладонь на своем предплечье странный взгляд, будто я нахально вцепилась в принца. Хм, а вдруг так и есть?
— Слушай, может, скажешь, кем ты был до того, как стал охотником? — виновато вздохнула я. — Понимаю, тебе неприятно вспоминать, но так я хотя бы буду знать, как себя с тобой вести. Я тут на тебе вишу, горшки с цветами таскать заставляю, а может, мне нужно кланяться и на «вы»?
Кайден снова посмотрел на мою ладонь, едва заметно улыбнулся, накрыл ее своею и слегка провел кончиками пальцев по внутренней стороне запястья. По коже побежали мурашки, я сглотнула, едва не споткнувшись, и бросила быстрый взгляд на охотника. Казалось, Кай не понимает, что прикосновение вышло далеко не дружеским.
— Не нужно ни кланяться, ни на «вы». — Серые глаза смотрели внимательно, в них было нечто, отдаленно напоминающее любопытство.
Что с ним такое? Я ведь ничего необычного или предосудительного не делала и не спрашивала?
— Я не знаю, кем я был до того, как стал охотником. Я ничего не помню до своего появления в храме ночи… — задумчиво помолчав, добавил Кайден и зашагал дальше, увлекая меня за собой.
Идя рядом, я растерянно косилась на спутника. Жить без памяти — какой ужас! Воспоминания делают нас — нами. Одни пробуждают хорошие чувства, другие — не очень, но вместе они составляют мозаику, что называется сутью. Как можно жить без нее?
— А я говорил, что авторство нашего ходячего справочника неизвестно… — раздался шипящий шепот прямо у уха.
Я испуганно подпрыгнула, осторожно покосилась на плечо и, увидев желтую ящерицу, сердито буркнула:
— Я так с тобой заикой сделаюсь!
— Вылечим! Я знаю потрясающий отвар, правда, там побочный эффект — зеленые пятна, но заикание отлично лечит.
Мы свернули в пустой проулок, Кай вытянул руку и стряхнул говорливое проклятие с моего плеча. Эмрис плюхнулся на землю и громко проворчал, превращаясь из ящерицы в желтого домашнего кота:
— Какое интересное понимание профессии! Все охотники уничтожают темные субстанции, а ты — используешь в качестве метательного снаряда! Оригинально, не спорю, но в следующий раз хоть целься во что-нибудь, а то надоело летать просто так!
И несносный кот побежал впереди, гордо задрав пушистый хвост. Недолго, впрочем, бежал. Завидев невдалеке насторожившуюся собачью стаю, нарываться не стал: обернулся пятнистой желто-коричневой дворнягой. Так и бежал до нашего дома. Потом исчез за поворотом, а когда мы с Кайденом заходили в ворота, на запястье прицепился желтый паук. Не заорала чудом. Стряхнула Эмриса в карман и весело помахала поджидающим на крыльце родителям.
Кайден первый подошел к ним, вежливо поздоровался и представился:
— Кайден Бран.
Быстро же он придумал себе новое полное имя! Раскланявшись с прирожденной грацией, словно всю жизнь только этим и занимался, а не носился по лесам, Кай спросил, позволено ли ему вручить леди, то есть маме, презент. Папа, естественно, позволил, хотя глядел на плетельницу с плохо скрываемым восторгом. После торжественного вручения цветочного горшка я представила родителей, на этом мое участие в переговорах плавно сошло на нет.
Кай был учтив, предусмотрителен и непривычно разговорчив. За обедом они с отцом успели не только понравиться друг другу, но и решить, что я должна поехать на плантации Кайдена в ближайшее время. К концу трапезы я получила официальное благословение на поездку, избавилась от необходимости общаться с теми поставщиками саженцев, до которых доехал лишь мой чемодан. А еще у меня появилось два-три месяца вне дома по уважительной причине — Кайден сообщил отцу о цветочной ярмарке, что собираются провести у себя альвы. И пообещал присмотреть за мной. О ярмарке мы не знали. Оказывается, только сегодня утром об этом написали в новостных листах. Мама и девочки тоже были в восторге от гостя. Младшие предложили «оставить Кая себе», Вейла оторвалась от вязания, а Неста тихо выспрашивала подробности нашего знакомства, благо историю с едва не затоптавшим меня конем мы придумали заранее.
В общем, когда я, стоя на крыльце, следила, как отец провожает Кая, то не могла избавиться от стойкого ощущения, что к себе в дом я притащила вовсе не молчаливого угрюмого охотника, шныряющего по лесам, а благовоспитанного фейри — уверенного в себе, знающего, чего хочет, и хорошо разбирающегося в людях. У него все получалось, и никаких проблем даже теоретически быть не могло.
Из кармана брюк высунулась любопытная мордочка золотистого хомячка.
— Интересно, почему она забрала у него именно память? — задумчиво протянул Эмрис.
— Думаешь, это Неназванная лишила его памяти? — засомневалась я. Известно, что ночь забирает у охотников что-то, давая взамен силу, но память? Всю? Все воспоминания, все чувства? — Может, он сам…
— Дал себе по голове и пополз в храм? — съехидничал Эмрис.
Я шутливо щелкнула хомячка пальцем по носу. Зверек грозно оскалился и как ни в чем не бывало продолжил:
— Все остальное — при нем. А то, что он такой отмороженный… Не заблуждайся, он намного старше, чем кажется.
У фейри нет понятия старости. Но Кай — старик? Что-то не верится.
— Зря сопишь! — фыркнул Эмрис. — Заклинание, которым мы тебя спасали, давно забыто, так что он древний, как наш мир. Отсюда его странности: со временем чувства притупляются, становятся не нужны.
— Ты-то откуда знаешь? — насмешливо прищурилась я. — Или тоже древний, как Кай? И тоже с памятью проблемы?
— Мне память не положена! — И глазенками наглыми не моргает.
— Врешь!
— Вру, — охотно согласился хомяк, поймав мой выразительный взгляд. — Это мое нормальное состояние: лгу, изворачиваюсь, плету интриги. Я — проклятие.
То-то и оно. Проклятие, неясно кем сотворенное и для чего. Плюс охотник без памяти, непонятного возраста, периодически смотрящий так, словно я танцую танго на ушах. И в качестве дополнения — я, проклятый лепрекон, притягивающий неудачи, с химерами на хвосте. Тройка везунчиков, однако.

ГЛАВА 4

— Дверь заперла?
— Да.
— А окно?
Я разложила на столе карту, покосилась на проклятие, снова ставшее большим песчаным котом.
— Ну? — Он нетерпеливо стукнул хвостом.
— Нет, это у меня такой ритуал перед сном — дергать щеколды на окнах, на удачу, — усмехнулась я, доставая из кармана шарик с путеводным огоньком.
— Если бы! — вздохнул Эмрис. — У тебя другой ритуал. Ты, нехорошая такая, принцев перед сном навещаешь. Доводишь несчастных до нервного тика.
— Как же, его доведешь…
Я размотала цепочку, птичка внутри шарика встрепенулась. Нет, дорогая, выпускать тебя пока рано. Сначала направление узнаем, потом на место прилетим, и лишь затем ты укажешь, где именно обосновалась Кара.
Золотистые крылышки огонька пришли в движение, магический шар дернулся, закружился, поисковое заклинание осветило напоминающую лоскутное одеяло карту. Я затаила дыхание: куда нас отправит крохотная птичка?
Ни одно из шестнадцати человеческих королевств, что находятся в центре континента, ее не заинтересовали. Холмистые земли фейри на востоке — тоже, как и облачные города, что плывут над землей на севере. Шарик дернулся в сторону побережья, повис над раскинувшимися на западе королевствами оборотней, качнулся к морским владениям ундин, что с ними граничат. И, уверенно двинувшись к зеленому массиву на юге, застыл над лесами альвов.
— Повезло Каю, ведь даже не соврал, — хмыкнул Эмрис. — Мы действительно едем к альвам.
— Знать бы еще, куда конкретно, — задумчиво пробормотала я: шарик метался между тремя крупными лесными городами.
Или Кара жила на три дома, или любила путешествовать.
Я надела цепочку на шею и спрятала шарик под рубашку. Вовремя. Пол ушел из-под ног, я провалилась в гости к братцу.
Сегодня Арвель не стал изображать из себя буку — встретил радостно, со злобным предвкушением.
— Попалась! — выдохнул он, едва мои туфли коснулись пола.
— А куда попалась? — осторожно уточнила я, осматриваясь.
Я стояла посреди начерченного на полу треугольника, заключенного в круг, по краю которого были старательно выведены руны.
Опять?
Меня опять пытаются изгнать? Сколько можно?! А я думала, мы уже выяснили, что я живая и магия Арвеля на меня не действует.
— Не хочу тебя расстраивать, но со вчерашней ночи ничего не изменилось. Меня не прибили, не закопали и даже не покусали. — Я насмешливо перешагнула через вспыхнувшие белым линии.
Туда-обратно.
Сильф упрямо мотнул головой, шевельнул облачными крыльями и волосами. Все же этот избыток магии воздуха выглядит весьма экстравагантно.
Ладно. Мне несложно и в треугольнике посидеть.
Я вернулась в центр геометрической фигуры, устроилась на полу.
— Я готова!
— К чему?
— К изгнанию. Ну давай бурчи.
Арвель оскорбленно засопел и забурчал. Бурчал долго, и я заскучала.
— Слушай, а ты чего опять решил меня изгонять? — не удержалась я. Любопытно ведь, на какую акацию он сел, что у него обострение случилось. — Мы же вроде уже со всем разобрались? Маэль подтвердил.
Арвель сердито зыркнул.
Ах вот оно что! Кто-то серьезно побеседовал с принцем, и тому опять возжелалось доказать, какой он крутой маг и может сам все решить! Как маленький, честное слово! Хотя, если вспомнить список пивнушек и веселых домов, которые сильф успел посетить перед знакомством с Эмрисом… Выходит, не такой уж принц и маленький.
В дверь спальни постучали. Прежде чем Арвель успел ответить, в комнату вошел Маэль. Приветливо улыбнулся мне, заметил руны на паркете и поинтересовался:
— Чем занимаетесь?
— Изгоняемся, — пожала я плечами.
— И как? — Фейри хмуро повернулся к сильфу: — Арвель, я же тебе сказал, что она не призрак, мало тебе проблем?
— Мало! — Принц швырнул на пол листы бумаги, с которых читал заклинание. — Ты поможешь, да? Ты же обещал не говорить отцу! Так почему я тогда сижу тут, как в мышеловке? Скажи на милость, с чего вдруг отцу захотелось нанять мне новых учителей из военных, новую охрану и посадить под арест? А?
Мальчишку, а принц был именно им, лишили конфет, и он негодовал. Совершенно не задумываясь, что друг может быть не виноват в его бедах.
— Если ты ему все рассказал, то почему она здесь? — Арвель ткнул в меня пальцем. — Это что, такое наказание, да?
Интересно, если названая сестра отвесит названому братцу подзатыльник, это будет считаться покушением на коронованную особу?
Терпению Маэля можно было только позавидовать. Он спокойно выслушал обвинения и коротко сказал:
— Я не сообщал. Он не знает.
— А кто тогда? Кто? Она? Проклятие? — Принц расхохотался. — Я?
Я скучающе посмотрела по сторонам и заметила на столике графин с водой.
— Может, я сам рассказал? — продолжал беситься сильф. — Захотел поменять охрану, а?
Буль-буль-буль!
Я опрокинула графин на голову раздухарившегося принца.
— Да как ты могла?! — взвился он, отряхиваясь, словно собака, выбравшаяся из воды.
— Подзатыльник отвесить? — предложила я. — Ты, между прочим, сам меня сестрой сделал, так что терпи. Тебе в детстве родители не говорили, что мальчикам устраивать истерики неприлично?
Арвель сердито вытер лицо рукавом.
— Родители? — выдохнул он, глядя мне в глаза. — О чем ты? Меня вырастили няньки и дядьки!
Ясно. И он, вместо того чтобы понять родителей, на плечах которых целая страна, решил устроить восстание кактусов.
— И что теперь? — спокойно спросила я.
— Ты не поймешь!
— Да-а-а…
Все, достал, пусть обвиняют в покушении!
Я вцепилась прозрачными пальцами в ухо сильфа, притянула его к себе, прошептала:
— Хватит себя жалеть! Тебя воспитывали няньки, и что? А я выросла в приемной семье. Мало тебе внимания родители уделяли? А я своих видела лишь мельком, потому что они пахали на грядках как проклятые! Думаешь, твои просто так на троне сидят? Отдыхают? Корону примеряют? Ты бы хоть поинтересовался, чем им помочь, что ли!
Я отпустила ухо братца, брезгливо отряхнула руки.
Сильф громко засопел.
— Ты!.. — Он ткнул в меня пальцем, выскочил на балкон, с размаху пнул кресло, выругался и уселся на перила.
Знакомо, трогать не рекомендуется. Пусть посидит, подумает.
Маэль грустно улыбнулся:
— Арвель мне как младший брат. Но должен признать, друг из меня никудышный.
— Это точно, — согласилась я.
Фейри удивленно вскинулся, потом усмехнулся.
— Друзья нужны не только для того, чтобы плечо подставлять! Иногда надо и правду в лицо сказать! — пояснила я, проваливаясь сквозь пол.
Кратко поведав Эмрису, что случилось, я улеглась в кровать. Зачем распиналась перед Арвелем? Не поймет. Он ведь принц. Он ведь прав. И вообще, мне что, сестер мало?
Уснуть не дали задергавшаяся ручка двери и настойчивый стук.
— Летта? — удивленно позвала Неста.
Еще бы ей не удивляться. Я никогда раньше не запиралась. Но раньше у меня не было говорливого проклятия и ночных визитов к принцу сильфов.
— Эмрис! — прошептала я, толкая босой ступней разлегшегося на коврике у кровати кота.
Быстро натянула митенки и, поняв, как странно они смотрятся с ночной рубашкой, сгребла одежду и нырнула за ширму.
— Пожар, потоп, война? — зевнул кот.
— Хуже — сестра! — прошептала я, на ходу застегивая корсаж. Подбежала к кровати, споткнулась об Эмриса, чуть не растянулась на полу. — Уменьшайся!
— А может, я не хочу? — лениво фыркнул Эмрис.
— Тогда лезь в шкаф! — Я сердито махнула рукой в нужном направлении.
Вспомнилась расхожая шутка, что у каждой девы в шкафу либо скелеты, либо любовники. Я и тут отличилась: у меня в шкаф неторопливо полезло проклятие.
— Летта, с тобой все в порядке? — озадаченно спросили из-за двери.
— Да!
Просто я решила устроить тараканьи бега. Как раз пытаюсь ускорить одного желтого вредного таракана!
Я сердито подтолкнула кота под толстую попу. Эмрис недовольно муркнул, совсем несолидно влетев в шкаф, и закрыл дверцу хвостом. М-да, надо потом ему сказать, что у кошек хвосты так не гнутся. Только у обезьян. А то выдаст нас.
Сняв с полки пару книг, бросила их на одеяло. Хватала первые попавшиеся, поэтому подборка получилась своеобразной.
— «Справочник по ядовитым растениям» и «Этикет от А до Я»? — оценила сестра мой выбор, усаживаясь на кровать. — Значит, я не ошиблась? Фейри тебе понравился?
Понравился, но совершенно не так, как думает Неста. Я на свободе. Мне помогают разобраться с прошлым, неожиданно оказавшимся куда более сложным, чем я считала. И даже обещают защитить от химер. Да, Кай мне понравился тем, что оказался куда более разносторонним, чем стоило ожидать от охотника. Но сказать все это я не могла, а потому отмахнулась от сестры.
— Ты как всегда! — Неста была настроена на беседу, значит, придется ее выслушать.
Выставить сестру, когда она хочет поговорить, — из разряда встретить Неназванную на улице. И хоть Неста только на четверть альва, упрямства хватит на чистокровную. А другая бы и не смогла по пять часов уговаривать семечко прорасти.
— Ты симпатичная, даже очень! — Неста стиснула ладонями мои пальцы, притянула к себе, заставляя сесть на кровать. — А ты ему тоже приглянулась. Ну и что, что он из долгоживущих? Вот увидишь, до конца года он сделает тебе предложение.
Вряд ли такое возможно. Даже теоретически. Охотники служат богине. Для них работа — главная цель и смысл жизни. Правда, ходят слухи, что иногда Неназванная отпускает своих слуг. Однако никто и никогда бывших охотников не встречал.
— Не хмурься! И обряд разделения жизней вы пройдете, — продолжала фантазировать сестра.
В мире, где одни расы живут очень долго, а век других короток, как у мотылька, обряд спасает многих. Иначе бы любой, кто свяжет свою жизнь с человеком, был бы обречен его пережить.
— Даже не сомневайся! Я тебя люблю, и он полюбит! — Сестра лукаво подмигнула, порывисто обняла и поцеловала в щеку. — Вот увидишь!
Она подскочила и выпорхнула из комнаты. Не успела я запереть за ней дверь, как из шкафа выпала желто-пятнистая мартышка. Глянув на меня яркими глазами, со смешком заметила:
— Шустро она охотника сосватала! Тебе одной так повезло или она и старшую сестру тоже сватает?
— Тоже! — усмехнулась я.
Правда, все ее попытки разбиваются о спокойствие Вейлы. Но Несту, в которой созидательная кровь альвов, несмотря на малое количество, проявляется бурно и требует всеобщего счастья, это не останавливает.
— Хорошо, что я проклятие, — Эмрис забрался на подоконник, — а то бы твоя сестра и меня сосватала. А так как спокойные, повышенной уравновешенности рукодельницы не в моем вкусе…
— Ты бы сопротивлялся? — Я с любопытством высунулась из-за ширмы.
— Нет, я бы тебя украл и увез.
Ну и фантазия у моего проклятия!
— Ты только начала лепрекона напоминать, Кай бы всю мою работу испортил!
Какая прелесть.
— Значит, и для тебя я — работа? — Я сложила вещи на кресло и бухнулась на кровать.
— Конечно, работа! Я же твое проклятие, — фыркнул с подоконника кот.
Я запустила в него маленькой подушкой и завернулась в одеяло. Провалиться в сон мешали мысли. Точно семена одуванчика, они порхали в голове, сбивались в стаи. Завтра я отправляюсь в леса альвов, к Каре. Что она скажет? Откуда я взялась? Почему родители, которым, судя по печати, была небезразлична судьба их ребенка, отдали меня?
Мысли путались, я не сразу поняла, что причиной тому озноб. На улице жара и духота, а меня трясет. Видимо, все-таки простудилась, пока шастала по лесу. Сейчас бы печку! И печка нашлась, руку окутало тепло. Сразу стало легче. Засыпая, я улыбнулась — проклятие, но такое хорошее.

Химера ловко запрыгнула на увитый диким виноградом забор, принюхалась. В этот раз темный маг использовал для ее создания живое существо — панцирную кошку. Красивая, откормленная, взрослая (наверняка сбежала из домашнего зверинца), напоминающая пантеру в латах, она была насквозь пропитана тьмой.
Кайден с жалостью разглядывал зверя. Он хотел спасти его, но чары темного мага буквально пронизывали животное. Как и в прошлый раз, зверя привлекла магия. Летта уже не пользовалась силой лепреконов, она все прекрасно поняла, но из крови Кайдена подаренная магия пока еще не исчезла полностью.
Охотник осторожно вытащил спрятанный на голени нож. Бесшумно шагнул навстречу монстру, на спине которого пробивались шипы.
Поединок был быстрым и тихим. Никто в доме Летты даже не заподозрил, что охотник обездвижил химеру и несколько часов нить за нитью вытаскивал из тела животного тьму, а потом нес едва живую кошку обратно к хозяевам. Те были безумно рады ее возвращению.
Вернувшись, Кай снова занял наблюдательный пункт в саду неподалеку от окон девушки. Предосторожность была излишней — темный потратил много сил на создание химеры, сегодня Летте ничего не грозило. Но Кай не захотел возвращаться в ночлежный дом.
Сидя в тени дерева, он слушал, как сонно шепчет ветер в кронах, крутил в пальцах сорванную дикую фиалку, незнамо как оказавшуюся в саду. На пропитанной силами альвов земле цветок вырос крупным и ароматным. Такому бы любая девушка обрадовалась.
Задумчиво покосившись на окна Летты, Кайден пожал плечами. А почему бы и нет? Он не помнил, когда последний раз дарил кому-то подарки. Дарил ли? Все чаще фейри ловил себя на том, что мысли возвращаются к прошлому.
Впервые за много лет Кайден использовал силу охотника не по назначению. Окутал ею цветок, чтобы тот долго оставался свежим. Судя по всему, ночь была не против мелкого злоупотребления.
Щеколды для охотника не были препятствием. Открыл и закрыл. Оставив фиалку на тумбочке у изголовья кровати, Кай задумчиво посмотрел на спящую Летту. Обняв подушку, она тихо посапывала. Выгоревшие на солнце волосы растрепались, одна из прядей упала на лицо и мешала. Кайден протянул руку и осторожно убрал. Странная у него в этот раз работа.
Вернулся с непонятным ощущением тепла в душе. Устроившись под облюбованным деревом, улыбнулся. А он и забыл, что делать подарки — приятно.
— И романтичный пилигрим слагает оду о прекрасной деве! — иронично продекламировал Эмрис, пристраиваясь рядом.
Желтые глаза сузились, морда стала ехидной. Кай отпихнул рукой проклятие. Отодвинувшись на пару шагов, темная сущность уселась, поджав под себя лапы.
— Опять за свое?
Кайден равнодушно пожал плечами, прислонился спиной к стволу и прикрыл глаза, погружаясь в состояние полусна, что уже много лет заменяло ему полноценный отдых.
— А знаешь, что интересно, Кай? — пробурчал Эмрис, для которого любой, кто рядом, уже собеседник. — Ты же меня с первой встречи как родного шпыняешь. Но вот что странно… Почему, во имя темных туманов, у меня ни разу не возникло желания тебе отомстить? Теряю квалификацию. Скоро из приличного смертоносного проклятия превращусь в хомячка!
Кай в полудреме насмешливо фыркнул.
— О, да у тебя чувство юмора проснулось? Надо же! — тут же прокомментировал Эмрис. — Оживаешь?
Кай тихо хмыкнул. Возможно. Но, точнее сказать, охотник не оживал, а вспоминал то, что забыл, считая ненужным. И речь шла отнюдь не о его памяти. Он заново привыкал быть не один. Это было странно, ощущать кого-то рядом, но ему нравилось. Хотя охотник отлично помнил, что Летта и Эмрис — его работа. Необычная работа, которая все больше прорастала в душу.

Меня разбудил нежный цветочный аромат. Видимо, младшие решили извиниться. Девочки часто после «помощи по дому» устраивали приятные сюрпризы всем, кто разбирался с последствиями их хулиганства. То малины принесут, то ароматные мятные веточки на тумбочке оставят, то букетик цветов. Открыв глаза, я сонно потянулась и с улыбкой посмотрела на крупную белую фиалку. И где такую большую нашли? Взяв цветок, с удивлением заметила на стебельке едва заметные руны. Очень знакомые белые с зеленью руны, которые точно не могли принадлежать девочкам!
Я озадаченно нахмурилась. Кайден подарил мне цветок? Приятно, безусловно, но совершенно непонятно. Он держался холодно, отстраненно, и вдруг… фиалка? Хотя, если вспомнить, как Кай вел себя с родителями, возможно, зря удивляюсь. И ищу скрытый смысл тоже напрасно — охотник просто захотел подбодрить, заметив, что я дергаюсь перед отъездом.
— Повезло мне, что Кайдену приспичило порадовать тебя садовой флорой! — донеслось с люстры, золотистый попугай посмотрел на меня желтым глазом.
По пятнам опознала Эмриса и тут же ухватилась за его слова:
— Почему повезло?
— Потому что теперь я знаю, что тебе нравятся фиалки! — чирикнул Эмрис, спланировал на подоконник и клювом открыл створку. — Собирайся, соня, Кай уже корни пустил у ваших ворот!
И упорхнул в окно.
А мне говорил, что не может летать. Пеший орел, ага. И вообще, получается, Эмрису не обязательно сидеть в моем кармане как пришитому? Но проклятие не соизволило об этом сказать. Интересно, о чем еще оно не говорит?
Спрятав фиалку в пенал, я положила его в сумочку к женским мелочам.
За окном царила летняя ночь, теплая и ласковая, как котенок. И оттого на душе было грустно. Я верила, что все будет хорошо. Но вера в лучшее, доброе и светлое не мешала понимать, что этого хорошего может и не найтись для одного невезучего лепрекона. Слишком много на меня навесила судьба: проклятие, печать, еще одно проклятие, темный колдун и химеры.
Из дома выбиралась, точно шпион: осторожно, на цыпочках, стараясь случайно не задеть мебель дорожной сумкой с вещами. О том, что уеду рано, я предупредила домашних еще вчера. Но все равно опасалась — вдруг кто-нибудь решит проводить? Не сдержусь же, выдам себя слишком сильными объятиями или громким шмыганьем, на внезапную простуду не спишешь, поймут.
У ворот меня действительно ждал Кайден. Он не стал переодеваться в охотника. Оно и правильно: девушка со спутником и котом привлекает меньше внимания, чем девушка под конвоем. Что касается билетов, в столь ранний час у касс никого не будет: проезд на первый рейс обычно оплачивают заранее. Я бы тоже оплатила, но не успела сбегать на станцию.
— Какая ночь!
Я вздрогнула от неожиданности, сердито покосилась на попугая, устроившегося на моем плече. Кайден забрал у меня баул с вещами, вопросительно кивнул на сумочку. Я отрицательно покачала головой. Эмрис прошелся коготками, тонкая ткань блузы покрылась зацепками. Форменное вредительство! Я столкнула обнаглевшее проклятие, Эмрис возмущенно чирикнул, стал меньше и, отлетев на пару шагов, опустился на ветку дерева.
— Ну и как далеко ты можешь от меня отлетать? — насмешливо уточнила я. — Когда ты собирался сказать, что мне необязательно таскать тебя в кармане? И летать ты, помнится, «не умеешь».
— Не умел. А теперь вот научился.
Чудеса! Правда, я в них не шибко верю. Насколько это возможно, когда ты приносящий удачу лепрекон.
— Отлететь могу шагов на десять, не дальше, — продолжал Эмрис, — а зачем мне тебе все это говорить? Сидеть в кармане удобнее! — нагло закончил он.
Вот бессовестный! Впрочем… Совесть и проклятие? Кажется, я слишком очеловечила Эмриса.
— Для общего развития, — буркнула я.
Попугай снялся с места и отпорхнул на указанные десять шагов. Вот артист!
Кайден следил за нами с интересом. Конечно, постороннему могло показаться, что охотник как взирал с каменным лицом, так и взирает, но я начала приноравливаться и улавливать редкие проявления его эмоций. А так как специалист по темной ворожбе у нас только он, то я не могла не спросить:
— Кай, а как часто проклятия оживают?
— Проклятия не оживают, — весьма содержательно ответил охотник.
— А как же Эмрис?
Кайден пожал плечами. Он точно что-то знал, но не считал нужным пояснять. Ладно, не хочет говорить сейчас, спросим потом.
Нога подвернулась, Кай поймал меня за локоть — да кому же там в пять утра не везет-то?!
Я с благодарностью улыбнулась. Охотник в ответ подал руку, предлагая опереться. Как и вчера, я нащупала под рубашкой наруч. Правда, сегодня моя ладонь на предплечье Кая не вызвала у него ровным счетом никакой реакции. Привык, наверное. А вот я никак не могла привыкнуть к его отстраненности и неразговорчивости. Обычно молчаливость охотника компенсировал Эмрис, но сегодня он летел впереди. И, судя по довольно вздернутому хохолку на затылке, не соврал, что летать научился недавно, и сейчас вовсю наслаждался ощущением полета.
Шагать в гробовой тишине было непривычно, и я решила поблагодарить Кая за фиалку.
— Спасибо за цветок!
Кайден искоса посмотрел на меня, слегка дернул плечами, словно собираясь пожать, но передумал.
— Я рад, что тебе понравилось, — произнес он таким ровным тоном, что появилось ощущение, будто я из него это клещами вытянула.
— По тебе не скажешь.
Губы фейри дрогнули в едва заметной улыбке. Как там говорил Эмрис? Чувства атрофировались? Так почему мне кажется, что они не отмерли, как старая ветка, а уснули до поры до времени, как дерево на зиму?

На станции я снова убедилась в своем невезении. Полчаса объясняла кассиру в окне, что нужен билет без пересадок до Мостина — города альвов, в сторону которого наш путеводный огонек качался чаще, чем к остальным двум, — и все равно получила не то. Вместо прямого рейса — две смены колесниц и одна пересадка на растительную карету альвов. Вместо номера в недорогой гостинице для путешественников — каморку в ночлежке при станции.
Зато повезло господину, штурмовавшему соседнее окошко: ему вручили приз как двадцатому пассажиру рейса в какой-то городок на окраине Роната, куда, судя по небольшому числу желающих, летали раз в несколько лет, не чаще.
Надо было слушать наше попугаистое проклятие, насмешливо посоветовавшее заблокировать дверь станции, как зайду внутрь.
Кайден отметился в кассе после меня, выбрал тот же комплект услуг. Работники станции ничуть не удивились — охотники весьма неприхотливы.
После невезения с билетом я ожидала увидеть очередное корыто, сквозь дырявое днище которого меня все три дня до пересадки будет обдувать ветерок. Но колесница оказалась новой, со сверкающими лаком светлыми бортами, пышными облачными подушками, которые в полете превращаются в пару туманных колес. Внутри тоже было очень удобно: ни тебе скрипучих сидений, ни ветерка из пола или пробитого прозрачного магического купола. Багажные короба, что располагались сразу за сиденьями возницы и его сменщика, не хлопали крышками при полете, норовя высыпать на пассажиров чемоданы.
А когда на заднее сиденье, занятое мной и Каем, никто не сел, я расслабилась. Как выяснилось, зря.
Как только под днищем закрутились два облачных колеса, возница натянул поводья, чтобы серые грозовые скакуны сбавили ход. Он очень берег новый транспорт, о чем мы узнали, когда злые пассажиры решили его поторопить. Если бы улитки летали, они бы давно нас обогнали. Под ругань, угрозы и пожелания долгих лет жизни нашему вознице мы плыли над зелеными полями и рощами. К вечеру возникло чувство, что у меня вместо головы — кубик. Желание одарить пассажиров везением было нестерпимым. Останавливали лишь химеры: вряд ли попутчики обрадуются темной твари. Хотя, думаю, обрадуются: по крайней мере, удирая от нее, возница наконец-то забудет, что его элитное корыто — новое.
Каморка в ночлежке, куда нас устроили на ночь, оказалась бывшим чуланом, узким и коротким, где вместо кровати — лежак, он же единственный предмет обстановки. Удобства на улице. Еда не включена. Что радовало, стоил ночлег медяшку. Кай расположился в соседнем «номере». Стенка между моими и его «апартаментами» была из доски, больше напоминавшей толстый лист бумаги, так что в случае опасности выйти и войти можно было прямо через нее.
Неудивительно, что к братцу я ввалилась добрая, как гигантская росянка.
Арвель сменил методы активного изгнания на тактику «я тебя не вижу, значит, тебя нет». Проще говоря, сидел на балконе и меня игнорировал. На вопрос о поисках доброй души, что прицепила к нему Эмриса, махнул рукой на конверт, который лежал на краю столика. Маэль снова использовал скоропись.
Вернулась я с желанием немедленно начать освоение загадочных закорючек. По крайней мере, будет чем заняться, пока летим к Каре. А там, глядишь, за неделю и разберусь, что какой чернильный червячок означает.
Как выяснилось, смысл скорописи сводился к тому, что Арвеля проклятием одарила оборотница, неместная.
— О! Как грубо! Ищите концы у оборотней, заодно и войну им объявите, — хмыкнул Эмрис. — Принц пострадал! Наследник!
— Так, что там дальше? — Он придвинулся ближе к Каю, вслух переводившему для меня записку. — «Нам очень повезло, что Арвель не отправился к придворному магу. Если бы об этом стало известному широкому кругу лиц, королю пришлось бы реагировать. А так у нас есть шанс найти настоящих заказчиков». Умный малый этот Маэль, — подытожил кот. — Не зря же его пращур чуть не сел на престол.
Желтые глаза Эмриса превратились в хитрые щелочки. Знает же, что любопытно, специально время тянет.
— «Чуть не сел»? Как это? Трон от него ускакал? Или корона улетела? — шутливо спросила я.
— Принцесса, невеста его, улетела… — Будь Эмрис в облике парня, наверняка бы тут поиграл бровями, а так как кошачья морда такой сложной мимики не имела, сузил глаза еще сильнее. — С человеком, между прочим. Вот так! Любовь у них случилась, душа навылет, сердце из груди. Повезло сильфиде, что ее избранник не просто человеком, а охотником оказался. А то бы закончилось их «долго и счастливо» через пару десятков лет. Ритуал разделения жизни один раз провести можно, а она, принцесса наша, умудрилась уже сделать это. С одним прохвостом. Вот и пригодилось то, что Неназванная дает своим охотникам долгую жизнь.
Я потрясла головой, пытаясь осмыслить сказанное. Жених-фейри; любимый, который человек и охотник, а теперь еще и аферист-человек… Бурная, однако, жизнь у принцесс. Откуда она этого афериста выцепила? Вроде от жениха к любимому сбежала? Но Эмриса лучше не перебивать. Запутает еще больше своими пояснениями.
А болтливое проклятие меж тем продолжало:
— Так что предку Маэля — пинок, человеку — принцессу и пару маленьких сильфов. Обряд чистокровности, само собой, провели, негоже на троне полукровкам сидеть.
Это понятно. Иначе бы давно во всех королевствах правили помеси. А так, случился конфуз — женился на человеке, — провели обряд, и родился чистокровный сильф. Или фейри, или оборотень, или альв. В смешанных браках нелюдей проще. Там дети через одного силу наследуют.
— И правили они долго и счастливо с охотником. А предок Маэля тоже жил долго, вдалеке от дворца, так что сказать, счастливо или нет, не могу.
— Принцесса точно правила с охотником? — Я недоверчиво уставилась на проклятие.
Сказочник он у нас еще тот.
— С охотником. — Эмрис повернулся к Каю, равнодушно нас слушающему.
Выходит, слухи о том, что Неназванная иногда отпускает своих слуг, правдивы? Не то чтобы меня это волновало, но любопытно же!
— Бывает иногда, — усмехнулся кот. — Сильфы об этом не говорят, но среди их правителей затесался один из вашей братии, Кай.
Кайден спокойно смотрел на кота. Неужели он никогда не хотел остановить бесконечную охоту, которой стала его жизнь? Не может же ему быть совершенно все равно? Или он не знал? Вот такая шутка богини — взяла и забрала память, выдав взамен должностную инструкцию к новой профессии.
— А как он ушел со службы? — спросила я, а сама старалась уловить искру чувств на лице охотника.
— Арвель об этом не знает. Король посчитал, что он недостаточно взрослый, чтобы посвящать его во все семейные тайны. Только в общих чертах рассказал, взяв клятву никому не говорить, — скривился Эмрис, ему-то тайн подавай, и побольше. — Но предок Маэля тогда здорово по носу получил. Да что я тут распинаюсь?! Кто из нас охотник? Кай, а ну хватит изображать статую, выкладывай, как ваша братия на заслуженный отдых выходит?
— Никак. Охотники появляются и исчезают.
Его лицо охотника не выражало ни сожаления, ни удивления, ни интереса.
Кажется, зря я себе про деревья зимой навыдумывала.

Следующие дни я усердно изучала скоропись. Эмрис в облике попугая едко комментировал мои попытки писать и веселился, когда я расшифровывала текст, что выводил на листе Кай. Охотнику повезло — благодаря знанию древних языков у него не было проблем с закорючками крылатого народа.
Поведение Кайдена путало все больше. Он оставался неразговорчивым и при этом постоянно помогал, поддерживал, подсказывал. Я бы даже сказала, заботился. Но опека того, на чьем лице эмоции появляются реже, чем случается солнечное затмение, вызывала оторопь. Удивляли и его отношения с Эмрисом. Они оба вели себя так, словно были давно знакомы. Хотя кот утверждал, что осознал себя лишь в голове Арвеля, а там никаких охотников не водилось.
Что касается принца сильфов, меня продолжали игнорировать. Записок Маэль больше не оставлял. Визиты во дворец проходили невероятно скучно. Таращиться на медитирующего в кресле Арвеля мне надоело, и в последний провал я захватила с собой лист бумаги и стило. И мы благополучно не замечали друг друга. Братец — за бокалом вина, я — за закорючками сильфов.
Наш путь до границы лесов альвов прошел без приключений. Не считая того, что на одной из остановок возницу колесницы побили неизвестные. А на следующий день он и трое пассажиров щеголяли похожими синяками, подлеченными станционными целителями. Но никто и никому никаких обвинений не предъявил. Наш улиточный транспорт благополучно дополз до места пересадки. Две другие колесницы ничем не запомнились, разве что летели быстрее.
В последнюю ночь перед пересадкой на карету альвов я проспала перенос к Арвелю — воистину, привыкнуть можно ко всему. Вот и я, устав от перелета, уснула на жестком лежаке. Сквозь сон почувствовала, что лечу!
К счастью, приземлилась не на пол, а на ковер. Спать хотелось жутко.
— Привет, братец, — бормотала я, не открывая глаз. — Я тут у тебя посплю немного?
В ответ послышалось возмущенное бурчание Арвеля, дескать, мало того что к нему призраки посреди ночи вваливаются, так еще и дрыхнут. И вообще, у него уже есть сестра, чудное создание, нежное и ранимое, и нечего тут всяким в родственники ломиться. Потом я с удивлением осознала: меня куда-то несут, укладывают на что-то мягкое, подсовывают под голову подушку.
То, что я вернулась, поняла по жесткому лежаку под спиной и приятному теплу, которое привычно потекло через мою руку от кошачьей головы, унося озноб и дурные сны. Вспомнилась шутка, что кошки — лекарство от всех проблем и куча проблем. Но первое перевешивает второе, поэтому их любят.
Эмрис — не кот, но я к нему привязалась. К нему и к нелюдимому охотнику. И к названому братцу тоже.

ГЛАВА 5

Зеленые леса тянулись до горизонта. Земли альвов казались непроходимыми дебрями, но это было отнюдь не так. Дороги и тропинки, что связывали города, ложились под ноги зеленым ковром. По ним сновали изумрудные кареты, созданные из огромных бутонов. Тащили их полуразумные растения, напоминающие скульптуры из кустарника, которыми любят украшать сады. За одним исключением: они двигались!
Прежде чем забраться в легкую и на вид непрочную карету — по факту в круглый бутон с изящными колесами, дверцами и прозрачной пленкой вместо окон, — я обошла транспорт несколько раз. Тонкая работа альвов, способных вырастить такое чудо, поражала. Жаль, живые кареты и зеленые «лошади» не выживают вне их лесов. Кстати, нас вез весьма симпатичный лиственный осел размером с настоящего коня. Двигался с едва слышным шорохом, косился ягодами-глазами.
— Ты его еще на зуб попробуй, — посоветовал Эмрис, когда я спросила у возницы, как долго выращивали нашу карету и «осла».
Альв, тонкие пальцы которого опутывала растительная вязь чистокровного обитателя дивных лесов, охотно ответил. Оказалось, что на нашу карету потратили неделю, а вот скакун рос почти полгода.
Объявили отправку.
Сидя внутри огромного бутона, я восторженно таращилась в окно. Я впервые была в землях альвов. Рассказы отца не шли ни в какое сравнение с реальностью.
Прямые, как спицы, дороги проходили через густые джунгли, которые, однако, не были дикими и росли именно так, как задумывали обитатели многочисленных городов и поселков. А сами города? Это же нечто! Все дома в поселках были фактически одним растением, связанным под землей корнями. Но не было скуки или однообразных строений, каждый дом вырастал в соответствии со вкусом хозяина. Ну и с количеством денег, что он мог потратить на услуги альвов-строителей. Здесь были и луковичные домики, и классические особняки.
Наша карета подкатила к зданию станции, которое напоминало оплетенную виноградом беседку, если бы самой беседки не было и осталось одно растение. Выгрузившись на изумрудную, непривычно пружинящую под ногами мостовую, мы направились к круглым домикам, которые альвы выращивали для прибывающих-проезжающих.
Эмрис порхал вокруг, радостно чирикал — по мне, так уж слишком вжился в образ забавного попугая. Вещи привычно нес охотник, он же поддерживал меня под локоть.
За неделю пути заметила интересную закономерность: чем больше вокруг народа, тем больше со мной случается досадных неприятностей. Чужое невезение буквально впитывалось, даже если было крохотным, таким, например, как сломанный ноготь: я тут же ломала, допустим, стило, которым писала. Вот и сегодня, пока шли, я раз шесть споткнулась, дважды наступила себе на носок, запутавшись в ногах, и ударила сумочкой по боку. Естественно, твердым углом. Я сердито зашипела, потерла пострадавшее место ладонью. И едва не подпрыгнула, когда поверх нее легли пальцы Кайдена, и охотник тихо сказал, шевеля теплым дыханием волосы на моей макушке:
— Осторожно.
— Слушай, ты в следующий раз предупреждай, — буркнула я.
— О чем? — Удивление легкой паутинкой проскользнуло в голосе охотника.
— О том, что собираешься помогать. А то так недолго и заикой стать.
— Предупреждать долго, ты можешь покалечиться.
Ну да, а так всего лишь помру от сердечного приступа. Мало мне Эмриса с его хороводом обликов. Этот туда же.
— Но хорошо, — все-таки согласился Кайден.
Убедившись, что я не собираюсь снова заниматься членовредительством, отпустил меня, стащил с моего плеча сумку и закинул на свое, к баулу с вещами. И снова приобнял за талию, надежно и бережно, совершенно не думая, как мы выглядим со стороны. Одно дело, когда дева гирькой висит на локте спутника, а тот терпит, потому что не может отказать: этикет и все такое, да и нельзя не помочь даме. Другое — когда деву ведут, обвив рукой, прижав к теплому боку, едва ли не касаясь губами ее волос.
— Кай… — Я дотронулась до руки на своей талии. — Кай, достаточно твоего локтя.
— Недостаточно, тут слишком много людей, — расщедрился на пояснение охотник.
Людей много, это точно. И кое-кто уже косился на нас.
— Кай, ты подумай, как мы выглядим? — предприняла я попытку номер два.
Охотник без памяти, но ведь не без мозгов? Я бы это заметила.
Я стиснула пальцами его ладонь, пробуя отвести руку. Не вышло: мои натренированные на прополке сорняков мышцы не справились с упрямством профессионального бойца.
— И как же мы выглядим? — тихо усмехнулся мне в макушку Кайден.
— Как влюбленная парочка.
Задумчивая пауза, и совсем неожиданное:
— Не только. Так могут идти супруги, брат и сестра.
Первый вариант вызвал у меня смешок, второй не понравился. Совсем.
— У меня уже есть брат, хватит.
— Братья бывают разные. Я могу быть целителем, а ты — больной.
То, что Кай разговорился, мне нравилось. А вот то, что моя талия по-прежнему в плену, — не очень.
— Целители возят больных на специальных колясках, или подставляют плечо, или носят на руках.
— Плечо — тебе будет неудобно, я выше, — отозвался Кай, отступил от меня, оглядел: — Ты уверена, что тебе будет удобнее у меня на руках?
— Нет! — Я отскочила назад и тут же споткнулась.
Кай мигом оказался рядом, подхватил, его ладонь опять очутилась на моей талии.
— Значит, идем так. Как только станет меньше народу, снова верну тебе локоть.
Он меня специально спровоцировал?
— Тебя что, Эмрис покусал? — покосилась я на непробиваемого охотника.
— Я показал, что прав.
— А если бы ошибся?
— Я бы признал это и извинился.
Просто идеал. И ошибки признаёт, и заботится, и слово держит. Один недостаток: он охотник без памяти, с почти отсутствующими эмоциями. Хотя тогда получается два недостатка.
До домика я покорно изображала сестру заботливого охотника.
В отличие от других станций, в светлом домике на двух постояльцев вполне можно было жить. Кровать с мягким матрасом, застеленная тонким лепестком размером с одеяло, столик под прозрачной пленкой у окна, душ за ширмой из выроста стены, удобства.
Мне не терпелось отправиться к Каре, но за неделю мытья частями, в местах, для этого не предназначенных, душа потребовала чистоты. Судя по шуму воды за стенкой, не только моя — охотник тоже решил, что за двадцать минут Кара от нас не сбежит.
Недовольный Эмрис, которому мыться было не обязательно, выпорхнул за дверь. И оттуда ехидно сообщил, что время пошло. За что и получил воздушным ударом. К счастью для везучего попугая-кота — слабым. А то бы пришлось искать целителя для проклятия.
Ровно двадцать минут спустя я, вымытая и переодетая в чистое, с пеналом в кармане, в который сложила самое ценное (векселя, фиалку и путеводный огонек), стояла на крыльце и довольно вдыхала пропахший цветами воздух. Все же чудесно, что альвы при помощи растений могут контролировать температуру: везде жара, а тут хоть целый день ходи — не вспотеешь!
Кай, тоже посвежевший и взбодрившийся, увлек меня к беседке, у скамейки которой уже топтался крупный пес самой разбойничьей наружности. Желтый с коричневыми пятнами на лохматой шкуре. Эмрис воспользовался тем, что часть беседки была закрыта ветвями глицинии, и превратился. Выгнать его никто не решался.
Устроившись на скамейке, я достала карту и шарик с путеводным огоньком. Птичка снова пометалась между тремя городами и уверенно показала на Мостин. Та, которую я считала женщиной, давшей мне жизнь, здесь. Кому-то из нас троих определенно повезло.
Я торопливо раскрыла сферу, выпуская крохотную золотистую птичку. Повисев пару секунд у моей руки, она вылетела из беседки, оставляя в воздухе шлейф из белых искр. Первым за огоньком бросился Эмрис — из укрытого глицинией угла выскользнул знакомый попугай.
Мы с Кайденом вышли следом. Птичка ждала нас неподалеку. Искры указывали путь. Заблудиться было невозможно даже при моем невезении.
Огонек исчез у большого особняка, окруженного забором из темной лозы, издали напоминающей железо. На табличке, украшенной вензелями, было написано, что тут проживает госпожа Кара Ние. Позвонив в колокольчик, я представилась слуге дочерью хозяйки. На что услышала: детей у госпожи нет и не было. В разговор неожиданно вмешался Кай. Охотник сказал, что Кару желает видеть старый знакомый из Роната.
— Из Гвара! — насмешливо поправил его знакомый голос. — Точнее надо быть, мой дорогой слуга!
Обернувшись, мы увидели завернутого в плащ с ног до головы мужчину. Эмрис?! Вот ведь…
— Прошу простить моих слуг, — продолжал Эмрис надменно, — недавно работают. А девочка ошиблась. — Он пренебрежительно махнул на меня рукой. — Мать ее в другом доме служит поварихой, тезка вашей хозяйки. Что же ты, милочка? — Проклятие подошло ко мне, похлопало затянутой в перчатку ладонью по макушке. — Имена слуг на таких табличках не пишут. Дикая она у нас, из провинции.
Слуга понимающе кивнул, рассыпался в приветствиях, предложил нам войти, пока он доложит хозяйке. Как только мы оказались в пестро обставленной гостиной, богатой, но совершенно безвкусной, тихо спросила у Эмриса:
— Откуда вещи? — Я успела разглядеть, что кроме плаща и перчаток на проклятии рубашка, брюки и ботинки.
— Позаимствовал у соседей, на время. Их прачка так неблагоразумно оставила гору одежды на крыльце, котеночка в саду увидела, желтенького…
Эмрис спрятал дымящееся тьмой, лишенное черт лицо в тень капюшона, вальяжно уселся в алое кресло с крупными черными маками на обивке.
— А как же десять шагов? — подловила я проклятие, прикинув, что соседи Кары живут минимум в ста шагах. — Ноль потерял?
— Угу, что с меня взять, десять или сто — почти одно и то же, перепутал. Я же старое проклятие.
— Бедное несчастное? — подсказала я.
— Почему? Счастливое. Лапы появились, крылья заработали, глядишь, так и до нормальных ног доживу.
Проклятие с ногами? А чему я удивляюсь?
— Но согласись, идея была отличной.
— Не забудь потом вернуть вещи.
Идея отличная, но кража — это кража. Какое бы оправдание ты ни придумал.
— Не будь занудой, верну я, верну. Да без этих вещей вы бы до сих пор под дверями прыгали! А так мы здесь и скоро увидим, что за птица твоя вторая приемная мать. — Под капюшоном плаща ярко сверкнули желтые глаза. — Судя по веселеньким цветам, обилию позолоты и бахромы — ворона.
Эмрис не угадал, Кара оказалась павлином. Переливчатое платье со шлейфом, яркие губы, высокая прическа. И знакомое лицо мамы Гленды, милое, мягкое. То, что они с ней близнецы, казалось насмешкой богов.
Кара прошла мимо меня и Кая, величественно кивнула Эмрису, так и не вставшему ей навстречу.
— Кто вы? Зачем пришли? — не церемонясь, спросила она.
— Гости из прошлого. — Эмрис кивком головы показал на меня. — Если желаете, чтобы мы там и оставались, в прошлом, лучше скажите все, что она хочет знать.
Проклятие в своем репертуаре. Но должна признать, по-другому профессиональная фаворитка, как себя называли подобные Каре дамы, не поймет.
— Что ты хочешь знать? — Кара обернулась ко мне.
Смысла представляться, говорить, что я ее дочь, вернее, приемная дочь, я не видела. Зачем?
— Кто настоящая мать вашей младшей дочери? — без реверансов спросила я.
Густо подведенные брови женщины едва заметно дрогнули, она постучала алым ногтем по подлокотнику.
— Виолетты? — наконец-то вспомнила мое имя.
— А у вас их много? — ехидно полюбопытствовала я.
— Официально — ни одной. На самом деле — одна приемная и одна родная, но они больше мне не дочери, я от них отказалась, — без тени смущения ответила Кара. — Покровители не любят дам с детьми. А мой нынешний покровитель вообще не выносит детского визга. Ему по сердцу путешествия, поэтому у него три больших дома.
Вот почему птичка металась над картой — покровитель дамы оказался с чудинкой. Глядя на Кару, я радовалась, что она отдала нас в приют. Упаси боги от такой матери! Сейчас бы сидели с Вейлой в таком же дорогом и безвкусном особнячке, в ожидании, когда очередной глубоко женатый покровитель вспомнит о живой игрушке.
— Кто вам отдал Виолетту? — вкрадчиво спросил Эмрис.
— Да так, одна ненормальная… — пожала плечами Кара.
История моего появления уложилась в несколько предложений. Кара была молода и неопытна. Настолько неопытна (скорее просто глупа), что решила привязать к себе мужчину, родив ему ребенка. Привязать и получать от него деньги. Отец Вейлы привязываться не пожелал, и она осталась с младенцем на руках. Счастливый папочка сбежал, из приличной квартиры грозили выгнать, в неприличную она переезжать не хотела. Тогда она встретила одну ундину с малышкой на руках. Девушка выглядела очень испуганной. Кара разыграла добрую любящую мать и вскоре стала обладательницей кошелька, туго набитого жемчугом, и еще одного младенца, о котором обещала заботиться. Забота, однако, закончилась под дверью приюта.
— Прямо так отдала тебе жемчуг и исчезла? — ядовито переспросил Эмрис.
Кай подозрительно прищурился. Ничего не понимая, я переводила взгляд с одного на другого. Не отдавала? Не хотят ли они сказать, что меня просто выкрали вместе с жемчугом?
Кара закатила глаза, скривилась и раздраженно призналась:
— Хорошо! Я сама взяла жемчуг…
— А младенец? — ровно выговорила я.
Соблазн как следует одарить воровку везением и тем самым познакомить ее с химерами был столь велик, что я сжала пальцы в кулаки. Не опущусь до ее уровня. Ни за что! Я вздрогнула, когда на плечи легли ладони Кая. Твердые, жесткие, они привели в чувство лучше холодного душа. Я выдохнула и, с презрением глядя на Кару, застыла, ожидая ответа.
Женщина недовольно поморщилась.
— Хотела найти того, от которого бежала ундина? — подсказал Эмрис. — А потом поняла, что поторопилась с кражей. Потому что ты ничего не знала об ундине, и имя ее наверняка оказалось липовым. Тогда ты оставила детей и уехала в другой город. Свое имя не сменила, потому что молодая была и глупая. Как ты себя поначалу называла? Ромашкой или Маргариткой?
Кара с кокетливой улыбкой опустила глаза.
— Ну, цветочная, что еще забыла сказать? Мы понимаем, старость на носу, зелья только тело молодят, а память уже не та, да? — прошипел Эмрис. Я и не знала, что он может быть таким жестоким. — Сама вспомнишь, где ошиблась, или съездить к твоему покровителю? Пусть порадуется, какая ты ловкая в молодости была.
Мимоходом он прошелся по всем мозолям Кары. Я бы на ее месте надела гостю вазу на голову за такие намеки, а женщина лишь хихикнула, погрозила проклятию пальцем и заговорила:
— А вы не промах, господин! Ладно, скажу, как было…
Подзабыла Кара о многом.
На самом деле никакого разговора с ундиной не было. Меня банально украли вместе с кошельком, который девушка спрятала в переносную люльку. Кара побоялась разбудить младенца и унесла всю люльку целиком. Потом достала кошелек, меня подбросила в приют, а заодно и свою дочь Вейлу, которая ей только связывала руки. Нянечка видела, что нас принесли вместе, и сделала вывод, что мы сестры. Так нас и записали.
Как я оказалась у ее сестры Гвенды, Кара не знала.
А все было просто: мама Гвенда беспокоилась за сестру, и они с отцом пошли ее искать вслед за путевым огоньком. Тот метнулся к приюту, где нянечка, шепотом ругая блудную мать, забирала с крыльца двух младенцев. Кара уже скрылась, но по описанию нянечки они ее узнали. И хоть огонек рвался дальше за беглянкой Карой, мама махнула рукой на сестрицу, решив предоставить ту ее судьбе. Они забрали нас с Вейлой и вернулись домой.
— Но я ее встречала, совсем недавно, ундину эту, — закончила рассказ Кара.
Пару месяцев назад в приморском городе оборотней она видела ундину. В компании плечистого коротышки и пары малышей. Судя по семейному сходству, гуляла водная дева с мужем и детьми. Кара постаралась скрыться раньше, чем та ее узнает.
Получив описание внешности ундины, ее мужа, детей и название города, мы покинули пестрый особняк. Эмрис, ворча, убрался возвращать одежду. Народу на улице почти не было, поэтому Кай предложил мне опереться на локоть. Мы неторопливо направились в центр города. Там альвы устроили цветочную ярмарку-выставку.
Развеюсь, заодно куплю отцу саженцев или рассады, и семян аптекарских трав обязательно. Отвлекусь немного, а то после визита к Каре не то разреветься хочется, не то расхохотаться, не то прибить кого-нибудь, не то одарить везением.
Дважды проклятая? А брошенная и украденная, точно кулек с конфетами, — это как вообще? Как я попала к ундине? Кто она? От кого бежала? И где мои родители? Почему доверили мое спасение водной деве? Вопросы, вопросы, вопросы. И вместо ответов я получаю новые вопросы.
— Докладываю — все вернул. — На плечо сел Эмрис, заинтересованно покрутил головой. — Куда путь держим?
— На ярмарку…
— На ярмарку? — ужаснулся он и воинственно встопорщил хохолок. — Э нет! Это без меня! Летта, ты, конечно, хорошая девушка, но к такому подвигу я не готов! Это Кай у нас отмороженный… спокойный в смысле, а с меня плетельницы хватило! До сих пор снится!
— Ты же не спишь! — насмешливо напомнила я.
— Но помечтать ведь могу?
И проклятие форменным образом от меня сбежало. То есть улетело.
Я обернулась к Каю и спросила:
— Не сбежишь?
Кайден отрицательно покачал головой, в уголках губ затаилась едва заметная улыбка. Все-таки не такой он спокойный, как считает проклятие.

Цветочная ярмарка у альвов — это лабиринт трав и черенков, множество разнообразных ароматов, цветов и невероятных форм. Глаза разбегаются, хочется взять хоть по одному семечку, по крохотному ростку. Приходится, задвинув восторг в угол, выбирать самое нужное, то, что пригодится, а не будет занимать место на грядке или в теплице.
До вечера я, повиснув на Кае, — народу вокруг было не протолкнуться, — выбирала, торговалась, оплачивала, договаривалась о доставке. Стило в моих руках ломалось, каблуки, которых почти и не было, застревали в зелени тротуара, ноги подворачивались, шнуровка на корсаже, старательно затянутая на скромных формах, разъезжалась. Но я была настолько увлечена ярмаркой, что все это казалось мелочами.
Сумма, которую отец выделил на покупки у альвов, быстро закончилась, и до заката я просто гуляла между стеллажами, заставленными цветами и саженцами, потягивала морс, купленный у лоточника, ела шоколадные ягоды, по вкусу напоминающие конфеты. Но этого было мало, хотелось чего-нибудь светлого и радостного, чтобы хоть на время забыть о новом долгом перелете в поисках ундины.
Панно из цветов я заметила давно — надпись на нем приглашала гостей вечером заглянуть на танцевальную площадку. Пока я блуждала по выставке, солнце село, загорелись цветы, напоминающие восточные фонари.
Лишь бы сопровождающий, который больше ловил меня, чем носил покупки, не отказался.
— Сходим? — Я показала на объявление.
Кай внимательно осмотрел вывеску, нахмурился, словно что-то вспоминая. Я затаила дыхание. Вдруг Эмрис прав и Кай родом из древних времен, когда танцевать с дамой считалось недостойным грозного воина?
— Или тебе нельзя танцевать? — Я вопросительно заглянула в глаза стального цвета. В свете фонарей они казались темнее, живее. — Или ты не умеешь?
— Не знаю. — Кай снова улыбнулся. — Не помню, чтобы я танцевал.
Шутка. Самая обычная шутка — и я улыбаюсь, словно мне предложили черенок полосатой розы, купить которую — все равно что луну с неба достать.
— Я научу. — Я весело поклонилась, предлагая руку. — Или напомню.
Вышло игриво, но сейчас это было не важно, я хотела немного радости и сказки. Музыка, что доносилась из-за деревьев, звала и манила. Охотник оживал, точно дерево под лучами весеннего солнца.
Он поклонился в ответ, сжал пальцами мою ладонь и, придерживая за талию, повел на людную площадку.
Цветочная арка вела на невысокий изумрудный подиум, где под мелодичные напевы музыкальных колокольчиков, выращенных альвами по углам, кружились пары. На входе раздавали маски. И девушка в венке из незабудок предлагала выбрать цветок для своего спутника.
С меня хватило одного маскарада. А вот выбрать цветок я бы не отказалась. Я потянула Кая к альве. Пересмотрев цветочное великолепие, расстроенно поняла, что нет ничего, что подойдет охотнику.
Роза — банально. Лилия — помпезно. Астра — не к месту. Редкий желтый олеандр — какой из охотника олеандр? Тюльпан? Хризантема, гвоздика. Гладиолус, который дарили воинам с незапамятных времен? Не то. Не говоря уже про всякую нежную мелочь вроде незабудок, подснежников и маргариток.
Спокойному, надежному, колючему, резкому и сильному охотнику ничего не подходило. Все цветы казались для него слишком обычными.
— А давайте я вам помогу? — предложила альва. — Протяните мне ладонь?
Я вопросительно покосилась на охотника — не будет ли дурного, если надо мной немного поколдуют?
Кайден согласно кинул. Я вложила ладонь в митенке в пальцы девушки. Альва улыбнулась, прикрыла глаза. Нас окутал зеленый туман, он потянулся к охотнику, потом пополз к лотку с цветами и исчез в траве. Вернулась магия девушки с уловом: в воздухе над моей рукой кружился колючий цветок чертополоха.
Я со смешком поймала его, воткнула в петлицу на жилете охотника. Идеально. Интересно, а что возьмет для меня Кай?
Альва с улыбкой обвела рукой цветы, предлагая охотнику сделать мне подарок. Узоры на ее пальцах слегка мерцали, девушка была готова помочь Каю выбрать идеальный цветок.
Охотник окинул взглядом лоток, потянулся к ветке вереска, передумал, повернулся ко мне:
— Дай, пожалуйста, пенал.
Я удивленно протянула деревянный футляр. Фиалка? Он выбрал фиалку? Ту самую? До последнего не верила, что Кай полез за цветком, который раз двадцать вываливался из пенала, когда я расплачивалась за покупки.
А Кайден тем временем достал белый цветок, вернул пенал, задумчиво посмотрел на меня. Наручи были скрыты под рубашкой, но легкое свечение рун я все равно заметила. По стеблю фиалки поползла темная дымка. Глазом моргнуть не успела, как лепестки стали слегка заостренными, на стебельке выросли крохотные шипы.
Альва тихо хмыкнула, подмигнула. Кайден с помощью магической нити прицепил фиалку к моему корсажу. На фоне темной ткани она смотрелась отлично.
— Значит, я колючая? — улыбнулась я, увлекая охотника к танцующим парам.
— Нет, колючий я, а ты с шипами.
— И бледная? — Я не собиралась флиртовать, просто было любопытно, почему именно белая колючая фиалка?
— Светлая, солнечная.
Скажи это другой мужчина, я бы смутилась. А так… Ровный тон и прямой взгляд — какие тут могут быть намеки и комплименты? Обычная констатация факта: я похожа на фиалку. Выгоревшие русые волосы, неаристократичный загар.
Я положила руки на плечи охотника, его ладони скользнули на мою талию. Первые шаги вышли неуклюжими вовсе не из-за Кая — нога подвернулась. Я опять притянула чье-то невезение. Кайден поддержал, остановился, прислушиваясь, прикрыл глаза, будто что-то вспоминая. Я затаила дыхание. Охотник медленно отступил, уводя меня за собой.
Музыка плыла над площадкой, и мы полетели. Вначале неторопливо, сбивая с ритма другие пары, потом энергичнее. И вот уже никто не мог сказать, что недавно мы кому-то мешали. Кай отлично танцевал, чувствовал ритм, направлял меня. Правда, некоторые па давно устарели, но их становилось все меньше, охотник быстро учился.
С ним я не чувствовала неловкости, стеснения, не хотела сбежать. Были только музыка, Кайден и ощущение счастья в душе. Покалывание в кончиках пальцев отрезвило, я резко остановилась, прикрыв глаза, попыталась представить, как собравшаяся в руках магия растекается обратно по телу. Много раз видела, как Неста так делает, и потому была уверена, что поможет. Однако отвлечься от танца не выходило. По губам все еще блуждала довольная улыбка, сердце радостно стучало.
— Медленно вдохни и выдохни. — Ладони Кая невесомо скользнули вверх по спине, легли на плечи.
— Не выходит. — Я положила руки на грудь охотника, ему не привыкать к моему везению, а вот кружащиеся пары вряд ли обрадуются встрече с химерами.
— Эх, так вас и оставляй! — Меня оторвали от Кая, развернули точно куклу.
Желтые глаза глянули сквозь прорези белой маски. Парик, рубашка с воротником-стойкой, перчатки — никто бы не заподозрил, что под обликом светловолосого мужчины скрывается проклятие.
— Я готов, давай одаривай меня везением, — усмехнулся Эмрис, прижимая мои ладони к рубашке.
В который раз я с удивлением отметила, что говорливый спутник теплый и вполне материальный на ощупь.
— Ну что, будем делать меня счастливым или танцуем? — ехидно спросил Эмрис.
— Не будем. — Я отвлеклась, магия успокоилась. Хмуро оглядела одежду проклятия. Опять украл? Позаимствовал то есть.
— Говори конкретней, что «не будем»? — Эмрис ловко приподнял меня и плавно отодвинулся подальше от Кая, наблюдающего за мной с заметным беспокойством.
— Ничего не будем. — Я убрала руки проклятия с себя и кивнула Кайдену: — Все нормально, отпустило.
— Никакой благодарности! — возмутился Эмрис, снова придвигаясь и нависая надо мной. Занятно — оказывается, они одного роста с охотником. — Я, может, тоже хочу танцевать?
— А ты умеешь? — хмыкнула я, ничему уже не удивляясь.
Живое проклятие. Проклятие, которое ест. Проклятие, которое танцует. Тот, кто создал его, вообще проклятие создавал или человека?
— Вот и выясним. — Эмрис взял мои ладони в свои руки. — И не надо так коситься, одежду я купил. Это все твое тлетворное влияние, между прочим!
И меня утащили вслед за музыкой. Если Кай увлекал в полет, то Эмрис заставлял падать в пропасть. Проклятие отлично танцевало, видимо, нагляделось, пока сидело в голове Арвеля. Правда, в танце, как и в жизни, сказывался взрывной характер Эмриса. Ему было мало просто двигаться под музыку. В его руках я чувствовала себя пушинкой, перышком, которое нес ветер. Это захватывало и утомляло.
Воспользовавшись перерывом между танцами, я направилась к Каю, поджидающему у арки входа. Пришлось вцепиться в руку Эмриса, потому как спотыкалась я через шаг, — отступившее на время чужое невезение нахлынуло волной.
— И все-таки откуда одежда и парик? Где деньги взял? — с подозрением спросила я.
Может, пора готовиться к визиту законников? В связи с тем, что кого-то ограбило… проклятие?
— Одежда — из магазина. — Эмрис подцепил меня под локоть, фыркнул в ухо: — А деньги, не поверишь, заработал!
— Где? — недоверчиво прошептала я, глядя в белую маску, за которой сияли желтые глаза.
— Да тут неподалеку. — Эмрис кивнул Кайдену, и мы прошли под аркой. — Кричал один: «Орла, орла, полцарства за орла!» Разве я мог ему отказать?
— Он хоть жив?
— Вполне. Даже решил завязать с пагубной привычкой выпивать по три бутылки крепленой настойки альвов в одну персону. Всего-то подошел к нему и спросил, где мои полцарства.
— А заплатил он тебе за что?
— За услуги личного ездового орла, вызванного по спецзаказу на кодовый крик: «Орла, орла мне!» — довольно сообщил Эмрис.
Представляю, как удивился изрядно выпивший господин, когда с ним заговорил ездовой орел. Я во все глаза смотрела на проклятие, в голове не укладывалось, что Эмрис кого-то на себе тащил. Даже превратившись в ездового орла.
— Ты его донес?
— Почему я? Его донесла карета, а я всего лишь взял деньги за вызов и доволок его до нее.
— Бессовестный обманщик.
— Совестливый и честный! Он меня звал? Звал. Плату обещал? Обещал. А о полете на мне речи не было. Когда еще ему говорящий орел попадется? Оборотень только если, да и тот вряд ли бы к нему подошел. Лапы в хвост — и улетел, там такой букет из настойки и одеколона, чуть клюв трубочкой не свернулся! — Эмрис остановился у лотка с цветами, искоса сверкнул на меня желтым взглядом. — Подберешь гербарий для меня? А то чувствую себя обделенным.
Он махнул рукой на Кая. Охотник с легкой насмешкой следил за проклятием.
— Летта, только мне что-нибудь без средств нетрадиционного целительства подбери? — Эмрис насмешливо дотронулся до колючки на фиалке. — Я, знаешь, в лесу колючек успел нацеплять столько, что до сих пор чувствую себя восточным мудрецом, что на еже сидит.
— На гвоздях, — поправила я, выискивая среди цветов веточку со светлыми, будто позолоченными, цветами, напоминающими маленькие лилии.
— Хорошо хоть не на кактусах. — Эмрис придвинулся вплотную, заглянул через мое плечо.
Олеандр, который я видела в прошлый раз, по закону подлости не находился. Альва, пару минут слушавшая мое пыхтение, нахмурилась, задумчиво окинула нас с Эмрисом взглядом и вытащила откуда-то снизу собранные кистью цветы.
Я обрадованно заулыбалась — желтый олеандр, прямо как Эмрис. Редкий, ядовитый, опасный, смертельный — и в то же время лечебный. Смотря как с ним обращаться: можно к предкам угодить, а можно исцелиться.
Петлицы на рубашке проклятия не было, бытовая магия мне недоступна, пришить подарок, как сделал Кайден, не могла, поэтому вложила веточку в его руку.
— То есть Кай — колючая гадость, которая, как ни поливай, исколет, а я — ядовитая пакость, нюхай, но не забывай, что все равно отравит? — хмыкнул Эмрис, покручивая подарок в пальцах.
— Нет, — улыбнулась я. — Он стойкий, а ты редкий.
Эмрис многозначительно фыркнул. Столько предвкушения было в его голосе, что я ожидала как минимум кактус-опунцию с редкими длинными колючками. Однако проклятие, изучив содержимое лотка, недовольно поцокало языком.
— Позвольте ваши ручки, леди? — Не дожидаясь ответа, сцапало мою руку и возложило сверху ладонь оторопевшей от неожиданности альвы. — Ну что вы глядите, нет тут нужного цветка.
Девушка отмерла, понимающе закивала. В этот раз ее магия блуждала долго. А когда вернулась, я рассмеялась — мне принесли светящуюся в темноте веточку плетельницы, на прозрачном стебельке которой распускался цветок, напоминающий астру. Он сиял крохотной звездой.
— Ты такая же. — Эмрис вложил подарок мне в ладонь. — Разгоняешь тьму и сияешь.
Альва завистливо вздохнула.
Проклятие увлеклось. Перестаралось с игрой в человека. Напомнить ему? Не стоит.
— Вот, каждому по гербарию, можно теперь и обратно идти! — весело объявил Эмрис.

Чертополох и олеандр. Кайден бросил взгляд на Летту, идущую рядом с темной сущностью. Она верно подметила их характеры. А они попытались показать, что для них значит девушка. Темная сущность и охотник — более странной компании для юной особы не найти.
Кайден вспомнил, как кружил Летту в танце, как душу окутывало тепло, когда двумя звездами сияли глаза девушки. И ее удивление, когда он, вспомнив, что женщинам нравятся комплименты, решил попробовать. Впервые за много лет охотник потерпел поражение, проиграл темному. Куда уж его косноязычной попытке до словесного кружева Эмриса.
Злость и раздражение, забытые за ненадобностью, пускали в душе корни. Но пока не могли зацепиться: не давало четкое понимание, что Летта — его работа. Однако Кайдену пришлось признать: воспринимать девушку как одну из многих сложно. Из-за эмоций, что просыпались в сердце. Они были виноваты в том, что охотник ощущал себя так, словно выздоравливал после долгой болезни. Он будто опять учился ходить, говорить и управлять своим телом.
Глядя на Летту, Кай переставал чувствовать себя оружием, которым управляет чужая рука. Это было непривычно и определенно нравилось ему.
Ощущение надвигающейся тьмы вернуло Кайдена на пустынную улицу. Эмрис тоже почувствовал, остановился, желтые глаза в прорезях маски сузились. Летта взволнованно нахмурилась и тихо спросила:
— Химера? Я же остановилась, везения не было?
— Ты не виновата. — Кайден также не понимал, как их нашли.
Летта, умница, старательно сдерживалась, хотя иногда ее желание одарить кого-нибудь везением было нестерпимым. За неделю — ни одной искры. И вот опять химера. Химеры.
Кайден неторопливо вытащил спрятанный на голени нож. Тьма приближалась сразу с трех сторон. Сгустки были небольшими, но это не означало, что они неопасны. Мелкие химеры быстрее.
Кай оттеснил Летту за спину. Эмрис фыркнул, встал с другой стороны. То, как темная сущность оберегала девушку, радовало и раздражало. Умом охотник понимал, что забота Эмриса ему на руку, но вот сердце почему-то протестовало. При этом и желания отправить проклятие в темные туманы не возникало, и расположение к нему не исчезло.
Кай сосредоточился на приближающейся опасности.
— Три мертвых тузика? — рассмеялся Эмрис, оценив выскочивших из полумрака химер.
На самом деле «тузики» были собаками лишь частично. Половина собачьего тела, половина того, что оказалось рядом. В итоге одному монстру повезло стать наполовину огромной крысой, двум другим — чем-то вроде крокодилов. Звери, скалясь, принюхивались, вытягивая головы в сторону Летты. Но на что их направляли?
— Ну что, охотники, вперед! — насмешливо предложила сущность.
Бросив взгляд через плечо, Кай заметил, как Эмрис туманом вытек из одежды, обернулся огромной летучей мышью и, подцепив пискнувшую Летту за плечи, взмыл над макушками деревьев.
— Не дергайся, он справится, ему эти милые зверюшки — как тебе тараканы, — успокоил он девушку.
Летта взволнованно вцепилась в его лапу, явно собираясь потребовать немедленно вернуть ее на место. Потому что у нее везение и воздушный удар, доставшийся от названого братца.
— Не врешь?
Нетопырь закатил глаза и фыркнул:
— Я кристально честен! Сама скоро увидишь.
Кай улыбнулся. Когда за тебя боятся, это приятно. Рукоять ножа привычно холодила пальцы, магия отозвалась мгновенно. Вскрик Летты заставил отвлечься — девушка, ставшая призраком, исчезла в белой вспышке.
Химеры замерли, закрутили головами, не понимая, куда делась их цель. Эмрис уменьшился, стал глазастым филином и с уханьем устроился на ветке дерева:
— Что? Имею право насладиться бесплатным зрелищем. Я свою миссию выполнил, Летта в безопасности. Ну разве что Арвель опять ей пару заклинаний прочтет! Ну ничего, ему полезно, хорошая дикция — для политика залог успеха. Так что давай приступай к работе! Хотя нет, слушай, а поймай-ка мне вон ту крысу, а?
За такой нагло-командный тон любому бы давно дали в бубен. Будь ты хоть трижды темной сущностью, называющей себя проклятием. Но Кайдену идея с поимкой химеры понравилась. Охотник не заблуждался — нить управления их противник оборвет вовремя, по ней не пройти. Однако если перекинуть управление химерой на себя, можно попробовать выяснить, на что ориентируется темный. Уж точно не на везение Летты.
— Ну что, подаришь котику крысу? — хмыкнул Эмрис.
— Подарю. И бантиком завяжу.
— О! Благодарю, мой заботливый недруг!
Кайден, вместо того чтобы прицельно бить магией, выпустил тьму, как делал, когда надо было захватить сразу несколько противников. И лишь потом ленты магии сожгли двух химер, оставив одну обездвиженной. Тьма вернулась к хозяину, Кайден подцепил добычу магическим арканом и направился в сторону парка, издалека напоминающего непроходимые дебри. По крайней мере, там их опыты никому не помешают.

Впервые сказочный вид ночного облачного города внизу раздражал. Не мог перенос к братцу повременить немного? Нет, с точностью до минуты я провалилась к принцу в гости. А в парке остались химеры и мои друзья. Эмрис заверил, что ничего с Каем не случится, но это же проклятие!
Я сердито пнула белую каменную балясину.
— Не поцарапай, тебя горничная потом без приправ съест! — обозначил свое присутствие развалившийся в кресле Арвель.
— Твоя горничная даже не узнает, что я тут была, — огрызнулась я, скрестила прозрачные руки на груди и смерила хмурым взглядом братца. — Так что за все царапины будешь сам отвечать.
Светлые брови сильфа насмешливо дрогнули, волосы шевельнулись:
— А чего это ты сегодня такая веселая?
— Потому что я тут. А там их убивают.
— Кого?
— Моих друзей.
— И сколько самоубийц выдержали тебя? — хмыкнул, напрашиваясь на внеплановый душ, братец, благо на столике имелась кроме выпивки и закусок вода в графине.
— Побольше твоего. — Я плюхнулась в кресло.
Согласна провалиться сквозь него и даже сквозь братца, только бы снова оказаться рядом с Каем и Эмрисом.
— Двое, что ли? — Арвель неожиданно придвинул ко мне одну из тарелок, на которой лежали маленькие ароматные мясные рулеты, и протянул вилку: — Ешь, ты же голодная, наверное.
— Отравлено? — предположила я, не видя другого повода для щедрости.
Арвель закатил глаза.
— Выбирай, какой мне съесть?
— Противоядие принял? — догадалась я.
Сильф облокотился на столик:
— И как тебя два твоих друга терпят?
— Нормально терпят.
— А проклятие?
— А Эмрис как раз один из них.
Принц собирался съязвить в ответ, но тут снаружи донеслись голоса. Его облачная пакость наклонилась ко мне и буквально затолкала в кресло.
Хотела провалиться? Провалилась. Правда, не обратно, а сквозь кресло в пол, проскользнула внутри каменной кладки чуть вбок и вверх и… И вынырнула из стены аккурат за густой лианой, которая увивала балкон снизу доверху. Сидеть в толще камня было странно, однако выбраться обратно я не рискнула. Сквозь листья видела остановившуюся облачную колесницу. В ней сидели две светловолосые девушки (темнокрылая сильфида и человек) и статный мужчина. Последний как раз интересовался у Арвеля, не помешали ли они его беседе.
Сильф рассыпался в заверениях, что никакой беседы не было. Просто он, как посоветовал новый наставник, упражнялся в чтении стихов, дабы научиться говорить внятно и четко. Одна из девушек, сильфида, радостно заулыбалась. Ее спутница явно была старше и умнее (хотя выглядела очень юной). Она, видимо, неплохо знала Арвеля, а потому попросила принца прочитать что-нибудь.
Сильф охотно согласился, театрально поперхнулся, осип и, пробормотав извинения, сбежал в комнату. Сильфида дернулась следом, но ее остановила вторая гостья, заверив, что ее брат совершенно здоров. Девушка успокоилась, а ее спутница обменялась с мужчиной усталыми взглядами. Кем бы они ни были, поведение Арвеля их расстроило.
Гости улетели, и я решила вернуться к братцу. Обратно на балкон выплывала, по-другому не скажешь. Какая непростая, оказывается, у призраков жизнь! Прежде чем откуда-то выпрыгнуть со злобным и тоскливым воем, туда надо еще добраться. Понятно, почему призраки такие тонкие, стройные и прозрачные. Пока я выползала из мрамора на балконе, Арвель бурчал в спальне.
Из обрывков реплик я поняла, что мужчина и блондинка-человек его жутко раздражают, потому как при каждом удобном случае занимаются воспитанием принца и принцессы. Но, в отличие от Мэли, так звали темнокрылую сильфиду, сестру моего названого братца, внимание первого советника и его супруги Арвеля нервировало. А еще его злило, что лепреконы — да, советник и его жена были именно ими, зря я их к людям причислила! — не хотели одаривать его везением в таких нужных мелочах, как внимание фрейлины королевы. В общем, пара на колеснице сразу стала мне симпатична. Хотя то, что я повстречала сразу двух лепреконов, выглядело насмешкой судьбы. Печать, чтоб ей кактус поцеловать, они могли бы мне подправить. Но вот только зачем им это делать? Их любимому принцу куда выгоднее оставить все как есть. А потому не мечтаем попусту и ищем дальше.
Что касается везения… Да если бы не химеры, я бы братцу столько его отсыпала, что за ним бы все фрейлины бегали, включая старых и чопорных дам, способных одним взглядом довести до икоты самого бравого вояку! Но я пока не до конца уверена, что монстры не вынюхали мою силу. Я чудом сдержалась на площади, и Кай сказал, что моей вины нет, но вероятность, что охотник ошибся, все же имелась. Поэтому забываем о везении и…
Я замерла на пороге спальни. О… Моему названому братцу решили устроить преждевременную встречу с предками?
Некий индивид в черном кожаном наряде с заклепками (явно наемник), чью физиономию закрывала маска, пытался прирезать принца. Сильф, поваленный на пол, отбивался с остервенением, однако магией воспользоваться не мог из-за алой паутины, опутывающей его с ног до головы. Везение ему бы сейчас не помешало. Пальцы защипало, я стиснула кулаки — нельзя! — и поспешно бросилась обратно на балкон. Схватила графин со столика. Несколько быстрых шагов. Замах…
И ударом по ногам меня сбили на пол. Наемник замахнулся, я инстинктивно попыталась перехватить кинжал. Нападающего резко отбросило от меня — воздушный удар, которым я обзавелась благодаря принцу, протащил наемника через всю комнату и приложил о стену.
В дверь постучали, в спальню вплыл довольный Маэль. Улыбка сползла с лица фейри, как только он оценил двух борцов на полу. Раньше чем я успела открыть рот, меня затолкали под кровать и, бросив в оглушенного наемника заклинанием, начали распутывать принца.
Охрана появилась, когда Маэль дотронулся до первой нити. Наконец-то сработали охранные заклинания на покоях Арвеля.
Фейри под угуканье принца изложил свою версию случившегося, виртуозно общипав с букета подвигов Арвеля лишние листья, то есть меня.
Едва сильф вошел в спальню с графином в руках (решил попить перед сном), как на него накинули блокирующую магию сеть. Но перед этим принц успел-таки нанести один удар. В итоге наемник в отключке, Арвель в путах. Маэль пришел вовремя. Полежи принц подольше в магической паутине — несколько дней ни летать, ни колдовать не смог бы.
Итог. Наемник готов — он в распоряжении стражи. Правда, не факт, что в ближайшие часы придет в себя, ударил Арвель от души. Да и с памятью у нападавшего будут проблемы, Маэль, не разобравшись, добавил.
Лежа под кроватью, я поражалась фантазии фейри. Но сказать об этом ему не успела, время визита к братцу вышло, я провалилась сквозь пол, на этот раз окончательно.

ГЛАВА 6

Я настороженно вгляделась в силуэты, выдвинувшиеся из тени дерева: мужчина и большой кот, в темноте вспыхнули знакомые желтые глаза.
— Почему мы здесь, а не в гостевом домике? — Я вытащила из пенала веточку плетельницы, подаренную Эмрисом, подняла ее над головой. Лучше, чем ничего.
— Провели небольшой опыт над одной занимательной зверюшкой. Химера была не против, а вот обитатели станции очень удивились бы, если бы мы протащили мимо них к гостевым домам окутанную магией крысособаку. Поэтому мы тут, на свежем воздухе, — хитро прищурился Эмрис. — Выяснили любопытную вещь. Наш дорогой темный, это я не о тебе, Кай… Так вот, наш драгоценный злодей — тот еще затейник.
— Не сомневаюсь.
Кай зажег небольшой светляк, протянул мне руку, предлагая опереться, пока я не проверила, нет ли в ночных зарослях кого-нибудь, нами не замеченного. Спрятав плетельницу, я с благодарностью улыбнулась охотнику. И мы неторопливо двинулись в сторону станции.
А Эмрис довольно продолжал:
— Теперь он привязывает поисковое заклинание не к твоей силе, Летта. Так что можешь одаривать везением кого хочешь.
— А к чему?
— К проклятию, — ответил Кай.
— К какому из двух? — нахмурилась я.
— Уж точно не ко мне! — хмыкнул Эмрис. — Радуйся, именно он проклял тебя в первый раз.
Сомнительный повод для восторга. Хотя так немного проще. Мысль о том, что первое проклятие и темный на хвосте — разные неприятности, спокойствия не добавляла. По крайней мере, логика в поведении темного есть. Проклял, меня спасли — правда, весьма странным способом, запечатав силу и отдав в чужие руки, — он потерял меня из виду. Или…
— Темный считал, что я умерла? — предположила я.
Кай кивнул. Эмрис задумчиво протянул:
— Качественно тебя родители спрятали.
Настолько, что теперь приходится колесить по всему континенту, разыскивая их. Потому как проклятие и темный опять хотят отправить меня в бессрочное путешествие через призрачные туманы к предкам, а вернуть гадскую печать на место могут только родители. Или советник короля сильфов и его жена. Но этим я нужна как кактусу — стрижка. Вот интересно, почему темный нашел способ меня обнаружить, а мои родные мать и отец — нет? Спрятали и забыли? Абсурд.
— Ах да, Летта, — Эмрис грустно вздохнул, — на тебе есть след от маячка. Его точно не темный ставил, и снял не он. Чую, твоя история будет куда интересней, чем просто «отдали, чтобы спасти от недруга».
Сильно они недругу насолили, раз даже спустя двадцать лет не успокоился. Впрочем, ненависть — цветок, что может пустить корни в душе от одного косого взгляда, от случайно оброненного слова. Ей достаточно капли злости, чтобы расцвести буйным цветом и закрыть ветвями разум.
Мысли о родителях и темном занимали остаток вечера. Укладываясь спать, я вспомнила, как Арвель возмущался тем, что советник отца и его жена не желают одаривать принца везением по первому требованию. Может быть, родители тоже не захотели? И их наказали за это, прокляв ребенка? Темный очень хотел везения. Зачем оно ему? С его-то силой?
Надо быть осторожней. Я почти ничего не знаю о даре лепреконов, и времени искать учителя нет. Зато у меня под боком целый охотник и проклятие.
Ночной озноб продолжался дольше обычного. Покачиваясь в вязком, как смола, полусне, я стучала зубами, обливаясь холодным потом. Эмрис сердито фыркал, подставляя голову под мою руку. Тепло проклятия почти не согревало. А потом меня куда-то понесли.
Приоткрыв глаза, я поняла, что нахожусь на руках Кайдена. Охотник осторожно уложил меня в центре комнаты.
— Что ты делаешь? — Зубы выбивали дрожь, лицо фейри расплывалось.
— Помогаю. — Охотник ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке.
Нежное прикосновение не вязалось со спокойным видом.
— Давай. — Кай положил руку на лапу Эмриса.
— А если я захочу остаться? — Кот расплылся, превратился в черный сгусток тумана с ярко-желтыми глазами.
— Поверь, не захочешь. — Губы Кайдена тронула улыбка.
Что происходит? Я вяло шевельнулась. Меня трясло, казалось, нет ни одной мышцы, что не дрожит в тщетной попытке согреть хозяйку.
— Успокойся, сейчас мы тебе поможем. — Кай заботливо отвел мокрые волосы с моего лица.
— Что вы собираетесь…
Кай уверенно кивнул проклятию, черное облако ринулось на охотника. Проклятие впиталось в грудь Кая, он зажмурился, а когда открыл глаза, один глаз был серым, второй желтым. Одержимый охотник широко улыбнулся.
Так не бывает. Богиня дает своим охотникам защиту от темных сущностей. Охотник не может быть одержимым! Да и какая Эмрис сущность? Он же проклятие?
— Спокойно, мы не опасны, — говорил Кай, а я слышала и его, и Эмриса. — Мы попробуем тебе помочь.
Кайден сел рядом со мной на пол, его лицо стало знакомо лукавым, в глазах блеснули хитрые огоньки.
— Доверься нам, мы потом объясним, хорошо?
— Да.
— Вот и умница. Закрой глаза, ты так на нас смотришь… отвлекает!
Я послушно выполнила просьбу. Мои руки оказались в плену пальцев Кая. Лба коснулись теплые губы, зазвучали слова на незнакомом языке. Читая заклинание, Кайден поочередно коснулся моих запястий. Озноб исчез, дышать стало легче, я больше не дрожала.
— Все.
На пол что-то грузно упало.
Я с трудом разлепила веки. Кай, сжав ладонями виски, сидел на коленях в шаге от меня. Глаза фейри были закрыты, лицо исказила судорога. Я дернулась к нему, но меня поймали за плечи чьи-то пальцы. Оглянувшись, натолкнулась на знакомый желтый взгляд.
— Пусти! — Я попыталась вывернуться из рук Эмриса. — Надо ему помочь!
— Не надо. — Меня подняли под мышки и оттащили от охотника.
— Что ты с ним сделал?
Кайден растирал виски руками, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Вокруг охотника клубилась тьма, вспыхивали бело-зеленые руны.
— Да ничего я с твоим рыцарем с волшебным ножом не сделал! — Меня усадили на кровать.
— Но ему же плохо? — Я возмущенно покосилась на проклятие, усевшееся рядом со мной и с интересом разглядывающее охотника.
По дымной физиономии вижу — врет! Пальцы защипало, на ногтях вспыхнули желтые искры. Темный ищет меня по проклятию, так что сдерживаться я не собиралась. Что бы Эмрис ни сделал с Каем, везение охотнику точно не помешает.
Я выдернула руку из пальцев проклятия, на непослушных ногах добрела до охотника.
— Ага, везения — так ему, правильно! А что я чуть не развеялся, пока в голове этого ненормального был, не важно! — обиженно пробурчал вслед Эмрис.
Не обращая внимания на театральные вздохи демонстративно умирающего проклятия, я добралась до Кая. Силы закончились, колени подогнулись, я шлепнулась на пол.
— Сейчас помогу, — прошептала я.
Золотистые искры окружили охотника роем, ярко вспыхнув, впитались в его кожу. Кай тихо скрипнул зубами, открыл глаза. В двух серых омутах было столько всего: удивление, растерянность, непонимание.
— Что с тобой? — Я нерешительно коснулась его руки.
— Память, — с усилием разомкнул губы фейри. — Она возвращается. Это как внезапное нападение, к которому я был не готов.
Кайден опустил руки, прикрыл глаза, выпрямился, глубоко вздохнул. Скрестил ноги и замер в позе для медитаций.
— Вот, а ты панику навела, во всех грехах меня обвинила! — Меня снова вздернули под мышки, Эмрис насмешливо фыркнул. Смерил взглядом, подхватил на руки и направился к кровати. — Кто же думал, что я стану отмычкой? Не знаю, за какие славные подвиги его так. Но на его памяти такой амбарный замок висел, меня чуть не развеяло ко всем темным туманам. Еле успел.
Проклятие уложило меня в кровать, укрыло одеялом, уселось с краю. Задумчиво огляделось и превратилось в пушистую комнатную собачку, у которой где голова, где хвост, можно было определить только по блеску желтых глаз.
Я улыбнулась:
— Отвлекаешь?
Псина согласно тявкнула. Я устроилась на подушке, бросила в сторону Кая взволнованный взгляд. Как он? Каково это, когда возвращается память?
— До утра оклемается. — Эмрис забрался на подушку в облике симпатичной желтой крысы. — Тебе эта статуя имени Кая не мешает?
Я отрицательно покачала головой.
— Вот и мне тоже. Ложись, а то завтра в колеснице вместо закорючек на бумаге будешь выводить носом рулады. — Эмрис потоптался, укладываясь.
— И все-таки что с ним случилось?
Крыса по-человечески закатила глаза и со вздохом, занудным тоном с паузами пояснила:
— Я не справился. Как ты уже заметила, я не вполне материален. Кай мог бы помочь, но, как ты заметила, его сила на тебя не действует. Вот мы и сменили ее хозяина, на время. Если быть точным, добавили нового.
Угу, нового! Эмрис даже одержимость умудрился описать как нечто безобидное. Ничего страшного, что тело Кая контролировал, все ради меня. А то, что темные сущности так могут магию или душу забрать, — мелочи. Он же ничего не сделал, только…
Я открыла рот, собираясь спросить о памяти охотника, Эмрис опередил:
— А память — это случайно вышло. Не люблю, когда меня опутывают чем-то, пытаясь лишить воспоминаний, брыкаюсь в ответ всеми копытами. — Крыска села столбиком, гордо растопырила усы. — На то, что память охотника оживет и начнет отбиваться, умники, что ее магией закрыли, не рассчитывали!
Я обеспокоенно покосилась на медитирующего Кая. Бедняга. То ничего не знать о себе, а то все разом, как обухом по голове.
— Конечно, не сразу и не все, — Эмрис почесал лапой за ухом, — но, по крайней мере, из каких времен он к нам явился, мы скоро выясним. Ну и имя тоже. «Кайден» ему не идет, согласись?
Я хмыкнула — а вот не соглашусь. Кайдену очень идет имя!
— О девушки! Приличных проклятий Кляксами обзывают, а какие-то Каи им нравятся.
Я беззлобно щелкнула пальцем по уху крысы — не заговаривайся. Кайден мне симпатичен, но он ведь охотник. А я его работа. С тем же успехом можно утверждать, что я влюблена во вредное проклятие. А что, у него даже облик почти человеческий имеется.

Летта, свернувшись калачиком, спала. Загорелое лицо девушки было умиротворенным, дыхание ровным, от озноба не осталось и следа. Последствия воздействия проклятия удалось убрать, восстановить ее силы. Но у совместного лечения оказался побочный эффект.
Услышав, как ворочается за стенкой Летта, Кай понял, что Эмрис не справляется. Охотник не мог ей помочь — Летта блокировала его магию. Не полностью — он мог поймать ее магическим лассо, удержать на месте, спасти от царского яда.
Идея с одержимостью была не так дика, как показалось Летте. Охотников действительно защищал дар Неназванной, но по желанию они могли блокировать его часть. Что Кайден и сделал.
То, что на его памяти стоит магическая защита, своего рода печать, он не знал. Для него стала неожиданностью ругань Эмриса, вселившегося в тело и тут же попавшего под ее воздействие. Лишаться воспоминаний проклятие не собиралось. А печать была рассчитана на силу охотника изнутри и нападение снаружи. То, что кто-то чужой решит проломить ее из глубины памяти, маги, ее установившие, представить не могли.
Кайден тоже не стоял в сторонке, помогал разносить остатки ловушки для воспоминаний. Охотнику хотелось смеяться — он получит свою память, постепенно поймет, как связаны закрутившие его водоворотом образы и ощущения. Узнает, кому он так помешал, что его практически стерли из собственной жизни. Но «отблагодарить» не сможет.
Эмрис не сильно ошибся, предположив, что Кай родом из древности. По примерным подсчетам охотника, он топтал землю с даром Неназванной в крови не один десяток веков. За столько времени даже у фейри, самых долгоживущих из существующих рас, сменилось несколько поколений.
Со свойственной охотникам неприхотливостью Кай решил радоваться тому, что есть. Удивление, растерянность, которые пришли вместе с пониманием, что на памяти все это время стоял магический блок, прошли. Разрывающая голову боль, откат от разрушения плетения ловушки исчез — не без участия везения Летты. Калейдоскоп обрывков кажущейся чужой жизни больше не вызывал оторопь, воспринимался с интересом. А еще у него есть имя. Теперь он был уверен, что оно — его.
Тот, кто лишил его прошлого, будто в насмешку оставил имя. Кайден — «воин». Без рода, без памяти. Скольких Кайденов он встречал за свое долгое путешествие? Сотни? Тысячи? Весьма распространенное имя.
Внешность у него тоже весьма обычная для фейри. «Переодень короля в робу, и никто не узнает своего правителя!» — шутил коренастый оборотень из прошлого, имя которого Кай пока не помнил. Кем он был? Кем был сам Кай? Кайден был уверен — однажды он сложит все кусочки.
Пока же его интересовал Эмрис. Кайден не знал, как его называть теперь. У необычного спутника была душа — охотник разделил с ним тело, ошибки быть не могло. Однако темный не являлся призраком. Он управлял тьмой, но не был темной сущностью. А еще у него была память. Эмрис не пустил Кая в нее, отгородился, но охотник догадался, что в ней много больше, чем несколько месяцев в компании принца сильфов.
Кайден встретился с взглядом желтых глаз пятнистой крысы. Эмрис знал: охотник понял, но делал вид, что совершенно ничего не понимает.
Кто же ты, тот, кто упорно называет себя проклятием?
— Прогуляемся? — предложил Кайден, кивком указывая на дверь.
Крыса закатила глаза, недовольно пискнула и, спрыгнув с кровати, засеменила к порогу. Дверь открывала уже тень в форме человека.
— Кто ты? — прямо спросил Кайден, едва они оказались на крыльце.
— Проклятие, — сухо ответил Эмрис, превращаясь в филина и взлетая на дерево.
— Ты лжешь.
— Мне это не мешает.
— А кем был?
— Той еще заразой.
Самокритично. Но слишком уж размыто. Дурным человеком можно считать того, кто, проскакав мимо на лошади, обляпает грязью, и того, кто устроит в стране смуту.
— А конкретней?
Филин ухнул, бесшумной тенью свалился с ветки и растворился в темноте. Не захотел отвечать. Или решил оставить прошлое в прошлом, потому что не один Кайден оттуда родом?
— Сколько тебе лет? — спросил Кай у проклятия, наблюдающего за ним из травы.
— Два или три месяца, — отозвался Эмрис.
— А сколько было?
Существо рассмеялось:
— Любопытство до добра не доводит.

Утро началось с аромата свежих булочек и кофе. На подносе рядом с завтраком я обнаружила записку. Эмрис отправился покупать мне билет на колесницу. Решил сделать сам, ибо ему надоело слушать радостные вопли клопов в очередном овине, куда нас заселяет добрая служба извоза. Про клопов он явно преувеличил. С этим на станциях строго. Дальше проклятие ехидно приписало, что об оплате можно не беспокоиться, у него еще остались деньги, подаренные крикливым господином, желавшим отдать полцарства за орла. Проклятие, что тут скажешь?
Быстро ополоснувшись и переодевшись, я, на ходу жуя булочку, пошла искать Кая. Как он там? Беспокойство за охотника и любопытство переплетались вьюнами, заставляя торопливо идти к двери.
А торопливость и я — вещи в последнее время плохо совместимые. Не знаю, кто проходил мимо домика и чье невезение меня нашло, — споткнулась о край коврика я от всей души. Едва не выровняла лицом дверь, ручка под пальцами по закону подлости провернулась, и я выпала наружу. Со ступеньками не поздоровалась лишь потому, что меня поймали за талию, приподняли. И отодвинули в сторону, не дав выбить из рук поднос с кофейником и такими же булочками, что улетела из моей ладони в траву у крыльца.
— Доброе утро, — поздоровался Кай, не отпуская мою талию и надежно прижимая, словно драгоценный груз, к себе.
— Очень доброе! — хмыкнула я, сердито следя за разряженным коротышкой в длинном восточном халате, чудом не путавшемся в полах.
Чудом. Угу, из-за этого франта я едва не научилась летать, причем безо всяких крыльев.
— Отсыпать бы ему везения, — пробурчала себе под нос.
— Не стоит зря тратить везение. — Дыхание Кайдена шевельнуло волосы на макушке.
Охотник ослабил хватку, но из объятий не выпустил. Видимо, ждал, пока модный господин скроется из виду.
— Как ты? — Я повернулась, озабоченно заглянула в загорелое лицо.
Никаких следов переутомления или усталости. Но кто знает этих охотников, может, они на вид только прочные, как железное дерево.
Кайден пожал плечами, едва заметно улыбнулся и заверил:
— Все хорошо.
Я довольно заулыбалась в ответ.
— Он ушел. — Кай отступил на шаг, уселся на ступеньки, взял булочку и протянул мне: — Угощайся.
Я плюхнулась рядом, сцапала угощение. Эх, жаль, чашку не захватила!
Кайден придвинул свою:
— Бери, я уже напился.
Охотник сегодня был на удивление многословен.
— А ты уже что-нибудь вспомнил? — отпив ароматный напиток, осторожно поинтересовалась я.
— Свое настоящее имя. — Улыбка осветила лицо фейри.
— И как тебя зовут? — поторопилась спросить я.
К Кайдену я привыкла. И к имени его тоже. Не хотелось бы учиться называть его Ульрихом или Кистениэном.
В серых глазах промелькнула лукавая искорка. Или мне показалось?
— Трэхэерн-Хенбеддестир.
Я поперхнулась кофе. Нет, в нашем мире, конечно, много длинных и сложных имен, но это я буду учиться выговаривать неделю!
— Кайден, — тихо хмыкнул Кай. — Это мое настоящее имя.
— А Трэ… Хре… тогда кто?
— Это второе имя моего наставника, — улыбнулся Кай.
— Второе? — ужаснулась я, представляя, какое тогда первое.
— Да, первое я еще не вспомнил. — Охотник с удовольствием откусил булочку.
Забавно, раньше он просто ел. Для него это было нечто рутинное. А сейчас явно наслаждался вкусом. Неужели вместе с памятью возвращаются чувства?
— Тогда у всех было два имени. — Кай задумчиво посмотрел на увитые лианами ветви, сквозь которые заглядывало солнце.
— А сколько тебе лет?
Мои познания в истории утверждали, что родители давали два имени детям очень давно, даже фейри столько не живут, будь они хоть трижды охотниками.
— Не знаю. — Кай обернулся ко мне. — Но я очень долго живу.
— А я — всего двадцать лет, — хмыкнула я, в голове не укладывалось.
Кайден улыбнулся, осторожно коснулся пальцем уголка моих губ, убирая крошку. Смуглое лицо было совсем близко, я даже заметила жилку, пульсирующую у виска.
— Двадцать лет — отличный возраст! Глупости делаются обдуманно! — Громкий насмешливый голос заставил отодвинуться от Кая, словно я собиралась совершить что-то предосудительное.
Я всего лишь смотрела. Да и о чем вообще речь? Это же Кайден. Охотник.
— Вот-вот, и я об этом. — Эмрис поправил маску на лице и вручил мне билет. — Вылетаем через два часа. — Он обернулся к охотнику: — Кай, как раз успеешь предъявить свои наручи и взять билет. Едем как цивилизованные нелюди, ночуем как приличные господа: питание, удобства, отдельные апартаменты. Две недели пути, и мы у оборотней. А там всех ундин перепонками кверху, у которой кольцо от оборотня и двое детей, та и наша!
Две недели! Почему я не сильфида? Вызвала бы магию воздуха — и вперед.

Как и обещал Эмрис, нас везла новенькая колесница, возница тщательно следовал графику. Остановки мы делали минута в минуту. Эмрис, снова ставший попугаем, развлекался, передразнивая его сиплый голос, радостно сообщающий о прибытии. В остальное время проклятие тоже не молчало. Оно вполне в птичьем духе оценивало мои каракули, написанные на скорописи сильфов. Кай пару раз спихивал птицу с моего плеча, чем заслужил ворчливое: «Плохой! Эмрис хороший!» Охотник почти не участвовал в обучении, он задумчиво хмурился, глядя на плывущие внизу леса.
Вечером наш транспорт остановился в зеленом городке альвов. Прибыли аккурат за четверть часа до моей отправки к Арвелю. Естественно, я притянула чье-то невезение — ключи от наших домиков искали долго, потом предложили переселиться в другие. В итоге пришлось, сославшись на внезапный приступ головной боли, выскочить на улицу и под удивленными взглядами пассажиров ввинтиться в заросли.
Едва за спиной сомкнулись ветки, как я провалилась в белую вспышку. Вывалилась у стены ярко освещенного зала. Играла тихая музыка, звенели бокалы.
— В нишу! — Маэль, одетый в парадный темно-зеленый камзол, загородил меня спиной.
— Сюда! — Из-за портьеры высунулся Арвель, схватил за руку и втащил внутрь.
Одетый в бело-голубой мундир, братец выглядел непривычно строго и внушительно. А вот я — точно побывала в когтях у тигра. Щеку саднило, рукав блузы пестрел зелеными пятнами, на туфли налипли листья. Провела пальцами по волосам, вытащила украшенную такими же изумрудными подарками альвийских парков веточку. Перехватила насмешливый взгляд братца и, прежде чем он успел съязвить, вручила ветку ему и спросила, отряхиваясь:
— В честь чего праздник?
— У мамы день рождения. — Арвель покрутил подарок, хмыкнул, высунулся из-за портьеры и всучил ветку Маэлю: — Держи, сестрица сегодня щедрая, специально тебе принесла!
Каюсь, не сдержалась и отвесила его вредной облачности подзатыльник. Арвель оторопело обернулся, волосы на его голове от избытка магии встали дыбом.
— Я буду отбиваться! — пригрозила я. — Предупреждаю, я девочка, мне можно кусаться, брыкаться и вопить!
За портьерой тихо рассмеялся Маэль:
— Что, попался? Это тебе не Мэли, у которой ты в детстве куклы прятал!
— Ты обижал сестру? — возмутилась я.
Арвель поморщился, светлые волосы перестали развеваться, точно флаг, лишь слегка двигались. Сильф шевельнул облачными крыльями, раздраженно буркнул:
— За дело ей доставалось. Она отцу ябедничала, когда я от учителей сбегал. Еще старшая сестра, называется.
— Но ты же мальчик! — Я давилась смехом.
Принц или нищий — у детей всегда одни и те же проблемы. Кто на кого наябедничал и кто у кого стащил игрушку.
— Арвель, вылезай, тебя отец уже потерял, — подал голос Маэль.
Сильф выскользнул из-за портьеры наружу, потом засунул голову обратно:
— Сиди тут!
— Да сижу, сижу! Я же не совсем дикая, понимаю, что мой наряд тут как ромашка посреди букета роз.
Арвель нахмурился, на лице появилось недоумение.
— Не к месту! — пояснил принцу Маэль. — Иди уже, я покараулю.
Я придвинулась к портьере, выглянула в щелку. Спина Маэля загораживала часть зала, но вот вспыхивающий радугами хрустальный трон я видела прекрасно.
На нем восседал сильф с темными, цвета грозового облака, крыльями. Теперь понятно, в кого пошла принцесса. Голову короля украшал тонкий серебряный венец, зубцы на нем напоминали молнии. А его белоснежный мундир слепил глаза. По левую руку от трона стояло кресло из хрусталя с высокой спинкой. На нем восседала русоволосая девушка. Расу я не могла определить, но она точно не была сильфидой — человек или оборотень? Двое детей-сильфов. Все же человек. Будь она двуликой, один из детей был бы оборотнем. А так дважды проводили обряд, чтобы родился чистокровный.
Голову королевы украшала уменьшенная копия венца, наряд также поражал белизной.
Рядом с королевой сидела принцесса. В бело-голубом, как и Арвель, Мэли напоминала тонкую незабудку.
Довершали семейный портрет Арвель, усевшийся по правую руку короля, и первый советник с супругой. Жена лепрекона была в кружевных митенках, но это была всего лишь дань моде. Супруг не скрывал золотистые метки на ладонях. Действительно, чего ему тут бояться?
— У вас опять особые обстоятельства, Летта? — не поворачиваясь, насмешливо полюбопытствовал Маэль, намекая на мой наряд.
— Угу, не хотелось проваливаться сквозь землю прямо на глазах у прохожих, — ответила я, глядя в белобрысый затылок фейри.
— Мое предложение еще в силе. — Маэль отпил из бокала, кивнул проходившему мимо сильфу в ответ на приветствие.
— Какое?
Вытянув шею, я разглядывала королевскую чету. К семейству сильфов присоединилось новое действующее лицо: девушка с шикарными золотисто-русыми волосами в голубом платье. Она была чем-то неуловимо похожа на королеву.
— Скажите, где вы, и я привезу вас во дворец. — Маэль склонил голову, приветствуя очередного гостя.
Помнится, в прошлый раз он обещал прислать колесницу.
— Лучше скажите, как продвигаются поиски? — Я заметила, как королева и ее яркая родственница обменялись взглядами.
— Зашли в тупик, — совершенно спокойно сообщил фейри. — Прекрасно выглядите! — отвесил он комплимент сильфиде, проскользнувшей мимо. — Наемница погибла. С кем она работала, ее друзья не знают.
Маэль в очередной раз приветливо кивнул. Объявили медленный танец, музыка заиграла громче. На паркет ступили король с королевой, Арвель с принцессой, советник с женой. Последней шла родственница королевы с рыжеватым сильфом. Она выглядела беспечной, счастливой, а ее взгляд все время возвращался к венценосной родственнице, казалось, девушка боялась, что та ошибется в па.
Но король и королева танцевали безупречно. Когда они смотрели друг на друга, глаза начинали светиться, а лица сияли. Кажется, родители Арвеля любят друг друга.
Следом за правителями в танец ручейками влились другие пары.
Музыка звучала все громче, Маэль мог говорить, не боясь быть услышанным:
— Я пытался разобраться с той частью заклинания, что висит на Арвеле, но…
— Но у вас не вышло, и вы решили, что безопаснее будет разбираться с заклинанием на мне? Я же не принцесса? — подсказала я.
— Нет. Но дело не в этом, на вас большая часть заклинания. Без вас мне не понять, в чем дело.
Прозвучало правдоподобно. Но пока у меня был шанс найти родителей и вернуть печать на место, подпускать к себе фейри я не собиралась. Не нужно ему знать, что на мне, кроме магии Арвеля, висит еще одно проклятие и блокировка сил, которая частично сорвана. В конце концов, ночные визиты к принцу мне особо жить не мешают. Да, братец раздражает, но не более.
— Поверьте, вашей жизни ничего не угрожает. — Маэль приветливо махнул рукой одному из танцующих. — Я понимаю, почему вы мне не верите. Но вы названая сестра Арвеля — для королей это не просто слова.
Хитро. Для королей. Арвель, однако, пока еще не король.
— Что скажете?
— Я подумаю, — уклончиво ответила я.
Подумать — не значит согласиться. Правда, как шутила мама, для мужчины женское «подумаю» — это десять белых флагов, выброшенных разом. Любят они заблуждаться. Маэль оказался таким же мужчиной — довольно хмыкнул, кивнул. Глядя в его затылок, я решила воспользоваться расположением фейри.
— Может, пока вы тут киваете, расскажете о моей названой семье?
Ну и что, что выгляжу дикаркой из медвежьего угла? Раньше меня короли вообще (и короли сильфов в частности) не интересовали — какие короли, когда на плантацию срочно нужна новая партия черенков? Потом понеслось, закрутилось, стало не до походов по библиотекам.
— С кого начать? — хитро спросил Маэль.
Я бы хотела начать с первого советника, уж больно интересно послушать о лепреконах, или с дамы, что так похожа на королеву, но решила идти последовательно. Сверху вниз.
— Конечно же с короля.
Фейри, видимо, ожидал другого ответа, а потому многозначительно хмыкнул:
— Хорошо. Дегор Вайнн происходит из древнего славного рода сильфов, что правит Арвейном со времен воспарения облачных городов. Его же облачность правит тридцать лет. Двадцать два из них женат на леди Авроре. Счастлив в браке. Справедлив, порой резок.
Я с интересом слушала. Не перебивала: будут вопросы — потом спрошу. Все равно до моего провального отбытия еще куча времени.
— Леди Аврора, — голос фейри потеплел, однако почтение из него не исчезло, — в девичестве Сиэн. Сиэны — небольшой род лепреконов, весьма состоятельны. Аврора — настоящая королева.
Еще лепреконы? Интересно. Эмрис, вредитель, ни словом не обмолвился. Ничего, слушаем дальше.
— Леди с золотистыми волосами в голубом платье рядом с королевой — ее старшая сестра. Стелла Сиэн. Самая неприступная невеста нашего двора уже больше двадцати лет. — В голосе Маэля проскользнула неприязнь. — Поговаривают, ждет лорда, которому обещала руку двадцать два года назад, в те времена, когда они с сестрой были представлены ко двору и Аврору заметил наш правитель. Имя счастливца Стелла скрывает, ее родители до сих пор надеются, что она образумится.
Не вязался образ девы юной, ждущей возлюбленного у окошка, с бойкой особой, кружащейся в танце. На ум приходило, что Стелла таким своеобразным способом проверяет кавалеров на вшивость. И пока ее метод работает — никто не рискнул соревноваться с мифическим женихом. Возможно, она права, зачем ей такие нерешительные? В смекалке ей не откажешь.
— Принцесса Мэли — девушка с темными крыльями. Двадцать один год. — В голосе Маэля снова появилось тепло и восторг.
Ого, кажется, кому-то нравится сестра Арвеля?
— Лорд рядом с Арвелем и леди в кружевных перчатках, — как нормальный мужчина фейри не видел разницы между перчатками и митенками, — первый советник его облачности и его супруга. Лорд Лесли и леди Флора Илэр. Лепреконы. Лорд Лесли служил еще при отце его облачности. Лорд и леди Илэр заботятся об Арвеле и Мэли.
Помню-помню, как братец возмущался!
Судя по тому, что Маэль взял с пролетающего мимо на облачке подноса бокал с игристым вином, больше мне ничего рассказать не собираются. Значит, будем спрашивать.
— А свои дети у советника и его жены есть?
— Нет. — Фейри отпил вина. — Была дочь, но она умерла.
— Бедные.
Безумно жаль советника и его жену. Но время начинало поджимать, а у меня еще было столько вопросов…
— А что случилось с их дочерью?
— Она умерла от болезни. Маленькие лепреконы весьма уязвимы, пока их магия не окрепнет и не начнет их защищать.
Вот, оказывается, как ко мне прицепили проклятие.
— Это, естественно, не афишируется. В первые недели жизни маленьких лепреконов берегут как зеницу ока. Но, увы, иногда болезни находят лазейку.
Или проклятия.
— Если не афишируется, почему вы мне об этом рассказываете? — полюбопытствовала я.
— Чтобы вы начали мне доверять. — Маэль обернулся, отсалютовал бокалом, снова загородил спиной.
— А с чего мне вам доверять? — хмыкнула я. Тоже мне, выдал тайну. Не своя же, не жалко. — Это не ваша тайна. И не королевская.
— Это тайна близкого к трону лепрекона.
— Но не ваша.
Маэль согласно склонил голову.
— Расскажите мне о королеве. Леди Аврора — лепрекон? Почему тогда у нее нет меток на ладонях? — прошептала я. Перчатки королева не надела, так что я прекрасно видела чистую кожу, без крохи золота. — Это какие-то чары? Они скрывают узор, правильно?
— Нет, леди, узора нет. Потому что она выгорела.
Мои познания в магии ограничивались тем, что узнавала от сестер и родителей. Но я в курсе, что выгореть маг может, только если вложит всю силу до последней капли. И нечему будет восстанавливаться.
— Кому понадобилось столько везения? — пробормотала я себе под нос.
— Это старая и грустная история.
Но рассказывать мне ее не будут. Вот вам и доверие.
— Скажу только, что у королевы незадолго до этого погибла маленькая сестра, и она не хотела снова терять близкое существо.
Спросить, получилось или нет у леди Авроры, я не успела.
— Лорд Маэль! — колокольчиком прозвенел девичий голосок.
В вихре светло-зеленых юбок к фейри подлетела сильфида с кокетливой бархаткой на лебединой шее.
— Вы нас сегодня игнорируете? — недовольно надула губы незнакомка, ее пальчики порхали по плечу Маэля, убирая несуществующие пылинки.
Судя по количеству собираемой пыли — фейри надо было хорошенько выбить, повесив на забор.
— Ну что вы, — Маэль склонил голову, — как можно вас игнорировать. Но, уверен, вас уже ищут.
Фейри показал на Арвеля, прокладывающего к нам путь с радостно-хмурым видом. И как это у него вышло? Даже мне было понятно, что радовался братец леди в бархатке, а негодовал из-за ее беседы с Маэлем.
Сильфида приветливо улыбнулась принцу и, изображая радость, пропела:
— О лорд Маэль, вы же не откажете мне в танце?
И захлопала ресницами.
Фейри оказался устойчив к ее чарам, но повод для вежливого отказа не находился. А принц приближался. Взмахи ресниц становились чаще, во взгляде сильфиды, кроме наивности, проступили злость и непонимание: как такое может быть, ею не очаровываются? А не та ли это фрейлина, о которой говорил Арвель?
Права я или нет, так и не узнала — провалилась сквозь пол.
— Ты почему не сказал, что королева лепрекон? — очутившись посреди светлой спальни, сразу же обернулась я к коту.
— А смысл? — потянулся Эмрис, превратился в тень, подхватил с кресла вещи и маску и исчез за ширмой. — Королева выгорела. Ее сестра — та еще фифа. Ей не то что печати на место возвращать, ей даже монеты заговаривать не доверил бы. Уж больно умной себя считает, а сил кот… гм, наплакал.
— Что ты еще забыл сказать? — Я вытащила из сумки чистую смену одежды.
— Ничего интересного. — Эмрис вышел из-за ширмы.
Парик, рубашка, брюки, ботинки — и не скажешь, что перед тобой проклятие. Человек. Правда, весьма экстравагантный — все время носит маску.
— А что «неинтересное» ты мне не рассказал? — Я нырнула за дверь ванной комнаты.
— Да всякая мура.
— Поподробнее!
— С семейством Арвеля познакомилась, что ли?
— Что ли, — передразнила я.
— И как они тебе?
— Ну… Разные…
И вместо ответов я получила допрос. Эмриса интересовало все: как мне король, королева, ее сестра, принцесса, первый советник. Даже фрейлина, которая так нравилась Арвелю и не нравилась мне и Маэлю, его интересовала.
В процессе рассказа проклятие едко комментировало. Из его замечаний я узнала, что сестра королевы не только красивая, но и умная. Ум ее выражается в интересе к истории. Леди любит не только отпугивать кавалеров призраком жениха, она еще обожает вести научные беседы, чем способна отбить желание ухаживать у самого заядлого сердцееда.
Мэли, принцесса, напротив, леди-леди. Ни шага без сопровождения. А сопровождение — либо советник или его супруга, либо дебелая оборотница из волков, бывший генерал и телохранитель одного из хвостатых правителей. А на празднике я защиту и отпугивательницу наглых кавалеров принцессы не видела, потому что волчица еще и мастер маскировки.
Прошелся Эмрис и по первому советнику, сказав, что они с женой явно забыли, чьи дети Арвель и Мэли.
— А что случилось с их дочкой? — Нормально объяснять Эмрис не собирался, пришлось пользоваться приступом его ехидства.
— По слухам, болезнь какая-то. Маги ребеночка не спасли, и все везение родителей не помогло. Королева тогда беременна Арвелем была. Вроде бы заразилась, но нашего принца, как видишь, спасли. Двадцать лет уже крыльями машет.
Вот, значит, как королева выгорела.
— Слушай, — я задумчиво дотронулась до волос, — король — сильф, королева — лепрекон и у них двое детей сильфов? Одной мне это кажется странным?
Эмрис, забыв, что он вовсе не кот, довольно промурлыкал:
— Вот поэтому я и вышел к охотнику на той поляне! Сама додумаешься или подсказать?
— У Арвеля был близнец?
Эмрис медленно кивнул.
— Дочка советника умерла, королева потеряла одного из детей, ее сестра умерла. Кстати, сколько ей было, не знаешь?
— Почему не знаю — знаю. Две недели. Отец королевы тогда всех придворных магов и целителей на уши поставил.
— Ужас какой-то творится в этом дворце.
— Нормально это для дворца. Кто-то кому-то мешает, кто-то кому-то мстит. Эх…
— Заражая младенцев?
— Почему заражая-то? Цель могла быть одна, остальные так, случайности.
Казалось, Эмрис соскучился по крылатому двору, о чем я ему и сказала. На что услышала:
— Я бы не отказался туда вернуться с тобой и Каем.
Я удивленно посмотрела на сидящее в кресле проклятие.
— А что? — пожал плечами Эмрис. — Я теперь почти материальный. К тому же вы — не Арвель. Ты любопытная, а Кай надежный. С такой компанией, эх, сколько всего можно было сделать!
— Нет, спасибо, теперь я точно туда не полезу, пусть Маэль хоть десять раз предлагает.
— А что, он опять предлагал? — оживился Эмрис.
— Угу. Наемница убита, с тем, что висит на Арвеле, он не может разобраться.
— Еще бы он разобрался, — хмыкнуло проклятие.
Как обычно, оно что-то недоговаривало, строило какие-то одному ему понятные планы. И хоть Эмрис был мне симпатичен, ощущение, что сижу на пороховой бочке и исправно дую на фитиль, не пропадало ни на секунду со дня нашего знакомства.
В дверь постучали, в комнату вошел Кай. На виске охотника темнела глубокая царапина, рукав рубашки был распорот, руны на наручах до конца еще не погасли.
— Кай, где ты был? — ужаснулась я.
— Присоединяйся! У нас сегодня вечер дворцовых сплетен! — беззаботно предложил Эмрис.
— Кай?
Я достала из сумки мазь для обработки ран, которую всегда таскаю с собой на случай внезапной встречи с колючками какого-нибудь шустрого растения с плантации.
— Снаружи. — Кайден отобрал у меня флакон, подошел к зеркалу на стене. — Не беспокойся, всего лишь царапина.
Всего лишь! Я, конечно, девушка, но не до такой степени. За несколько недель ни одной царапины, а тут и отметина на лице, и порванная одежда.
— Что за монстра темный прислал сегодня? И почему он напал на Кая? Проклятие ведь на мне.
— На тебе. Но, к счастью, определить твое местоположение с точностью до пары футов он не может. Небольшая погрешность нам на руку. А что касается монстра… Ой да ладно, «монстра», скажешь тоже! — отмахнулся Эмрис. — Кот да пара ужей.
— Я с тобой не разговариваю. — Я подошла к Каю, взяла его за руку, подвела к креслу. — Ужи? Кот?
И как они сумели достать охотника?
— А чем лев не кот? А удав тоже вполне себе уж, неядовитый ведь? — Эмрис не видел ничего страшного в том, что мы мило беседовали, пока охотник бился с химерами.
Страшно представить, что за монстр получился из льва и двух удавов.
— Можно подумать, ты бы взяла нож и тоже пошла махать, — усмехнулся Эмрис.
Я запустила в него крышкой от флакона.
— Махать бы не пошла, но везение Каю бы не помешало.
Я отвела темную прядь со лба Кайдена и присвистнула: тут одной мази мало, надо шить, а лучше целителя позвать. Кай перехватил мой взгляд, брошенный на дверь, поймал руку с флаконом и с улыбкой, непривычной и совершенно обескураживающей, сказал:
— Не злись. Он меня не бросал, мы с ним договорились.
Ах, они еще и сговорились!
Пальцы защипало.
— О, сейчас нам как отсыплют, неделю от удачи выть будем! Летта, радость ты наша, твоя удача — это не оружие массового поражения, а способ помочь! — Эмрис оказался рядом, подхватил меня на руки, потом, точно куль с землей, перекинул через плечо.
Чудом не выронив банку с мазью, я стукнула его свободной рукой по спине. Золотистые искорки обсыпали рубашку проклятия.
— Поставь на место!
— Вот, правильно, давай мне удачи, — издевательски протянул Эмрис. — Мне-то оно на пользу, а вот Каю — сплошное расстройство! Вначале магию его к себе равнодушной сделала. Потом блок с памяти сползать начал. Стукнешь его еще раз, что будет? Все воспоминания разом вернешь? Рехнется же! Нет уж, так не пойдет, нам он нужен с мозгами, а не пускающий слюни!
Как всегда, проклятие было очень многословно. Я лишь успела выделить в этом бурлящем потоке слов главное.
— Как это из-за меня блок на памяти сполз? Ты же сказал — это ты?
— Я, — согласился Эмрис, тряхнул меня, удобнее устраивая на плече. — И ты. Разве я не сказал?
— Нет! — Пальцы еще ярче окутало золотистое свечение.
Я вдохнула, выдохнула.
— Ну, там не только мы виноваты, Кай тоже. — Проклятие промаршировало из одного конца спальни в другой. — Можно сказать, ты в первый раз применила свои силы как положено. Попала ими случайно в его желание вспомнить. А потом я уже добавил.
Мы снова поравнялись с Кайденом, сидящим в кресле. Фейри молча поднялся, заступил дорогу проклятию. Стянул меня с его плеча, на руках отнес к кровати, усадил. Вернулся, взял Эмриса за грудки и вытолкал за дверь с коротким:
— Проветрись.
Вернулся ко мне, вытащил из сумки коробку с нитками, выбрал шелковые и иголку. Прикрыл глаза, на наручах вспыхнули руны, тьма окутала его ладонь и рассеялась, оставив катушку в серебристом коконе, почти как у целителей. Затем сел на пол и подставил лицо, протягивая обработанные инструменты.
— А Неназванная не против, что ты используешь силу не по назначению? — нервно хмыкнула я.
Охотник пожал плечами.
— Может, поискать целителя? — осторожно предложила я, нерешительно беря иголку и нитки.
Пару раз я помогала целителю накладывать швы работникам фермы. Не думаю, что этого хватит.
— Не нужно. Два-три шва будет достаточно. — Кайден снова выглядел привычно равнодушным.
Я успокоилась и решила не гадать, что именно его так разозлило: то, что я болталась мешком, или то, что Эмрис опять недоговорил, а потом вспомнил. К Каю возвращается память, и значит, он вспоминает, как вел себя раньше в той или иной ситуации. Придется привыкать к новому Кайдену.
— Если ты боишься крови, я сам сделаю. — Кайден ласково сжал мои пальцы, заглянул в глаза.
— О чем ты? У меня четыре сестры, поверь, крови я не боюсь, — пробормотала я, озабоченно дотрагиваясь до кожи на лбу Кая рядом с раной. — Я боюсь сделать тебе больно.
— Не бойся. У охотников низкий болевой порог и хорошая регенерация. Нужно только немного помочь организму. — Кай отпустил мои руки.
В серых глазах промелькнуло сожаление, будто ему хотелось держать мои пальцы дальше, но он не знал, как я среагирую.
Это удивило, и в груди разлилось приятное тепло. Кайден явно мне симпатизирует, для него я уже не только работа. Но кто? Возможно, друг.
Я промыла рану водой — пришлось снять митенки, — потом взялась за штопку. Было жутко. Раньше не приходилось заниматься вышиванием по живому фейри.
Кайден даже не поморщился, пока я трясущимися пальцами завязывала узелки, затем мазала шов мазью и цепляла сверху готовую липучую повязку.
— Спасибо! — Кайден поймал мои пальцы в ладони, наклонился и поцеловал наружную сторону кисти, словно я была леди. — Ты самый лучший целитель в моей жизни. По крайней мере, за то время, что я помню.
— Тебе явно не везло. Я отвратительный целитель. — Я поспешно отдернула руку.
— Швы сниму сам.
— Хорошо.
Мне жутко не нравилось смущаться, тем более я совершенно не понимала, как на это реагировать.
— Кай, зачем? — Я показала на ладонь. — Достаточно слов. Хотя, думаю, увидь целитель, что я там тебе наштопала, он бы меня собственноручно в заросли кактусов на лечебное иглоукалывание запихнул.
Кайден едва заметно улыбнулся, пожал плечами.

ГЛАВА 7

Что можно успеть за без малого две недели полета? Многое. Очень многое. Это Кайден выяснил на практике.
Пока их разношерстная компания ехала в колеснице, он складывал мозаику прошлой жизни, краем уха слушая тихую перебранку Летты и Эмриса. Девушка задалась целью вытрясти из проклятия все, что оно знает о лепреконах. И у нее это получалось гораздо лучше, чем у охотника — совладать с памятью.
В голове творилась такая мешанина, что любой вставший на место кусок, даже самая обычная мелочь, был в радость. Неизвестно, или по закону подлости, или те, кто лишил прошлого, перестарались, но ярче всего вспоминались именно незначительные детали, а не что-то глобальное.
…Первая пара клинков, которую вручил отец, чье лицо и имя оставались для Кайдена тайной. Но клинки были весьма недешевые. Темная сталь с серебристым узором стояла перед глазами.
…Магия фейри, что струится по жилам и может обуздать любую стихию, кроме тьмы. Ощущение восторга и торжества, когда у него получалось.
…Редкие полосатые розы в саду матери. Их любила одна девушка. У нее была длинная льняная коса — все, что он помнил.
А еще помнил, что когда-то испытывал к светловолосой особе теплые чувства. И Кай понимал — к Летте он чувствует что-то похожее. Но немного иначе, по-другому, острее, ярче.
Казалось, с каждым днем пути девушка все больше прорастает в его душу, заставляя оживать. И задавать вопрос: действительно ли Неназванная отпускает охотников? А если нет, то куда они исчезают? Гибнут? Или все же уходят, заслужив покой? И заслужил ли он его? И как узнать?
В день, когда Кай очнулся без памяти в храме богини ночи, он просто понял, что стал охотником. Не было ни грома, ни молний, ни гласа. Тогда это показалось ему хорошим знаком: Неназванная — отличный полководец, не любит пускать пыль в глаза. Все четко и доходчиво. Возможно, и сейчас он просто поймет.
Но обрывки прошлой жизни, что медленно становились на место, меняли Кайдена. Теперь он знал, что покорность судьбе и смирение не были ему свойственны, что это — часть печати на памяти, которая, кроме воспоминаний, блокировала еще и некоторые черты характера. Охотник словно находил себя заново, знакомился с собой. И новый-старый Кайден решил, что займется поисками ответа на свои вопросы сразу, как только поможет Летте.
Одержимость, которую они сотворили с Эмрисом, помогла на две недели избавить девушку от последствий разрушения печати. Но это не означало, что она в безопасности. Крупинка за крупинкой, крохотная искорка за искоркой, сила Летты снимала печать, медленно приближая развязку. А проклятие, то самое, первое, которое Кай, видавший всякое, по-прежнему не мог отнести ни к одному из известных, по капле набирало мощь.
И неизвестный маг это чувствовал. Химеры становились злее, наглее. Одним рассеченным виском охотник не отделался. Правда, от Летты ранения удалось скрыть. В роль вышивальщицы по охотникам вживался Эмрис. Он ругался, бурчал, обзывал их противника тупицей, потому что не понимал, зачем тратить силы на девушку и отправлять химер, если проклятие скоро ее и так убьет.
Кайден тоже не мог этого объяснить. Зачем химеры? Не терпится убить? Или тут было еще что-то? Разгадка крутилась в голове, но поймать ее за хвост пока не удавалось. А самое логичное предположение — касательно невыдержанности темного Кая не устраивало. Слишком явно, слишком просто.
Кстати, о другом проклятии. Точнее, о том, кто за него себя выдает. Об Эмрисе. Маскирующаяся под проклятие сущность имела феноменальную способность выводить охотника из себя. Будь котопопугай материальным, непременно бы схлопотал по наглой морде. Однако Кай мог с уверенностью сказать, что при всей изворотливости Эмрис крепко прикипел к нему, а еще больше — к Летте. Охотник прекрасно понимал, что для девушки кот — друг, старший товарищ, но не парень. Однако ухаживания Эмриса, которые Летта всерьез не воспринимала, а порой даже не замечала, — он же проклятие! — раздражали.
Впрочем, Кай и сам недалеко ушел от Эмриса. Пока был охотником, его занимало только дело, девушкам в его жизни не было места. До храма Неназванной у него имелся опыт в общении с дамами. И даже была любимая. Однако память из лоскутов — не лучший советчик.
Кайден чувствовал себя так, словно бегал по полю, утыканному магическими ловушками. Знаки внимания вызывали у Летты удивление и оторопь, хотя Кайден был уверен, что симпатичен девушке. И симпатия эта иного рода, чем та, что она испытывает к Эмрису. Это не могло не окрылять. И толкать на новые эксперименты на основе всплывающего в памяти опыта.
Спасал легкий характер Летты. Или не спасал. Тут как посмотреть. С одной стороны, Кай мог продолжать ухаживать за девушкой, не боясь вызвать подозрений у нее. С другой — для Летты он оставался охотником. Борцом с темными, с химерами.
А еще Кай понял: то, что он назвал ее работой, сыграло с ним злую шутку. Теперь девушка стала сама считать себя работой. Охотнику не оставалось ничего другого, кроме как заботой и вниманием доказывать обратное. Именно так, а не комплиментами, не поцелуями рук, не чуть более продолжительной, чем требовалось, поддержкой, когда девушка притягивала чье-то невезение.
С невезением тоже большой вопрос. Никто из лепреконов не притягивал невезение. Откуда эта особенность взялась у Летты, неясно.
Лепреконы могли лишь одарить везением. Их магия направлялась в таком случае на конкретного человека или нелюдя, а точнее — на конкретную цель. Бить везением, растрачивая силы, могла только Летта. Так вот, благодаря их магии тот, кому повезло, мог быстрее прийти к цели. При условии, что к ней стремился. И действовал сам, не за счет других. У внутреннего везения лепреконов был тот же принцип. Они не были всемогущими, просто если у них была цель, магия помогала достичь ее чуть быстрее. Но у магии лепреконов были свои нюансы, которые Летта сейчас старательно изучала.

— А как я пойму, что человек, например, хочет использовать кого-то против его воли? Как выяснить, не нанесет ли его желание кому-нибудь вреда? — От усердия я сильнее стиснула стило.
Без малого две недели Эмрис при молчаливом участии Кая пытался вдолбить в мою голову знания по магии лепреконов, и все равно я не понимала главного: как, опунция вам в салат, они определяют, кому помогать, а кому нет?!
В остальном более-менее ясно. Чары лепреконов не исполняют желания, а помогают достичь цели или усиливают магию, если их добавить к чуждому заклинанию. Их нельзя швырять, как гирю, цель нужно конкретизировать. Иначе можно выгореть.
Когда я возмутилась тем, что Эмрис «забыл» об этом сказать, когда я с везением наперевес скакала по лесу гиан, он заявил, что тогда не был уверен, нужна я ему или нет. И кстати, выгореть я не могла и не могу — печать ограничивает мои силы.
В общем, за плохую память проклятие получило от меня по клюву, но легче не стало. Я все еще не разобралась, как узнать, кого отправить гулять, а кому — букет ромашек. Везения. Потому как если поможешь тому, кто задумал дурное или решил чужими руками жар загрести, — просто зря потратишь силы, магия не сработает, рассеется. Вот в чем причина привередливости лепреконов. Они об этом не распространяются, естественно.
Вон Арвель не в курсе, хотя мать и тетка лепреконы, да и нянька-советник с женой тоже. Хотя с братца станется — может, и знает, но думает, что это отговорка. Или не видит в своем желании заполучить ту фрейлину ничего плохого.
— Понять, кому можно помочь, а кто решился на дурное, просто. Вы, лепреконы, это ощущаете интуитивно, — прошептал прямо в ухо хомячок на моем плече.
Хотя мы вполне могли говорить нормально — колесница пустовала, наша троица была единственными пассажирами: лето, сезон, много транспорта, идущего в Агрону — столицу Хевина, одного из четырех королевств оборотней, где Кара видела ундину. Иногда возницам не везет, и приходится лететь порожняком. Нашему, видимо, очень не везло, потому что у меня одно за другим сломалось три стержня (теперь я их покупала пачками), оторвалась пуговица на блузке и нога распухла — укусила оса.
Хорошо еще, что до посадки в карету я отправила очередную партию семян для отца, а то, чувствую, пришлось бы скакать по салону, собирая их с пола.
Перевод на дополнительную закупку семян и черенков отец прислал в начале первой недели. Похоже, ему понравилось то, что я купила на ярмарке альвов. На каждой остановке я приобретала новые, понемногу, чтобы денег хватило подольше, и отправляла домой с записками для отца и радостными воплями для сестер и мамы, как мне нравится у альвов. Обратный адрес не указывала, только имя. А штемпель воздушная доставка ставит только при получении.
— Интуитивно ощущаете, — задумчиво повторил Эмрис, глядя блестящими бусинками глаз на возницу, который громко болтал со сменщиком. — Хотя это, видимо, не про тебя. В общем, забудь.
— Как это забыть? — возмутилась я. — А как мне помогать? Нападет на нас химера, что делать?
— Обычные варианты тебя конечно же не устраивают? — фыркнул Эмрис.
— Это какие?
— Упасть в обморок, бросить в химеру туфелькой…
— …надавать одному вредному проклятию по мордочке? — подхватила я.
— Я так понимаю, что нет? — театрально вздохнул хомяк.
Кайден, молча слушавший нашу перепалку, лишь хмыкнул. Отогнав мысли об охотнике, я вернулась к проблеме везения.
— В обморок можешь падать сам, если уж так хочется, а мне понятно и ясно скажи, что делать?
Химеры темного, одна хуже другой, посещали нас с завидной регулярностью, еженощно. Кайден и Эмрис, акация их подери, умудрялись скрыть от меня часть нападений. При желании проклятие могло заболтать кого угодно так, что и не заметишь, что с тебя сняли подштанники. Но в последние дни я не велась на провокацию. Правда, и помочь особо не могла. Поняв, что маневр с отвлечением не удался, Эмрис, которому с недавних пор мне очень хотелось общипать перья с крыльев за излишнюю летучесть, банально возносил меня над верхушками деревьев. И оттуда великодушно позволял пульнуть в Кая везением. Обычно к тому времени тот справлялся сам. Вот я и задалась целью научиться правильно применять магию, чтобы одаривать ею охотника до нападения.
— Ну?
— А кто его знает, — задумчиво отозвался хомяк. — Надо думать. Угораздило же меня вытащить самого ненормального лепрекона на континенте.
И это мне говорит живое проклятие, в памяти которого столько всего, что не во всякой библиотеке уместится? Откуда это богатство к нему привалило, кот не признавался. Уж точно не из головы принца.
За две недели провалов к названому братцу я убедилась, что знания — точно не то, к чему тянется сильф. Маэль — да. Арвель — нет.
Но проклятие сидело в голове разгильдяя-братца, а не в голове фейри и не в закрытой секции библиотеки короля сильфов, откуда Арвель стащил книгу, с помощью которой вызвал меня. Так откуда знания? Может, Эмрис, как всегда, недоговаривает? И до принца он обретался в голове какого-то профессора?
— Попробую направлять силу на Кая. — Я бросила быстрый взгляд на занятых разговорами возниц, повернулась к охотнику: — Как думаешь, получится?
Кай задумчиво посмотрел на меня, нахмурился, что-то мысленно прикидывая. Медленно кивнул.
— Только направляй везение на силу охотника. Магия фейри во мне заперта.
— Не фейри, а сокровищница прямо! — Эмрис, цепляясь за воротник блузки, спрятался от руки Кайдена за моей шеей. — Замок на замке!
— Это плата за дар богини, — опередил Кайден мой вопрос.
Чем больше я общалась с охотником, тем меньше мне нравилась его богиня. Конечно, она давала возможность жить дольше, но и забирала много. Фейри без магии. Его сила ведь не выгорела, она по-прежнему бурлит в крови, он ее чувствует и… не может воспользоваться.
— Это приемлемая плата, — усмехнулся Кайден, правильно истолковав мое сердитое сопение.
А потом вытянул руку и накрыл мою ладонь своею, заставляя расслабить стиснутые пальцы.
— Осторожно, это последнее стило, — спокойно предупредил он, но готова поклясться, что в глазах его блеснуло веселье.
Кайден будто оживал в такие моменты. И каждый раз я ловила себя на том, что затаив дыхание смотрю на фейри и очень не хочу, чтобы он опять превращался в холодного охотника. Но ведь он охотник! Честно говоря, убеждать себя в этом все сложнее. И мысли о том, что охотников иногда отправляют в отставку, посещали меня все чаще.
Хруп!
Последнее стило я все же сломала.
— Будешь теперь пальцем писать! — ядовито прокомментировал Эмрис. — Или память тренировать! — проворчал он, спускаясь по рукаву и оттаптывая толстыми золотисто-пятнистыми лапами нам с Каем пальцы.
Кайден поймал проклятие за шкирку и пристроил на сиденье. Я огляделась. Пришлось признать, что Эмрис прав — на небе зажигались первые звезды. Пока прилетим, лавки с писчими принадлежностями закроют. Хорошо, что хоть справочная служба при станции работает круглосуточно. А то бы пришлось ждать до завтра.
Так, а что я собиралась сделать вот только что? Ах да… Везение для Кая.
Я покосилась на возниц: им явно нет до пассажиров никакого дела. Убедившись, что мои эксперименты останутся незамеченными, прикрыла глаза, сосредоточилась. Пальцы слабо защипало — с каждым разом везение откликалось все быстрее. Возможно, дело в тренировке. А может быть, в печати. Треклятая печать медленно исчезала. Узоры на ладонях неумолимо разрастались, все больше напоминая четырехлистники.
Спокойно. Красивые узоры. А печать… Найдем родителей — поправим.
Я открыла глаза, убедилась, что пальцы окутаны золотистыми искрами. Теперь направить на силу охотника. Представила, что в груди Кайдена сияют такие же руны, как на его оружии. Бело-зеленые. Искры потекли на рубашку фейри. Впитываясь, они зажигали под ней руны. Кай, нахмурившись, следил за выкрутасами моей магии с интересом.
— Надо же, попала! — довольно сообщил Эмрис, перебравшись на спинку сиденья. — Эй, хватит! Ты же ему на один вечер везения отсыпаешь, а не на полет к богам!
Поняв, что действительно немного увлеклась, я убрала искры с пальцев.
— Ну что, готов к ночным подвигам? Всех химер положишь? — полюбопытствовал хомяк, глядя на Кая. — А то я хочу предложить разделиться. Пока Летта к Арвелю сгоняет, ты химерам головы поотстригаешь, а я полетаю по адресам?
— Уверен? — с подозрением спросила я.
С чего это он решил проявить инициативу?
— Абсолютно! Заодно и крылья разомну! — приосанился хомяк, потешно надув щеки.

В Агрону прибыли, когда на небе вовсю светила луна. До полета к принцу оставалось два часа. Но с моим невезением можно было смело утверждать, что меньше четверти часа. И потому меня оставили на видном месте, посреди толпы, куда химеры не сунутся — создания темного нападали, когда мы оставались втроем. По словам Кая, когда рядом много посторонних, направить химер сложнее, погрешность выше. Я даже предложила нанимать нам попутчиков, однако пришлось признать, что мы не настолько богаты.
А сейчас Кай отправился за ключами от гостевых комнат. Эмрис — в справочную. Возвращаться обратно не собирался, заявив, что сразу приступит к поискам ундин из списка. Рвение проклятия настораживало.
— Осторожно! — Кайден, незаметно подошедший ко мне, подхватил под локоть, я привычно вцепилась в его руку. — Извини, что долго. Забронированные комнаты оказались заняты.
Кто бы сомневался!
— Но нам нашли другие, — довольно сообщил Кай, подхватив с земли сумку с вещами. — Правда, они далеко, в парке, что за станцией.
Почему комнаты в бывшем домике садовника оказались пустыми, я поняла, когда мы шли через темный парк. Они находились не просто далеко, а очень далеко от станции.
Кай зажег для меня светляк, снова не по назначению применив магию охотника. Либо Неназванная терпелива, либо она не видит ничего плохого в небольшом злоупотреблении.
Идти под руку с Кайденом через живописные заросли, бывшие когда-то шикарным парком… По выбитой дорожке… Не спотыкаясь — источники невезения далеко… Мм, красота!
Кайден остановился у пышного куста гортензии, отломил ветку с тремя круглыми светло-сиреневыми соцветиями, которые в свете магической искры смотрелись совершенно белыми. Протянул с улыбкой, от которой я замерла. Неужели оттаял? Ожил? Хотелось верить, и было страшно — вдруг ошибаюсь? Я улыбнулась в ответ, взяла цветок. Кайден не сразу отпустил мои пальцы — мимолетное прикосновение заставило сердце забиться сильнее.
И мы пошли дальше молча. Почему-то казалось, что если я произнесу хоть слово, то уничтожу нежный цветок доверия, что распустился между нами.
Когда подходили к покосившемуся дому садовника, увитому виноградом и плющом, Кай задумчиво сказал:
— В прошлой жизни я бы подарил тебе огромный букет роз. Но, думаю, тебе бы не понравилось.
Неожиданно. Я улыбнулась. Букет роз оставил бы меня равнодушной, это точно. Я сама могу кому хочешь его подарить. И оформить или прислать вместе с кустом в красивом кашпо. А вот фиалка, сдобренная тьмой, или ветка гортензии с куста из заброшенного сада — это уже интересно.
— В прошлой? Ты что-то вспомнил? — Я покосилась на Кая.
— Вспомнил. Правда, это как смотреть на что-то через туман. То одно появится, то другое, об остальном только догадываешься.
Кай погладил мою ладонь, я по привычке держалась за его руку.
— И о чем же ты догадался? — не удержалась я.
А что, и так две недели не спрашивала, изнывая от любопытства. Теперь просто не могла упустить шанс узнать, кто он.
— Моя семья не бедствовала, это точно.
У охотников нет семьи, и потому они не привязаны к стране, к месту, к дому. Если Кай говорит о семье, значит, с ними что-то случилось. Я молча сжала его пальцы.
— Не о чем жалеть. — Кай улыбнулся. — Я помню далеко не все, но то, что со мной случилось, с ними не связано. Они были живы, когда я стал охотником.
— Ты уверен?
— Да, я тоже удивился. Но в те времена богиня не была так строга в выборе. Стать охотником можно было, и имея семью. Это считалось честью, которой гордились, об этом говорили с восторгом. Охотники оставались частью семьи, как военные. Они приезжали домой, и родные встречались с ними.
В какие же древние времена он жил?
— Значит, им сообщили, что ты стал охотником? Но ты не приехал ни разу… Почему они тебя не искали?
— Не знаю. — Кайден помог подняться по скрипучим ступенькам на крыльцо. — Возможно, я был не таким уж хорошим, и от меня были рады избавиться. Или те, кто забрал мое прошлое, сказали им, что я мертв. Я и был мертв. Внутри.
— Они так просто поверили? — ужаснулась я.
— Возможно, их убедили в этом.
— Я бы не поверила.
— Я знаю.
Два коротких слова. Кай — близко, так близко, что я чувствую его тепло. И мир исчез. И само собой забылось, что он охотник, а я — его работа. «Я знаю». И я знаю, что мне хорошо рядом с ним. И это уже не просто дружба.
— Поберегись! Земля, земля, я воздух! — проорало что-то сверху.
Кай быстро оттолкнул меня к перилам, в дверь на полном ходу врезалась огромная желтая сова.
— Чего смотрите? Я молодец! — прокряхтела птица, молотя по полу крыльями и пытаясь перевернуться со спины на живот. — Тьфу ты! — Оставив бесплодные попытки, она широко раскинула крылья и, скрестив лапы, как ни в чем не бывало продолжила: — Этот городишко — как огромная клякса! А их берег моря? Там зигзагом построили! Магией дома обмотали, чтобы не смыло, и сидят!
Тут сова встряхнулась, уменьшилась, и желтый мышонок деловито подбежал к моей туфле.
— Радуйтесь! Нам всего три дома обойти надо, два — тут неподалеку, один — на побережье. Начнем с того, что в полумиле отсюда. Там у хозяина дома такая ряха, прямо написано: «Буду защищать, пока перепонки не склеишь». Самое то для нашей ундины!
Я собиралась наклониться, чтобы поднять мышонка, но Кай опередил, ловко подцепив проклятие за шкирку.
— Вообще-то я ее проклятие! — ехидно напомнил Эмрис, желтые глаза нагло блеснули.
— Уверен? — насмешливо спросил Кай, сажая его себе на плечо.
— Уже не очень, — пробурчал мышонок. — Он тиран, Летта, зачем он нам такой нужен?
— Незачем, — хмыкнула я. — Везения тебе отсыпать?
— С чего вдруг? — насторожилось проклятие.
— Раз Кай нам не нужен, у него сегодня выходной. Значит, сражаться с химерами нам. Ты же не бросишь девушку в беде?
— Девушку — брошу. Тебя — нет. Кай, а давай я на тебе постоянно ездить буду? У тебя плечи шире, сидеть удобнее.
За шуточной перебранкой, напомнившей о сестрах и родителях, мы обошли несколько комнат. В домике было немного затхло, но чисто. При желании мы могли занять каждый отдельную спальню. Эмрис тут же объявил, что его — та, которая ближе к моей, потому что он не может долго быть далеко от меня. Кай ему напомнил о полете над городом и отлучках, когда он не хотел что-то делать. Проклятие тут же объяснило, что это исключения, призванные беречь здоровье и процветание Эмриса.
Мимо цветущего проклятия я не смогла пройти. Подтрунивая друг над дружкой, мы перекусили купленными на станции пирожками, запили водой. Эмрис тоже слопал один, пожаловался, что вкус чувствует, а вот насыщения нет. Сожрал еще три. Прекратил это безобразие Кай, отодвинув от прожорливого проклятия тарелку с уцелевшими пирожками и предложив проверять глубину желудка на листьях. Благо деревьев вокруг дома много, слона накормить хватит, не то что мышь. Зря он про слона. Видели желтых слонят в коричневое пятнышко? А я видела. И даже уговаривала покатать. На что услышала: лимит поездок на проклятиях я превысила еще в лесу гиан. Слоненок тут же исчез, и вместо него прямо на краю тарелки вновь материализовалась наглая хомячья морда, лихорадочно заталкивающая еще один пирожок в безразмерные защечные мешки.
К Арвелю я провалилась в тот самый миг, когда прицелилась в хомяка скатанным куском бумаги. Выпала я почти мгновенно в кабинете братца, и шарик попал точно в постную физиономию Арвеля, сидящего в кресле.
— Совсем озверела, сестрица? — возмущенно потер лоб сильф.
— Не поверишь, но я целилась в проклятие.
Принц подал мне руку, помогая встать с ковра.
Всего-то пара подзатыльников, и парень вспомнил о вежливости.
— В проклятие? Тогда надо было брать левее. — Он сердито кивнул на Маэля, устроившегося за столом с книгой.
Фейри насмешливо улыбнулся:
— Я могу и не помогать. Дорогу к старшему придворному магу напомнить?
Арвель покосился на дальний угол кабинета. Я обернулась. Кресла и диван были сдвинуты, ковер свернут, на полу красовалась необычная геометрическая фигура, напоминающая несколько вложенных друг в друга прямоугольников с птицей в середине.
— Маэль считает, что я связан с тем, кто дал проклятие наемнице, — пояснил принц и сердито наябедничал: — Восьмая схема за сутки. Это не друг, а маньяк какой-то.
Сильф задумчиво посмотрел на меня:
— Знаешь, если бы я мог провалиться с тобой, уже давно бы провалился.
О нет, не надо мне такого счастья!
— Крепись, братик! — Я похлопала прозрачной ладонью по плечу страдальца. И Маэлю: — Как успехи?
— Никак. — Фейри отложил книгу, потер ладонями лицо. — Арвель, ты как себя чувствуешь?
— Забодал ты уже! Нормально я себя чувствую! — вскипел сильф, светлые волосы всколыхнул ветер, крылья заклубились белым туманом.
— А что случилось? — полюбопытствовала я.
— Ничего! — Арвель нервно пробежался по кабинету и, споткнувшись на ровном месте, едва не пробороздил носом пол.
— Вот! — поднял указательный палец Маэль.
— Да что «вот»?! Что «вот»?! — Волосы принца реяли, как стяг на ветру. — Подумаешь, у меня сегодня неудачный день!
Неудачный? Интересное совпадение.
— А насколько неудачный? — Я подошла к столу и заглянула в книгу, что читал Маэль.
«Вымышленные производные темных сил. Забытые мифы: темное везение и проклятое везение в исследованиях профессора Сэмира Нидда».
— Ничего такого, чтобы полночи пытать меня своими схемами и глупыми сказками! — вспылил Арвель. — Подумаешь, споткнулся, нога подвернулась, пуговица от камзола отлетела. Со всяким может случиться! А этот паникер уже целую теорию заговора придумал!
Со всяким, да не со всяким. В совпадения не верю. Сначала невезучий лепрекон, теперь принц?
— Вон! Даже сказки этого… Нидда вытащил откуда-то! — продолжал ворчать Арвель.
— Что за сказки?
— И ты туда же? А ничего, Маэль, что этот твой профессор украл у моей бабки половину жизни? — Принц сердито зыркнул на нас и выскочил из кабинета.
М-да, на ферму его на денек — прополка отлично успокаивает.
— Что за профессор такой? — Я уселась в кресло. — И что за везение у тебя там? Почему оно?
— Потому что на Арвеле не проклятие, — задумчиво сказал Маэль, захлопнул книгу, откинулся на спинку и, заложив руки за голову, посмотрел в потолок. — Это точно. Я проверял несколько раз. В том числе и по схемам придворных магов. Пришлось проконсультироваться, сказать, что троюродная тетка странно себя ведет. А к законникам идти считает ниже своего достоинства.
Выдавать все секреты мне не хотелось. Но совесть впивалась острыми колючками в душу: что, если это из-за меня на Арвеля невезение напало? Или хуже: вдруг мое проклятие зацепило, то самое, первое? Пока думала, сказать или вначале посоветоваться с Каем и Эмрисом, Маэль решил ответить на вопросы:
— Профессор Нидд, Сэмир Проныра. Когда-то он стал причиной скандала в королевском семействе. Но до этого числился придворным ученым, исследователем. Тот еще был авантюрист. Специализировался на мифах и преданиях о темной ворожбе. Доказывал, что в каждом слухе и сказке, которую рассказывают детям селяне, есть доля правды. Камнем преткновения для него стал почти неизвестный миф о темном везении, или проклятом везении. Тут он как ни бился, но реальной подоплеки не находил. Лепреконы не особо общительны и часто скрывают, кем являются.
Я кивнула.
— Он их отыскивал, вел беседы. Писал статьи, в которых развивал разные теории происхождения мифа. Схемы, расчеты, но ничего так и не доказал. Но вот в чем фокус… Он выдвинул такую теорию. То, что к человеку или нелюдю применили проклятое везение, то есть темное везение, заметить невозможно, но пострадавшего будут преследовать мелкие неудачи, которые потом и приведут к смерти.
Оптимистично. Два проклятия и еще вот эта пакость? Да я прямо магнит для удачи! Со знаком минус.
— Он считал, что о темном везении практически никто не знал, потому что это не обычная сила лепреконов, а нечто, полученное искусственно. Процесс сложный, поэтому его забыли. Проще просто проклясть.
Или не забыли.
— Почему именно везение? Может, Арвелю сегодня просто не везет?
— Не только сегодня.
— А это может быть из-за нашего с ним проклятия? Из-за нашей связи? — выбрала я нейтральный вариант.
Не скажешь же: «Я — невезучий лепрекон, это из-за меня ваш принц спотыкается!»
Маэль оторвался от созерцания потолка, хитро улыбнулся:
— Это точно не из-за него. И если уж на то пошло, на нем… — кивнул в сторону двери, — вообще нет проклятия. А ваша связь — кто-то специально замаскировал ее под связь с проклятием. На самом деле вы с ним просто побратимы.
Шустрый, однако, фейри. Сколько всего за день успел понять! Только вот… почему Арвель не скачет с радостными воплями?
Я нахмурилась:
— Почему ему не сказал?
Улыбка Маэля стала шире.
— Не хочу лишать его твоего общества. Кто еще даст подзатыльник наследному принцу? Или оттаскает его за ухо?
— Решил присоединиться к советнику и тоже заняться его воспитанием? — хмыкнула я.
— Решил не дать другу сделать ошибку. Ты его злишь, но он ждет тебя, Летта.
Честно говоря, я тоже привыкла к его вспыльчиво-неуравновешенной облачности. Даже иногда сожалела, что нельзя познакомить сильфа с сестрами, они бы обрадовались братику. Даже такому своеобразному.
— Погоди, если мы с ним… — Я пропустила «не связаны проклятием», за дверью подозрительно зашуршало. И шепотом: — Какого банана я сюда каждую ночь прилетаю?
— Не знаю, — развел руками фейри. И едва слышно добавил: — Думаю, тебя сюда специально направляют.
— Но кто? — ошеломленно моргнула я.
Впрочем… Глупый вопрос. Эмрис! Ох, обдеру кому-то уши за девичью память!
— Но зачем? — исправилась я.
Фейри снова развел руками и совсем тихо предположил, лукаво поглядывая на дверь, за которой воцарилась тишина:
— Возможно, та темная сущность, которую мы приняли за проклятие, считает, что тебе полезно пообщаться с Арвелем?
— Темная сущность?
Фейри кивнул.
Восхитительно. Проклятие оказалось порождением потустороннего мира, мира темных туманов. И, как всегда, забыло об этом сказать!..
Вспышка переноса стала полной неожиданностью. Я вывалилась у нашего домика, аккурат за спиной Кая.
— С прибытием! — радостно поприветствовал хорек на его плече.

То, что Летта очень зла, стало понятно, когда она в два шага подлетела к Кайдену, обдав вихрем золотых искр, и сцапала хорька так быстро, что тот не успел улизнуть.
— Кто ты такой? — Летта трясла Эмриса за шкирку. — Ты зачем отправляешь меня к Арвелю?
Второе явно злило девушку больше, чем то, что темная сущность с душой так ей и не призналась в своем непроклятийном происхождении. А вот новость, что ее переносит к принцу Эмрис, действительно удивила. Вывод напрашивался сам: переносы Летты — вовсе не досадная случайность, не поддающаяся изучению и логике. Просто их многоликий друг умеет контролировать порталы.
— Да с чего ты решила, что это я? — Эмрис обернулся песчаным котом, бухнулся на землю (естественно, девушка такую тушу не удержала), оставив в ладони Леты изрядный клок пятнистой шерсти, и незаметно попятился.
Зная привычку темного улетать или убегать от разговоров, охотник быстро создал магическую завесу.
— Эй, ты чего это? — возмутился Эмрис, когда уперся пушистой попой в стену.
— Я тоже внимательно слушаю. — Кай скрестил руки на груди.
— Обложили бедное маленькое проклятие и рады! — взвыл кот, кося хитрым глазом. Но, видя, что номер не прошел, вздохнул: — Ладно, все расскажу. — И невинно добавил: — Когда с химерами разберетесь.
Эмрис явно надеялся, что охотник снимет защиту. Но Кай подмигнул ему и под хмыканье Летты переступил границу магического купола, оставив сияющую рунами полусферу на месте.
Химер было три. Создали их, очевидно, зацепив старую скотобойню. Кай не стал разглядывать противников. Прикрытая его щитом, Летта гонялась за попискивающим хомячком. С везением, что ему дали, Кайден быстро превратил химер в тлеющие угли, слушая краем уха разговор девушки и пойманного проклятия, которое та опять держала за шкирку. Разве что не трясла. Кайден про себя усмехнулся: промазал с образом Эмрис, лучше б оставался котом.
— Нет, могу прямо сейчас выложить! — покорно пробормотал Эмрис. — Но там праздник, когда еще мы сможем просочиться в дом и добраться до хозяйки под благовидным предлогом?
Действительно. В доме ундины, той, что неподалеку, торжество. А это удобный повод ее навестить.
— Скажем — дальние родственники! Вот вспомнили, приехали, — вдохновенно продолжал Эмрис.
— И сразу с расспросами? — хмуро подсказала Летта.
Кай вообще не видел смысла во всех этих родственниках. Пришли, представились, попросили о встрече с хозяйкой. О чем и сообщил.
— Получили отказ и ушли, — съехидничал Эмрис. — Это для тебя, охотника, все просто. Пришел — приняли. А ты сейчас не охотник, и будет лучше, если никто не узнает, кто ты такой. А то доведешь до инфаркта нашу ундину, потом придется призрак ее вызывать. Хлопотно!
Охотнику пришлось признать, что сущность права.
— Мы можем представиться курьерами, — задумчиво предложил он, вспоминая, что когда-то действовал куда тоньше, чем сейчас.
— Точно! — Летта посадила Эмриса на землю. — Превращайся в… Ну, в себя, в общем. С руками. Кай, сними купол, пожалуйста, и сделай мне светлячка. Пойдемте, я знаю, что мы ей доставим!
Кайден смахнул купол, направил светляка. Летта радостно заулыбалась:
— Кай, иди туда, там я видела иву, мне нужно пять-шесть тонких веток, чтобы гнулись хорошо! — Она обернулась к ставшему тенью Эмрису: — А ты туда, там дикая роза была. Мне нужны нераспустившиеся бутоны на длинных ножках. Они мелкие, но тоже подойдут. А я за гортензией. А еще мне нужно что-то с большими листьями вместо обертки…
Летта направилась к зарослям гортензии, Эмрис, фыркнув: «Нашли садовника!» — пошел за розами, а Кай, с теплой улыбкой проследив за девушкой, двинулся на поиски ивы. Там, куда показывала Летта, дерева не было. Пришлось облазать половину парка, прежде чем обнаружилась нужная ива. Прямо рядом с дорожкой, по которой они шли к домику. Похоже, невезение Летты уже не чужое, а свое. И оно заставляет ее ошибаться.

— Доставка! Букет для леди Заарн, лично в руки! — Я радостно, словно только что узнала о выигрыше в лотерею, улыбнулась лакею.
За внушительным забором респектабельного особняка звучала музыка, раздавались веселые голоса. Празднование в доме ундины было в самом разгаре. Однако привратник не торопился пропускать припозднившихся курьеров к хозяйке.
Мужчина (судя по едва заметно мерцающим в темноте зрачкам — оборотень) настороженно зыркнул по сторонам, окинул цепким взглядом мой походный наряд и букет в кокетливой обертке из лопухов: пышная гортензия и мелкие, едва проклюнувшиеся розовые бутоны в обрамлении согнутых дугами ивовых прутьев. Принюхался, показал на Кая, замершего за моим плечом:
— Это кто?
— Стажер! Учу профессии! — соврала я.
За годы работы в цветочном бизнесе и не такое видела. Был у нас один флорист, букеты клиенты расхватывали на ура. Когда его не видели. Когда видели, теряли дар речи — не укладывалось в их головах, что детина зверского вида с косой саженью в плечах может быть помешан на составлении букетов.
— Стажер, говоришь? — оскалился привратник.
— Жених, — ровным голосом сообщил Кай.
Я поперхнулась воздухом, в кармане удивленно пискнул Эмрис. А охотник продолжил как ни в чем не бывало:
— Не хочет работу бросать, вот и пришлось стажером наняться.
Оборотень снова принюхался, понимающе хмыкнул. А потом спросил, глядя на Кая в упор:
— Нож не отдашь?
— Нет.
— Тогда пусть сама идет. Не бойся, провожу. И зверушку тут оставьте. — Привратник ткнул пальцем в мой карман. — Не могу понять, чем она у вас таким натерта, что запаха почти нет.
— Средство от блох! — Я вытащила хомяка.
Эмрис возмущенно запищал, длинные зубы клацнули рядом с моим пальцем. Я ловко передала его Каю. Ничего, перебьется. Ему не привыкать, уже был матерью семейства землероек, побудет и блохастым хомяком.
— Не обижайтесь, ребята, такая у меня работа, — пробурчал привратник, пропуская меня в калитку.
Никто обижаться и не собирался, главное — за забор я попала. Хорошая у мужа ундины охрана.
Оборотень провел меня по тропинке, что пролегала между каменным забором и высокой стеной кустарника, упираясь в лестницу. Там нас встретил еще один оборотень, явно лакей. Он и отправился докладывать леди обо мне.
Коленки почему-то подрагивали, и, чтобы как-то успокоиться, я спросила у оборотня:
— А что за праздник?
— Вторая младшая леди сказала первое слово.
— О-о-о!
Это действительно событие.
Когда Ула и Дика дружно выдали: «Цветик!» — отец с мамой три дня ходили счастливые, а мы с сестрами приставали к младшим, прося повторить, и радостно вопили, когда они произносили заветное слово. Даже обычно спокойная Вейла от нас не отставала.
— Младшенькая долго не говорила. — Лицо оборотня осветила улыбка. — Леди волновалась, про какие-то грехи все повторяла, а вчера — чудо! Сразу и «мама», и «папа», и «дай», и «дядя»! Старшая так визжала, чуть не оглох.
Вернулся лакей, за ним шла стройная ундина, темные волосы которой в свете фонарей отливали синевой. Увидев меня, она запнулась, остановилась, нахмурилась. Неужели узнала? Я ведь тогда была младенцем…
— С праздником, леди! — Я шагнула навстречу женщине. — Вам букет. Называется «Лунный парк».
— Неужели?.. — Ундина схватилась за сердце.
Букет у меня своеобразный, конечно, на любителя, но не настолько, чтобы в обморок падать.
— Леди? — всполошились оборотни.
— Все хорошо! — остановила она их. — Идите!
Лакей сразу выполнил приказ, а вот оборотень-привратник замялся:
— Вы уверены?
— Да… — Глаза ундины влажно блеснули.
Я не понимала, почему она разволновалась. Словно… словно… она моя мать? В смешанных парах дети наследуют способности родителей через одного. Почему до сих пор не приходило в голову, что она может быть моей матерью?
— Живая! — Женщина подбежала ко мне и обняла, всхлипнула, глядя в глаза. — Столько лет я корила себя за то, что сунула этот, акула его сожри, кошелек в колыбельку! Зачем я туда поехала? Почему не вернулась домой? Они бы тебя защитили!
— Кто? — Я смотрела на ундину и ничего не чувствовала.
Ничего сверх того, что она мне приятна. Симпатия, которая возникает, когда встречаешь хорошего человека или нелюдя. И не более. Может, нужно привыкнуть к тому, что она моя мать? Или услышать?
— Вы моя мать?
Ундина всхлипнула, посмотрела круглыми глазами, вытерла тыльной стороной ладони слезы. И виновато улыбнулась:
— Нет, девочка, не мать. — Женщина сжала тонкими пальцами мою ладонь в митенке. — Я расскажу тебе все, что мне известно, Лина. Не знаю, какое имя тебе дали, но я тебя назвала Линой, когда нашла на берегу.
— Летта, — улыбнулась я. — Меня назвали Леттой. Виолеттой.
— Красивое имя, и тебе подходит. А я Эсса, я бы могла стать твоей матерью, если бы не была так молода и так глупа, — грустно представилась ундина.
Эсса провела меня в беседку, подальше от веселящихся гостей. Она волновалась, нервно кусала губы. Я решила начать первой:
— Как вы узнали, что я — та самая девочка, которую у вас украли?
— По следам маячка. Когда я его с тебя снимала, я торопилась и боялась, а еще у меня еле хватило сил. След получился своеобразный. Вряд ли есть еще один такой косорукий маг, какой я была двадцать лет назад.
— Сколько вам тогда было?
— Почти восемнадцать…
О чем мечтают девочки, которым почти восемнадцать? О любви, принцах и прогулках под луной. Вот и Эсса мечтала. А ее мать хотела выдать непоседливую дочь за сына оборотня старше ее на целых семь лет. Старик-отец увидел морскую деву на ярмарке.
Эсса сбежала. В Хевин. Посчитала, что у оборотней ее искать не станут. Однажды вечером она гуляла у моря и увидела мужчину с младенцем на руках. На заботливого отца он мало походил, скорее на наемника, особенно когда замахнулся на младенца ножом. В ужасе ундина вызвала волну, наемника унесло в море, а люльку с младенцем — прямо ей в руки. Тогда она и сняла маячок.
Будь моя спасительница старше, она бы пошла в полицию. К законникам или к родителям. Но девочка испугалась и побежала дальше, благо жемчуга захватила много. В Ронате ее обокрала моя первая приемная мать. Там же Эсса познакомилась с парнем-оборотнем. Он поверил ей и стал помогать в поисках. Но меня не нашли. Потому что искали одного младенца, а не двух.
— А оборотень… — Ундина тепло улыбнулась. — Представляешь, это был тот самый парень, за которого меня просватали. Без его ведома, просто потому, что он сказал, что видел симпатичную ундину на ярмарке. Он тогда даже еще не знал, что родители сговорились. Мы вместе уже двадцать лет.
Я была рада за ундину, но меня интересовал наемник. Кто он? Какой расы? Откуда? Видела ли ундина его раньше? Или потом?
Оказалось — видела. После моего спасения — трижды. В первый раз — сразу после того, как внезапно оказалась мамой крохотной девочки и приехала в Ронат. Во второй — спустя несколько лет. Если он ее и узнал, виду не подал. И встречи не искал. Еще бы он искал! Муж Эссы — глава местной полиции, которого законники за глаза прозвали Яростным. В третий раз ундина видела наемника, когда его тело нашли в той самой бухте, где он пытался убить меня. Это случилось чуть меньше месяца назад.
Конечно же Эсса выяснила у мужа о нем все, что смогла, — страх юности не забывался.
Наемник был фейри. Из элитных. Такой при необходимости мог стать и телохранителем, и тенью, готовой исполнить любое желание хозяина, выдавая себя за простого слугу. За свою помощь он брал баснословные суммы. От законников уходил мастерски. По слухам, пару раз выполнял работу для тех, кому корона не позволяла отправить неугодных к предкам. Погиб банально — поскользнувшись и ударившись затылком о камень.
— Перед смертью он обошел всех местных специалистов по проклятиям… — Ундина задумчиво дотронулась до цветка вьюна, зеленой паутиной окутывающего колонну беседки. — Он собрался ехать к фейри, но не успел.
Споткнулся, упал и очнулся в гостях у предков. Интересное совпадение.
— В бухте, где его нашли, все время что-то происходит. Рыбаки болтают, что там неспокойно, — вздохнула ундина. — Суеверные они страшно, эти рыбаки. Хотя, может, там что-то и есть.
Надеяться на везение в моем случае бесполезно. Значит, буду уповать на невезение. Пусть мне очень не повезет, и, когда пойду в эту самую бухту, встречу призрака своего несостоявшегося убийцы. А что еще делать, если опять тупик? Только выбрать направление и рыть подкоп!
— Объясните, как туда пройти?

Из калитки особняка я выходила под руку с привратником Эссы, иначе бы пришлось ползти по земле, чтобы не свернуть себе шею, зацепив невезение какого-нибудь гостя. В который раз так: стоило забыть про него, как оно тут же нападало на меня с новой силой.
— Ты бы показал ее целителю, а не по улицам бегать разрешал, — сгружая меня в руки Кая, проворчал оборотень. — У девочки какая-то болезнь суставов, да и с координацией проблема. Ей дома сидеть надо, а не букеты разносить!
— Букетов больше не будет! — заверил Кайден.
— Это ты дал лиху! — рассмеялся привратник. — Какая ж свадьба без букетов? И не отнекивайся! У оборотней на это дело чутье, да и смотришь ты на нее… и она… Повезло тебе, малышка! Только косы отрасти, что это ты с такими короткими ходишь, симпатичная девка же. Эх, где мои двадцать лет!
И, насвистывая, ушел.
— Тоже мне, сваха хвостатая, — фыркнул Эмрис. И я была полностью с ним согласна. — Ну что, узнала? — Он деловито взобрался на плечо Кая…
— А ты кто? — Я удивленно разглядывала шар пятнистой желтой шерсти.
Огромные золотистые глаза, нос кнопкой, два острых уха, едва заметные лапы и хвост, которого может хватить на десять хомячков. Кот, не кот… болонка, не болонка…
— Концентрат милоты! — Эмрис похлопал глазами.
— Он собирался пойти посмотреть, почему тебя долго нет. Лететь не хотел, — насмешливо пояснил Кай. — Получилось поговорить?
— Да. — Я протянула карту. — Расскажу по дороге. Заодно новости от Арвеля, там Маэль какую-то мифическую темную магию раскопал. Проклятое везение. Думает, что моего братца им наградили.
Покосилась на Эмриса:
— Я ничего не забыла.
Проклятие (или кто он там… ладно, пока не узнаю, пусть будет проклятием) обернулось золотистой змеей и вольготно расположилось на плечах охотника. Насмешливо покосившись, прошипело:
— Я заранее подготовился, так хоть не задушишь.
— А я жениха попрошу, — хмыкнула я, повиснув на руке у Кая.
— С удовольствием выполню твою просьбу, — улыбнулся в ответ охотник.
— То есть душить будете вдвоем, — подытожил Эмрис, притворяясь расстроенным.
А глаза так и сияли, светились желтыми огоньками смеха. Проклятие прекрасно понимало, что ничего мы ему не сделаем. Кай привык. А я… Я, к сожалению, не умею долго сердиться. Ну, разве что бантиком завяжу для профилактики. За плохую память.

ГЛАВА 8

Бухта действительно напоминала полумесяц.
Пару раз мы с родителями летали на побережье. Но то было другое море — громкое, солнечное, шаловливое.
А здесь… Это море завораживало. Луна серебрила темную воду, превращая обломки скалы, разбросанные по песчаному берегу, в сказочных зверей. Прохладный бриз путал волосы, и в голове появлялись мысли о пледе, расстеленном на песке, о надежном плече, касающемся твоего плеча… О прогулке босиком по мокрому пляжу, по самому краешку прибоя, чтобы сонные волны ласково облизывали уставшие за день ноги…
Светляка не стали зажигать, луна светила ярко. Под шипение змея-проклятия я шагала рядом с Каем, всматриваясь в скалы и навострив уши. И цепко держась за руку охотника — невезение будто взбесилось. Вокруг ни души, а я все равно спотыкалась. Как тут не поверить в миф про проклятое везение?
Кстати, не такой уж и миф. Эмрис, нехотя похвалив сообразительность Маэля, сказал, что проклятое везение вполне себе существует. Правда, это редкость, потому как получить его крайне сложно. Обычное проклятие проще и эффективнее.
Откуда проклятие об этом знает, оно умолчало. А когда я спросила, заверило, что раз у нас планируется ночь откровений, утро старых тайн, — об этом оно тоже расскажет, как только вернемся в дом садовника.
Кая новость о невезучем везении не удивила. Правда, он, хмурясь, признался, что пока не помнит, откуда ему известен этот термин и откуда уверенность, что Эмрис не врет.
Итог: Маэль — молодец, а нам с братцем крупно не повезло. В буквальном смысле слова.
Тихое подвывание отвлекло от размышлений. Кай остановился, Эмрис предвкушающе прошипел:
— Нашли!
Вздох раздался с другой стороны. Потом с третьей загремело железо. Призрак пугал, но не показывался.
— Постой тут, ни шагу никуда, ясно? — Кай стянул с шеи Эмриса, спустил на землю.
Я покорно кивнула, и охотник, вытащив из-под штанины нож, бесшумно двинулся к скалам.
Эмрис свился кольцами, поднял голову, постоял пару секунд, покачиваясь, точно кобра. Обернулся темным облачком и, превратившись в желто-пятнистую морскую черепаху, бодро размахивая ластами, двинулся к воде.
— Ты куда? — удивленно прошептала я, поглядывая на огромные камни, за которыми то звенели призрачные цепи, то раздавался желчный мужской хохот, безжизненный, как высохшие листья.
— Поплаваю немного. Все равно, пока охотник скачет по скалам, нам делать нечего. Кто знает, когда еще я на море попаду?
И Эмрис исчез в воде.
Потоптавшись на месте, я направилась к скалам. Спотыкалась через шаг, но шла. Надо было сразу, как сюда вышли, везения Каю отсыпать. На поимку призрака.
По закону подлости я опоздала.
В лентах магии, вспыхивающих рунами, билось прозрачное создание, отдаленно напоминающее фейри. Видимо, перед тем как растянуться на камнях, наемник успел обратиться к стихии воздуха. Но остановить падение не успел. В итоге остался чем-то средним между человеком и воздушным вихрем. Силуэт мужской фигуры расплывался, черные провалы глаз яростно сверкали, щель вместо рта угрожающе скалилась.
— А-а-а! — Призрак заметил меня и шелестяще рассмеялся: — Вот кто привел охотника! Решила отомстить? Понимаю!
Я сделала шаг, нога подвернулась. Кай мгновенно оказался рядом, подхватил под локоть, не дав улечься лицом в песок. И ни слова о том, что я его ослушалась.
— Как интересно, — протянул призрак. — Ма-а-аленькая леди!
Кай, придерживая меня за талию, подвел к ловушке.
— Ну и чего тебе надо? — насмешливо спросил призрак. — Спрашивай. И пусть твой охотник делает свою работу.
Слишком покладисто.
— А ты ответишь? — Я недоверчиво посмотрела на призрака.
— А ты спроси, — ухмыльнулся он.
— Кто мои родители?
Призрачный наемник пожал плечами.
— Как она оказалась у тебя? — Кай погладил меня по руке, обнимая, словно желая защитить от всего мира.
Я с благодарностью покосилась на спутника. Теплая ладонь успокаивала.
— Как оказалась? — повторил призрак, глядя поверх наших голов. — Мне ее отдали.
— Кто? — хором спросили мы с Кайденом.
— Тот, кому она мешала, — выдохнул призрак с подвыванием.
Да он просто издевается! Так мы до утра будем по кусочку из него сведения тянуть. Но как заставить сказать призрака все, я не знаю. Хотя… когда наемник говорил о работе охотника, в голосе прозвучала надежда. Надежда на скорое освобождение. Нашему призраку не нравится быть призраком.
— Кай, доставай ловушку. — Хочется верить, что призрак в ловушках охотников не особо разбирается. — Заберем его с собой, потом допросим.
— Ловушка у охотников для живых сделана! — расхохотался призрак.
— Не только, — оборвал его радость холодным тоном Кай. — Стихийные силы магов она тоже удерживает. А сейчас ты наполовину из стихии.
Охотник достал из кармана фиолетовый кристалл.
— Врешь! — выдохнул призрак.
— А ты проверь, — тем же тоном отозвался Кайден. — Посмотри на это с другой стороны. Ты привязан к бухте, а так будешь только частично тут, ну а частично мир посмотришь.
Угу, в разделенном состоянии.
— Ладно! — сник призрак. — Но обещай, что отправишь меня в темные туманы сразу, как скажу. Замаялся тут тенью скользить.
— Хорошо. — Кай спрятал кристалл. — Итак, кто отдал ее тебе? Кто ее родители?
— Не гони коней, охотник, я тебе не справочная! Что могу, то расскажу. — Призрак явно нарывался на развоплощение, испытывая терпение охотника.
Правда, он кое-чего не знал. У нас с Каем очень хороший тренер — Эмрис. После его выходок попытки других довести до белого каления выглядят как едва проросшие желуди рядом с могучим дубом.
Мы с Каем спокойно ждали, что призрак скажет дальше. Наемник задумчиво потер рукой подрагивающую туманную щеку и занудно начал:
— В те времена я работал на сильфов.
Обтекаемо. Тут бы засыпать вопросами вредное привидение, разозлиться, но ничего, слушаем дальше.
— Высоко сидели те, на кого работал.
Слушаем.
— Много славных заданий выполнил, пока бегал по королевскому дворцу и столице с поручениями. Кто тех слуг замечает?
Никто. Слушаем.
— Только там, где головы в коронах, сердца каменные.
Да он поэт!
Кай тихо фыркнул, оценив лирический настрой привидения.
— Вот только я с детьми не воюю, — с неожиданной яростью прошептал наемник, черные провалы глаз остановились на мне. — А тебя чуть не прирезал. Точно темная сущность вселилась. Казалось, нет ничего в этом мерзкого. Тот же взрослый, только младенец. Кабы не та девчонка, что меня из бухты выкинула… Однако вот слово для меня — не простой звук, охотник. — Призрак оскалился. — Знаю ли я, кто она? — Он показал на меня. — Знаю. Но не скажу. Ты ведь это понимаешь. И заказчика не назову.
Кай кивнул. И я понимала, что слово нельзя нарушать. Честь и после смерти остается честью, даже у призрака, но топнуть от досады все равно хотелось.
— Скажи хоть что-нибудь! — не сдержалась я. — Хоть намекни! Мне надо найти родителей, иначе я очень скоро отправлюсь за тобой!
— Вижу… — Призрак придвинулся к магическим лентам. — Скажу только одно: ищи очень высоко, выше некуда. Тогда там трое детей умерло.
Наемник прищурился, хмыкнул. Я обернулась: у ноги свилась кольцами желтая змея.
— Спроси у него, кто он. — Призрак показал на проклятие. — А меня отпусти наконец…
— Обязательно спросим, — хмыкнул Кай и поднял руку.
Руны закружили в вихре, призрак с довольным вздохом исчез.
— Что узнали? — полюбопытствовал Эмрис.
— Что нам надо к сильфам. — Я присела, расстегнула ремешок на туфле, вытряхнула камушек.
Покачнулась, не удержав равновесия. Меня тут же подхватил под мышки Кай, поставил на ноги.
— Давненько я девушкам туфельки не помогал надевать, — довольно прошипела змея и, отрастив обезьяньи лапы, шустро застегнула ремешок. — Значит, опять дворец.
Мы с Каем переглянулись.
— А я не говорила про дворец.
— А я умный — предположил. И вообще, может, меня осенило?
— Не верю.
— Вот и правильно, девушкам надо быть осторожными с взрослыми… дядями.
И змей заскользил по песку. Отполз шагов на десять и сварливо прошипел:
— Где вы там?
А потом он старательно оттягивал разговор. Напоминал, что мы забыли искупаться. Поужинать второй раз после прогулки. Погулять вокруг дома и подышать свежим воздухом. Попить немного воды. Проверить, все ли в порядке в доме. Придирчиво осмотреть все комнаты перед сном. Наконец сдулся, залез в кресло и замер. Таким вот образом к трем часам ночи мы, вымытые, наевшиеся и напившиеся крепкого чаю, сидели в гостиной на диване с слегка потертой обивкой и смотрели на змею, уютно свернувшуюся в кресле. Эмрис старательно прикидывался спящим. Настолько вошел в роль, что сонно напевал какую-то песенку про зеленый лес. Гнусаво, заунывно, безбожно фальшивя. Понимаю Арвеля — мне тоже захотелось прибить проклятие, чтобы оно прекратило этот жуткий концерт.
Я на цыпочках подкралась к креслу. Бесшумно не вышло: половицы под ногами скрипели, каблуки стучали, ступни подворачивались — невезение старалось вовсю. Но грохот и топот, что меня сопровождали, не побеспокоили Эмриса. Я постучала пальцем по подлокотнику, на который змей положил голову.
— Вставай, спящая красавица, а то пойду звать принца.
— Нет бы: «Красавец мой, просыпайся! Дай тебе поцелую!» — зашипел Эмрис, возмущенно поднимая голову над свернутым кольцами пятнистым телом.
— Поцелую, если узнаю, что мои полеты к Арвелю — во имя спасения мира, а ты — древний герой, погибший ради правого дела. — Я вернулась на диван и устроилась рядом с Каем. — Только не врать.
— Ой, да ладно! — Змей расплылся, превратился в хвостатую обезьянку и заскочил на люстру. — Разве я вру?
— Нет. Ты забываешь, утаиваешь, скрываешь, — перечислила я. — Рассказывай, кто ты, откуда? Ты темная сущность?
— Я?! — Морда обезьяны возмущенно вытянулась.
— Не я же.
— Это как посмотреть. Иногда ты вредная, как пять темных сущностей, и…
— Эмрис…
— Ладно! С чего начать? — Эмрис повис на хвосте, сощурил желтые глазищи.
— С того, кем ты был до этого. — Кай обвел рукой обезьяну.
— Это долгая история, — покачиваясь из стороны в сторону, задумчиво протянул живой маятник.
— А мы не спешим, — отрезал Кай.
Я согласно кинула. Не спешим. В ближайшие несколько часов. Пока не разберемся, что за фрукт висит на люстре. Зачем он устраивает мне еженощные свидания с названым братцем. И как, не дожидаясь следующей ночи, сообщить Маэлю, что я согласна на переезд во дворец сильфов. Правда, со мной переедет жених, которым я обзавелась случайно. И домашний любимец неопределенной наружности. Говорить ли Маэлю и братцу, кто такой Кай и с чего вдруг я вздумала обустроиться в королевских апартаментах, решим в процессе.
— Я родился в давние времена, кои сейчас считаются историей! — пафосно начал Эмрис.
Если наше проклятие-не-проклятие порой напоминало актера на сцене, а то и шута, то его жизнь больше походила на пьесу.
Действие первое: родился, дружил, учился. Хотя скорее наоборот: родился, учился, дружил.
Семья Эмриса была приближена к трону сильфов: отец — ученый, мать — королевский архивариус. Оба люди. Естественно, мальчика тоже тянуло в науку. Учился хорошо, схватывал на лету. Ребенком был веселым и общительным. Однако сдружился только с несколькими ровесниками: с фейри, чей отец был королевским генералом; с сильфидой из высокородных и с племянником камеристки королевы, человеком.
— И чего я тогда не пошел в военные? — ностальгически воздохнула обезьяна. — Дослужился бы до чего-нибудь, либо до чина, либо до личного склепа. Нет, скучно мне было!
А скучать наше проклятие не любило. При жизни тоже.
При такой деятельной, склонной к аферам натуре мальчик вырос тем еще прохвостом. Однако тяги к науке не утратил и к двадцати семи годам стал профессором. Надо заметить, что все его товарищи чего-то добились.
Фейри и племянник камеристки стали военными. Сильфида получила блестящее светское образование. Они были довольны, а вот Эмрис — нет.
Ему хотелось войти в историю королевства, науки и летописи, сразу и везде, как великому ученому. Чтобы о нем помнили вечность!
Вначале он исследовал порталы. Ага, именно порталы. Редкий маг рисковал это делать, потому как портал — штука крайне неустойчивая, никогда не известно, где тебя выкинет и выкинет ли вообще. Девять из десяти переносов заканчиваются отправкой переносимого не туда, куда он хотел попасть, а в мир иной, к предкам.
Но Эмрис жаждал славы. Он искал способ сделать управляемый портал. И в своих изысканиях даже умудрился вытащить пару призраков, зависших в кем-то сделанных порталах. И на этом все.
Порталы управляемыми не становились, а время шло.
Тогда он вспомнил о старом увлечении мифами и начал доказывать реальность их основы, не забывая время от времени проверять внезапно возникшие идеи и на своем экспериментальном портале.
В общем, сидел на двух стульях сразу. То, что одно никак не связано с другим, его абсолютно не смущало. В том или в другом — какая разница, за что тебя будут считать гением?
— Эмрис, значит? — Я насмешливо посмотрела на обезьянку.
— Сэмир-Эмрис — анаграмма, — хмыкнул Кай. — Я мог бы и догадаться.
А профессор Сэмир Нидд, он же Сэмир Проныра, качаясь на люстре в обезьяньем облике, раздраженно пробурчал:
— Не вторым же именем называться?
— А почему нет? — Я незаметно покосилась на Кайдена, свое первое имя фейри так и не вспомнил.
— Оно мне не идет! Совершенно! — Обезьяна забралась на люстру и уселась в позе восточного мудреца. — Слушать будете?
— Будем. Только скажи, какое у тебя второе имя? — взмолилась я. — А то от любопытства умру.
Обезьяна сердито молчала.
— Гуортиджирн, — ответил Кай, в серых глазах искрился смех.
— Гуо… гурти… тиржин… Нет! Я это точно не выговорю. Эмрис лучше. Что там дальше?
А дальше был второй акт: про опасность исследований или почему нельзя оставлять дверь лаборатории открытой.
Молодой профессор погрузился в исследования. Не забывал старый проект и параллельно вел новый: как раз уже успел найти миф о проклятом везении. Работа по нему одной теорией не ограничивалась, амбициозный ученый старательно собирал практическую базу. Да, она была. Темное везение действительно существовало.
Но тут случилось то, что бывает, если берешься за два дела сразу. Катастрофа.
В портальной части изысканий наметился прогресс. Эмрис добавил туда заклинания, что используют при разделении жизни в смешанных парах нелюдь-человек.
Профессор рассудил: раз обряд связывает две жизни, а портал — две точки пространства (причем в первом случае никто не погибает, во втором — как повезет), то почему бы не добавить к заклинанию переноса часть формулы из обряда разделения жизни?
И добавил. Испытания прошли успешно, как сказал обезьян, с мелкими погрешностями и ограничениями. Воодушевленный, он решил закрепить результат, но, как назло, во время повторного опыта в лабораторию случайно забрела сильфида. Девушку зацепило, и она, будучи магом, с перепугу выдала все, на что была способна.
И Эмрис вместо удачного переноса через портал неожиданно получил долгую, но не особо счастливую жизнь. Потому как несработавший перенос с частью заклинания плюс сила сильфиды в его случае подействовали как полноценный обряд разделения жизни, который нельзя обратить.
Родители сильфиды, естественно, были не в восторге. И это еще мягко сказано. Эмрису предъявили обвинения и бросили в острог.
Вот тут история до такой степени стала напоминать рассказ об одной принцессе, что я не выдержала:
— Это была прабабка Арвеля? Та самая, что потом вышла замуж за охотника?
— А я разве не сказал? — удивленно хлопнула честными глазами обезьяна.
— Нет!
— Ну и хорошо. Имена я потом тебе списочком надиктую, не люблю, когда в рассказе куча всяких Быбыбхмыстов и Ррывозов, за ними вся суть теряется! — Обезьяна расплылась, люстру золотистым поясом обвивала змея.
А я вспоминала действующие лица истории с принцессой сильфов. Эмрис — аферист-злодей, что разделил с принцессой жизнь. Принцесса сильфида, с которой он дружил. А фейри…
— Один вопрос! — Я подняла палец вверх. — Твой друг фейри — это жених принцессы, которого она бросила?
— Бросила-бросила, ушла к нашему общему другу, — недовольно прошипела змея.
Второй человек в их компании — охотник?
— Твой друг — охотник? Но ведь у него были родные? У охотников их нет.
Ответил вместо Эмриса Кай:
— Раньше богине служили не только те, кому терять нечего. К ней можно было добровольно прийти на службу.
— А уйти? Охотник же женился на принцессе, значит, богиня его отпустила?
Кай пожал плечами.
Ладно, допросим Арвеля. Может, выяснит у отца.
— Про наших голубков рассказывать? Или хватит? — хитро прошипел Эмрис.
— Рассказывай.
Третий акт пьесы можно было назвать: «Один сидит, остальные развлекаются».
Пока Эмрис на стенах чертил гвоздем формулы, его друзья попали. Один — в охотники. Ушел сам, потому что любил сильфиду. Второй из армии — в женихи принцессы, так как случились взаимные чувства. И все бы было хорошо, если бы принцесса неожиданно не бросила жениха и не влюбилась в охотника, в бывшего друга. И он оставил службу, обосновавшись во дворце. Фейри ее решение принял. Однако, наведываясь к Эмрису в тюрьму, начал говорить о странностях принцессы и ее мужа.
— Тут-то я и понял, что пока я загораю под солнцем в клеточку, кто-то добрался до моих исследований по проклятому везению и вовсю им пользуется! — Эмрис свесился с люстры.
— Ты решил помочь своему другу, то есть бывшему жениху, разобраться? — предположила я, искоса глядя на нахмурившегося Кая.
— Конечно же, — прищурился змей, оборачиваясь совой. — Он вытащил меня из тюрьмы… Только мы с моим мнительным другом ошиблись — не того посчитали виноватым. Не поняли главного: лишь лепрекон может пользоваться проклятым везением. И только он может его получить, при этом его собственные силы будут угасать. Но это для темных лепреконов было небольшой платой… для них многое было малой платой… А что касается темного везения, получить его можно одним способом — провести специальный обряд над младенцем их расы. Ребенок погибнет, а тот, кто провел, получит темную удачу.
В груди похолодело от жуткой догадки. Я? Я должна была стать таким ребенком?
— А если ребенка спасут? Запечатают его силу вместе с той гадостью, что на него прицепили?
— Он будет жить. Но в нем, как в тебе, будет копиться проклятое везение — в него превращаются чары маленьких лепреконов. А когда однажды печать слетит, выросший младенец станет опасен. Потому что до сих пор связан с тем, кто пытался его убить. Если бы он оставался младенцем, уловить связь было бы невозможно. — Рука Кая легла на плечи, даря тепло и успокоение.
Но меня все равно потряхивало.
— Зато если печать снимется, у нас будет возможность напрямую найти того, кто решил с твоей помощью получить проклятое везение. — Сова ухнула. — Правда, тебя мы тогда не спасем.
В душе царил полный раздрай. О чем спрашивать? Какие вопросы задавать? Ругать Эмриса за то, что скрыл? Или хвалить? Потому что проклятие — это нечто привычное. А темное везение — нечто непонятное.
— Что с тобой случилось? — решила вернуться в истории принцессы сильфов и нашего многоликого друга.
— Ну… — Сова спрыгнула на пол, увеличилась, становясь песчаным котом. — Говорю же, не того мы посчитали виновным и решили вывести на чистую воду. Эх, не у тех и не то я спросил! В итоге один перенос и смертельный удар проклятым везением — и я оказался таким. Но мне еще повезло. Мой друг фейри, который думал, что я его предал, погиб… А тот, кого мы считали виновником… Ему как раз и пришлось разбираться с собственными родственниками.
— У него получилось? — Кай потер пальцами висок, словно у него болела голова.
— Ну, ты же слышал легенду о принцессе. Там все чинно и благородно. Принцесса и охотник на троне, фейри вроде как отбыл из дворца, а не погиб, а про родню охотника больше никто ничего не слышал, — мурлыкнул Эмрис, щурясь.
— Они скрыли правду? — предположил Кайден.
— Ага, скрыли. Я стал аферистом, фейри отбыл, наши главные злодеи, родственники-лепреконы, вообще в истории не упоминаются. Хорошо принцесса и охотник поработали, подчистили качественно, — подтвердил кот со смешком.
Я прекрасно понимала принцессу. Кто бы хотел, чтобы люди знали о твоей семье столь неприглядные вещи?
— Все подчистили… — повторил профессор, — когда вернули себе способность здраво мыслить.
— Как это? — Хотелось стукнуть Эмриса, выдающего нам информацию по две капли, словно неокрепшим росткам.
Оказалось, что проклятое везение не только способно убрать конкурента незаметно, но и может исподтишка направить человека или нелюдя в нужное русло. Чем больше и дольше его используют, тем меньше сомнений у жертвы. К примеру, охотник, которого «добрые» родственники-лепреконы использовали вслепую, с лету принял решение принцессы бросить жениха, хотя до этого лишь завидовал другу и не собирался ему мешать. А сильфида запросто позабыла о прежней чистой любви и выскочила замуж за другого.
— Сущность, которую обвинял наш призрачный наемник, — это тоже оно, темное везение? — догадалась я.
— Да, — подтвердил Эмрис. — Но этого темного везения, к нашему счастью, у нынешнего мага не так много. И целей тоже. Всего-то Арвель и король.
Куда я влезла?
— Еще, к счастью, наш темный лепрекон весьма терпелив или боится полностью потерять силу, за двадцать лет всего три ребенка погибло, — добил Эмрис. И весело: — Зато у нас не так много подозреваемых! И среди них точно есть твои родители.
Сейчас умру от радости.
— Советник короля и семья королевы? — Кай погладил мое плечо, успокаивая.
— Да, и семья любимой фрейлины Арвеля. У каждого есть повод желать наследнику споткнуться на ровном месте, ну и королю в общем-то.
Понимаю первого советника — выгоревшей королевой управлять проще. Понимаю семью королевы — власть портит, цель та же.
— А семейству нашей фрейлины это зачем? Она что, какая-то родственница короля? — Я прижалась к боку охотника.
Эмрис сощурился еще сильнее, но ничего не сказал. Пояснил с насмешкой:
— Ее мать до замужества была фавориткой короля. Месть, банальная месть. Король ведь так счастлив, а у ее матери проблемы в семье.
— Ты забыл еще одну кандидатуру. — Кай постучал пальцами по подлокотнику. — Королева. Ведь проклятым везением может воспользоваться любой лепрекон? Хоть запечатанный, хоть выгоревший?
— Была такая мыслишка, — неохотно согласился кот.
— Но ведь она потеряла ребенка! Как она могла причинять вред другим детям? — В голове не укладывается. — К тому же ее ребенок погиб последним. А если размышлять, как вы, то все три ребенка, что погибли двадцать лет назад, стали источником именно проклятого везения. В любом случае получается… если это она, то…
У меня даже язык не поворачивался сказать. Королева убила своего ребенка и сестру?
— Согласен, королева не подходит, слишком мила. — Эмрис зевнул, потянулся, улегся на ковер. — Хотя лучше о ней все же не забывать.
Как ни крути, а выходит, что кто-то из родителей убил свою кровь. Кроме родственников фрейлины. Или я о чем-то не знаю?
— Эмрис, а в семье фрейлины, случайно, не было внезапных детских смертей?
— Была, — прошипел уже змей.
— Ты же сказал — три смерти?
— Во дворце! — Желтые глаза довольно блеснули. — И одна вне дворца.
— Когда? — Кай, как всегда, был краток.
— В то же время, когда погибла дочка советника. Малыша не спасли.
Малыша. Мальчика. Значит, моими родителями могут оказаться советник с женой, родители королевы или сама королева. В последнее верилось слабо — с Арвелем я успела побеседовать и сестру его видела. У меня с ними ничего общего.
Кай молчал, о чем-то размышляя.
Я тоже думала над словами Эмриса. Когда-то давно он сумел разработать способ получения магической гадости. У него этот способ увели. Он превратился в нечто непонятное, заговорщики мертвы, бывший жених сильфиды тоже. Охотник и принцесса скрыли правду. Много столетий спустя кто-то снова использует проклятое везение.
— Откуда у нынешнего темного лепрекона твои схемы? — Кайден думал в том же направлении.
— Они нашли мою вторую лабораторию. Там я хранил копии некоторых исследований, — нехотя признался Эмрис. — Собственно, я там спал все эти годы. Ну… почти спал, я был в состоянии, напоминающем анабиоз. К счастью, меня приняли за готовое проклятие и прицепили к Арвелю.
— Кто? — Кай с прищуром оглядел змея.
— Если б я знал, не висел бы тут, как шнурок для вызова слуг! — огрызнулся змей, обернулся котом, забрался на кресло и превратился в глазастую тень. — Если думаете найти следы нашего шутника в лаборатории — там пусто. Я проверил. Вынесли все до последней пылинки и вычистили так, что ни капли магии не осталось.
Робкий росток надежды, что все будет проще, чем мы думали, забрался обратно в семечко.
— Погоди, а как ты это проверил? — нахмурилась я.
Помнится, Эмрис утверждал, что во дворце безвылазно сидел в голове Арвеля. Опять соврал?
— Захватил его тело? Принц этого не помнит, но знает, что благодаря тебе у него провалы в памяти? — предположил Кайден.
Эмрис неопределенно хмыкнул, кивнул.
Вот почему Арвеля переклинило! А я все думаю, с чего он вел себя так странно, когда меня вызвал. Без сомнений отдал проклятие, попрощался, его совершенно не смущала моя смерть. Все равно это слишком для избалованного мальчишки. Принц, конечно, та еще заноза, но жестокости я за ним не замечала. А вот для того, кто вызвал гиану, чтобы получить предсказание, — вполне. Правда, верить, что Эмрис способен убить, не хотелось.
— Значит, ты обряд вызова провел, не Арвель? — с яростью спросила я.
Впрочем, чего я кипячусь? Проклятие честно сказало, что я должна была погибнуть.
Тень обернулась котом и хитро прищурилась.
Понятно — он проводил обряд.
— Для чего тебе понадобился лепрекон? — буркнула я, мрачно поглядывая на Эмриса, на морде которого не было даже намека на раскаяние.
— Не лепрекон — полукровка. — Кот спрыгнул с кресла и отошел к окну, подальше от нас. — Никого я убивать не собирался, так, попугал немного для сговорчивости!
Не верю!
Эмрис насмешливо фыркнул, перехватив мой взгляд.
— Летта, можешь, конечно, не верить, но все так и было. И чтобы ты больше меня в злобные злодеи не записывала, вот как все было!..
А было все гораздо проще, чем казалось.
Эмрис объявился в голове принца. Участь второго «я» его, естественно, не устраивала, как и возможность контролировать тело всего час в сутки. Профессор хотел свое тело. И он отправился в лабораторию, где были его наработки. А там пусто. Причем вскрыли замки, установленные им, не так давно. Лет двадцать назад.
Пропажа озадачила Эмриса, он огляделся внимательней и заметил странности в поведении короля и принца. Профессор понял, что темное везение опять гуляет по дворцу. И решил… сделать ноги оттуда и из головы сильфа.
— Решил провести стратегическое отступление! — высокопарно охарактеризовал свой поступок кот.
— Стратегическое отступление — это когда собираются потом наступать, — не без сарказма уточнил Кай.
Эмрис сделал вид, что не расслышал.
Конечно же возвращаться обратно во дворец проклятие-не-проклятие не собиралось. Эмрис сделал все, чтобы Арвель решился на темную ворожбу. Не учел одного: тот со злости сумеет его усыпить, и Эмрис не сможет выбрать место будущего обряда. Профессор действительно спал, пока принц летел в леса гиан.
А дальше Эмрис, который явно заслужил медаль за самую невероятную аферу года, позволил Арвелю начать обряд. Потом захватил его тело, внушил, что принц проводит нечто жутко запрещенное, и вытащил меня. Вместо ожидаемой полукровки.
Почему именно полукровки? Потому что чистокровный лепрекон избежал бы ловушки за счет везения.
— Я чуть не развеялся, когда подумал, что в Летте вообще нет крови лепреконов, — пожаловался интриган.
Но кровь была. И провокации Эмриса заставили меня воспользоваться силой. Правда, не сорви его обряд мою печать, вряд ли бы мне это удалось.
Благодаря моему везению Эмрис начал приобретать материальное воплощение, в которое попал из-за темного везения. И заметил на мне такие же следы. Что со мной делать, он не успел решить, проявился побочный эффект обряда. Призрачное состояние и перенос к братцу. Вот только эффект — однократный! Это полностью подтверждали слова Маэля.
— Зачем ты меня к Арвелю отправляешь? — Я устало посмотрела на Эмриса.
— А почему бы и нет? Призрачное состояние без переноса не крепится, увы! А оно хоть немного удерживает твою печать, если ты не забыла. Думаешь, я просто так тебе эти путешествия устроил? Я же не совсем бессердечный! — Кот довольно мурлыкнул.
— А ты ничего не забыл? — нахмурился Кай.
Эмрис закатил глаза.
А забыл он, ни много ни мало, сущую мелочь. То, что выполнил предсказание гианы, — бросил меня, когда я получила убойную дозу царского яда из закусок Арвеля.
— Почему вернулся? — Сил удивляться и злиться на предателя не осталось.
В конце концов, он ведь вернулся.
— Мало везения прихватил? — предположила самое логичное. — Побоялся снова стать облаком?
— Нет, просто вернулся. — Кот стал черным человеком, задумчиво посмотрел в окно. — Стукнуло в темечко, что ты там лежишь одна, и вернулся.
И рискнул своей пусть не жизнью, но очень близким состоянием? Просто так?
— Что за предсказание? — полюбопытствовал Кайден.
— Что он снова предаст, — ответила я и изумленно уставилась на профессора.
Я права? Он не просто так вернулся? Вспомнил о первом предательстве?
Эмрис воодушевленно взирал на розовеющее небо за окном.
— Кого предал, естественно, не скажешь? — тихо спросил Кай.
Профессор уверенно кивнул.
А я, глядя в темную спину, совершенно не понимала, как теперь с ним себя вести. Он затащил меня в лес гиан, бросил там, потом спас, потом помогал, лечил и сам, и вместе с охотником. Ради кого? Ради себя? Ради своего прошлого?
— Ты ведь можешь уйти? — едва слышно спросила я. — Ты ведь больше не пользуешься моими силами, чтобы восстановиться?
Смысл ему сидеть рядом? Разбираться с моими проблемами?
— Неужели ты до сих пор со мной связан?
— Да, — хмыкнуло проклятие. — Я с тобой опять связан.
— Опять? То есть, когда там в лесу…
— Ага.
— Зачем?
Эмрис неопределенно фыркнул:
— Захотелось!
В этом весь он: захотелось! Мне много чего хочется, например, проверить, можно ли придушить того, кто не вполне материален. Но я сдерживаюсь. Потому что есть вещи поважнее. Правда, все еще не понимаю…
— Побратимство с Арвелем тут каким боком?
— А иначе он бы не смог провести обряд, — ответил вместо опять оглохшего проклятия Кай. — Я не знаю всех нюансов, но думаю, иначе Эмрис рисковал разделиться на две части. И уж точно бы не смог разорвать с вами связь.
— Да, — подтвердил профессор, в который раз за вечер превращаясь в песчаного кота.
— Слушай, ты не мог бы прекратить? В глазах рябит, — раздраженно пробурчала я.
— Не могу, иначе снова стану облаком. И опять придется искать новую полукровку, пугать ее… ну, ты поняла.
Еще бы я не поняла!
— Зато есть хорошая новость! — Кот лениво потянулся. — Раз вы теперь всё знаете, я сниму временную привязку переноса. Теперь Летта может переноситься к Арвелю когда захочет. Но раз в сутки обязательно. И если вдруг забудешь, тебя к нему просто выкинет. Ах да, время пребывания у принца останется прежним. Что вначале: к братцу, радовать известием, что мы согласны снизойти до проживания во дворце? Или спать?
Мы с Каем переглянулись. Уснуть сейчас я все равно не смогу, хоть и чувствую себя гербарием.
— К Арвелю!
— Ага, я так и думал! — Кот подскочил ко мне, обернулся облаком, пару секунд носился вокруг. — Готово. Ты только не забудь предупредить, что с тобой милый питомец, само очарование, и угрюмый жених! А что? Кай, ты ведь не против? Отличная идея, кстати! Жаль, не я придумал! Можно было братом его называть, но тогда придется его от дамочек отбивать. Оно нам надо? У нас и так там где-то любитель темного везения и твои родители. Кай, ты только дамам во дворце руки щупать не давай! Или скажи, у тебя там гипс, дескать, пострадал, защищая невесту!
— От милого питомца, — усмехнулся Кай. — Летта, ты не против немного побыть моей невестой?
Неужели хоть кто-то вспомнил, что надо и у невесты спросить?
— Не против, — вышло сварливо и сердито.
Идея с женихом мне совсем не нравилась. Одно дело — просто сказать, один раз. Совсем другое — заявить на целый дворец. Хотя… помечтать о том, что однажды Кай уйдет со службы, потому что я для него — больше, чем работа, очень хотелось.
В памяти всплыло утверждение наемника, что никто не замечает слуг. Может, это наш вариант? О чем я и спросила у друзей.
— А что, наемник прав, и дамы на слуг не так вешаются, — согласился Эмрис. — Телохранитель! Вот то, что нам нужно!
— Мы им говорим, кто Кай, или нет?
— Нет! — хором ответили мужчины.

Застать Маэля у постели принца с графином воды наперевес — ради этого стоило отказаться от сна.
— Дурной пример заразителен? — насмешливо подмигнула Маэлю, поудобнее устраиваясь в кресле, куда меня выкинул перенос. — Могу помочь.
Фейри не успел ответить, из вороха одеял и подушек донеслось недовольное:
— Ты-то откуда здесь взялась?! Мало мне этого поклонника рун и схем, еще и тебя какие-то ветры принесли!
— И тебе доброе утро, братец!
— Идите вы оба!
— Куда? — Графин угрожающе наклонился.
— В гостиную! — Из-под подушек появилось сонное лицо Арвеля, над головой куделью на прялке торчали спутанные волосы. Лазоревые глаза принца радостно блеснули, он выхватил у друга графин, жадно припал. — Ну и чего тебе, сестрица? Мало одного раза, решила повторно проведать? — уже дружелюбнее проворчал он, выползая наружу и поправляя мятые пижамные штаны.
— Не просто навестить — сказать, что я согласна сюда переехать, — не стала откладывать в долгий ящик приятную новость.
— Рад, что вы решились, — обрадованно заулыбался фейри, видимо уже представляя, какие опыты можно провести надо мной во имя спасения друга.
Сам друг скривился, словно слопал лимон вместе со всеми косточками.
— С чего вдруг такая покладистость? Валерьянки наелась?
— Нажевалась, могу и тебе пару корешков принести, — не осталась я в долгу. — Надоело туда-сюда прыгать. Кроме того, не только мне надоело… — Трагический вздох, как учил Эмрис. — Телохранитель тоже не в восторге.
Светлые брови Арвеля удивленно приподнялись:
— А у нас есть телохранитель?
— Кто он? — нахмурился Маэль.
Умный фейри сразу сообразил, что, если всплыл охранитель моего призрачного тела, значит, придется и его сюда доставлять.
— Есть. Встретились в лесах гиан, — снова вздохнула я.
Мы решили не только скрывать, кто такой Кай, но и то, что я — запечатанный лепрекон. Поэтому пришлось принять историю нашего с Каем знакомства, выдуманную Эмрисом буквально за пять минут.
— Так получилось, что он стал моим должником… — задумчиво пробормотала я.
Никогда мужчины не смотрели на меня с таким ожиданием. В приоткрытую дверь спальни постучали, Арвель выругался, набросил на меня одеяло. По движению тени на полу поняла, что Маэль загородил спиной кресло со странным бугром. Слуга вежливо доложил, что завтрак подан в гостиную. Его поблагодарили и отослали вместе со слугами, прислуживающими за столом. Только стихли шаги, я вынырнула из-под одеяла.
— Мы все внимание. — Арвель скрылся за ширмой. — Кого и как тебе удалось заполучить в должники?
Маэль стащил с меня одеяло, бросил на кровать.
— Может, продолжим беседу за завтраком? Я умираю с голоду, — предложил фейри.
— Только если в завтраке не будет царского яда, — хмыкнула я.
Яда в еде не было. После того как я сообщила о смертоносной приправе, предназначавшейся Арвелю, все блюда тщательно дегустировались — именно в том порядке, в каком их будет есть принц. Теперь если он и отправится к праотцам, то в компании поваров, слуг и охраны. Наесться или напиться вне дворца ему не даст та же охрана, которую тщательно перетрясли на вшивость в очередной раз. Вкушать его облачность может только свое, проверенное. Чем Арвель, лишенный возможности погулять на широкую ногу, был жутко недоволен. Одна радость у него осталась — сняли домашний арест.
Устроившись в кресле напротив столика с завтраком, я излагала придуманную Эмрисом сказку о беглой повозке, фейри и девице, заблудившейся в лесах гиан.
Попав в леса, я не растерялась и нашла берлогу, брошенную медведем. Ночь собиралась провести спокойно, но тут над лесом на колеснице пролетал невезучий фейри. Мало того что выгоревший, так еще и кому-то здорово насоливший, потому что ему незаметно подпортили транспорт. Про то, что силы моего наемника заблокировала богиня ночи, слушателям знать не нужно.
Но идем дальше. Как иногда случается, колесница вышла из строя внезапно. Грозовые кони обернулись дождем, облака под днищем развеялись. А наемник, он же выгоревший фейри, подрабатывающий охраной, чудом не убился. Слегка покалечился. Шум привлек гиану и меня.
Я девушка, так что вполне могла высунуться на шум. К нашему общему счастью (ну, кроме счастья гианы, разве что), берлога была в паре шагов. Я крикнула, что спасение рядом, охотник чудом вырвался, и в берлоге стало на одного постояльца больше.
А дальше я оказала помощь раненому, и тот решил отблагодарить. Теперь отцепить должника может либо смерть, либо спасение моей жизни. Так как в лесу гиан нас потом никто съесть не пытался, даже надкусывать не пожелал, наемник-фейри находится рядом со мной круглосуточно.
— Начальник дворцовой охраны будет в восторге, — поморщился Маэль.
— Да ладно, проверит и пропустит, ну приставит к нему соглядатая, — отмахнулся Арвель. — Лучше скажи, как мы ее представим?
— Я вообще-то здесь, — помахала рукой, привлекая внимание. — Кровницей нельзя, тогда весь дворец переполошится.
Такой вариант мы с Каем и Эмрисом тоже рассматривали. И выбрали что попроще. Кот предложил служанку, но служанка с телохранителем — это еще более подозрительно, чем неожиданно проявившаяся у принца кровница-человек.
— Маэль, у тебя много дальних родственников? Таких, которые есть, но их никто не видел? Из тех, что могли обязать тебя присматривать за своей дочерью до…
— До замужества? — насмешливо подсказал Арвель. — Не подойдет, сестричка. Хорошо, если неделю пробудешь незамужней!
У нас был другой вариант. Однако я все равно спросила: любопытно, с чего вдруг придворным бросаться на провинциалку, что приходится другу принца седьмой водой на киселе?
— Почему ты так думаешь?
— Потому что он, — сильф показал на друга, — весьма вероятный кандидат на должность моего первого советника, и тут даже двадцатое колено родства может пригодиться.
— Ты преувеличиваешь, — поморщился Маэль.
М-да, оказывается, не только едой с ядовитыми приправами и дворцовыми интригами опасны королевские покои. Замужеством внезапным — тоже. Кстати, именно его мы и собирались использовать. Мы с Эмрисом одновременно вспомнили о тетке Арвеля. А почему бы и нет? Двадцать лет от ухажеров мифическим женихом отгораживается. Мне столько не нужно. Лишь до тех пор, пока не узнаю, кто родители, и не найду темного, что на меня охотится.
— О моем замужестве не беспокойтесь, для всех у меня есть жених, но он уехал на год к ундинам по торговым делам. Пока он там с подводными городами дела налаживает, я сижу под присмотром кузена. — Маэль с улыбкой прикрыл глаза, соглашаясь, я повернулась к принцу: — Ну что, братец, согласен?
Арвель поморщился и кивнул:
— Согласен. Жаль, познакомиться с твоим телохранителем не выйдет.
— Я сам полечу за ними, — успокоил Маэль.
Я удивленно посмотрела на эту парочку:
— Мальчики, вы что, серьезно обо мне беспокоитесь?
Парни дружно закатили глаза и нехотя признались:
— Да!
Неожиданно. Не похоже, что решили разыграть заботу.
— Ты на себя посмотри! — Арвель махнул на меня рукой. — Ты же такая, что тебя любой обманет. К тому же Маэль, как бы тебя ни искал, найти не может. И записки его не работают. А то проклятие — оно же кого хочешь убедит в чем хочешь.
— Арвель, ты заболел? — Я дотронулась до теплого лба принца.
— Хуже! — выдохнул Арвель. — Я к тебе привык!
Хотел добавить еще что-то, однако лимит дружелюбности сильф перевыполнил еще пару минут назад.
— Где ты там? Далеко? — пробурчал он недовольно.
— Я тоже к тебе привыкла, — улыбнулась я братцу, не удержалась и взъерошила ему волосы. — Я в Хевине, в Агроне.
Принц оскорбленно отодвинулся, пряча усмешку, пригладил белые пряди.
Я назвала адрес станции, у которой мы остановились.
— К вечеру прилечу, — прикинув мысленно, заявил Маэль. — Ты, телохранитель и проклятие?
— Да, из него получился милый песчаный кот.
— Только не кот! — всполошился Арвель, забыв, что незаметно подсыпал в чашку друга соль.
— Почему? — Я толкнула фейри ногой под столом, показала глазами на чай.
— Мама их терпеть не может. — Арвель хмуро посмотрел в окно. — Я в детстве приволок котенка, он оказался скальным перевертышем.
Ого! Юному принцу явно помогли, эти монстры — редкость.
— Он чуть дворец не разнес, маму напугал, с тех пор у нас тут нет кошек вообще, — грустно закончил сильф.
Чашка с солью переехала к нему, его — к фейри. Маэль подмигнул мне.
— Ладно, с кошками понятно. — Эмрис будет не в восторге, кот — его любимый облик. — Какую живность тут любят?
— Собак, обычных, — ответил фейри. — Маленьких таких, пушистых, сейчас почти все дамы таких носят. Носы еще черные и глаза. С кошку примерно, с обычную.
Типичный мужчина. Расстраивать Маэля тем, что под описание подходит минимум десяток пород собак, не стала.
— А показать можешь?
Фейри пожал плечами, встал из-за стола, направился к двери.
— Ты только с черным ухом не бери, она верещит как резаная! Мэли как услышит, готова через весь город на ее вопли лететь! — напутствовал друга Арвель.
Судя по всему, фейри отправился грабить принцессу.
Сильф отсалютовал мне кружкой с чаем, отпил. Поморщился, с подозрением покосился на меня:
— Ты подсыпала?
— Нет. Просто я считаю, что невежливо подсыпать друзьям соль.
— А не давать друзьям спать всю ночь, заставлять их всякие схемы на себе испытывать можно?
— Ради их блага — вполне.
Арвель обреченно вздохнул.
То, что Маэль взял не ту собаку, стало понятно, едва он появился на пороге. Болонка — во дворце был бум именно на них. Так вот, белоснежная болонка тихо визжала на одной ноте, противно, словно под длинной кудрявой шерстью был скрыт сигнал магической тревоги.
— Уноси! Я поняла! — заткнув уши пальцами, выпалила я.
Маэль выпихнул псину за дверь. Визг тут же стих. В дверь громко поскреблись — видимо, артистичному животному требовались зрители.
— Я же говорил тебе, не бери с черным ухом! — прошипел Арвель.
— Она белая вся! — стряхивая с камзола белую пыль, напоминающую муку, огрызнулся Маэль.
Видимо, псина влезла в чью-то пудру. Или кто-то ее специально припудрил.
— И часто вы собак у Мэли таскаете?
Арвель поморщился.
Значит, бывает.
— А чем они вам помешали?
Риторический вопрос: что-то погрызли, что-то съели. Дома собаки часто хулиганили, правда, там никто так мелко не мстил. Ругались громко, за псинами обещали смотреть лучше.
За дверью перестали скрестись, громко тявкнули, и недовольный девичий голосок сердито позвал:
— Арвель! Зачем ты напугал Фифу?
Принцесса была настроена решительно.
— До вечера, мальчики! — улыбнулась я, проваливаясь в переход.
Вывалилась на кровать и рассмеялась. А потом стало грустно — как же я соскучилась по девочкам!

ГЛАВА 9

— Осторожно! — Кай с улыбкой поймал меня за талию, не дав пересчитать ступеньки на крыльце магазинчика, из которого мы только что вышли.
Я улыбнулась в ответ, довольно огляделась. Набережная, залитая солнцем, череда лавок и кафе, шум прибоя и крики чаек, запах соли. И надежный фейри, готовый в любую секунду подхватить. С ним я чувствовала себя как за каменной стеной. Можно было наслаждаться прогулкой, а не думать, где именно застрянет каблук и откуда оторвется пуговица. Но главное, с Кайденом я забывала про неприятности, про проклятия, про темное везение и поездку во дворец.
— Куда дальше? — Кай поправил ремень сумки, куда я складывала купленные семена и безделушки.
Каюсь, не удержалась и заглянула в сувенирную лавку. Мама и девочки любят разноцветные ракушки, поющие тихими голосами. А Ула, как и все ундины, обожает жемчуг. В итоге я купила каждой по ракушке, а младшим — по жемчужине на декоративной серебристой нитке. Подаришь одной — вторая расстроится. Хоть у мелких почти год разницы, ведут они себя как близнецы.
Напишу, что безделушки привез знакомый Кайдена, у которого я как раз сейчас должна обследовать плантации. Лгать было противно, но сказать правду я не могла — слишком высоко сидят те, кто замешан в истории с проклятым везением и моим рождением. Таким моя семья — что сорняки у дороги, раздавят и не заметят.
Легкое прикосновение к щеке вернуло меня на набережную. Кай приподнял пальцами мой подбородок и, глядя в глаза, уверенно сказал:
— Ты обязательно вернешься к ним.
Я тоже себе часто так повторяла.
— Я знаю. — Если говорить уверенно, сомнения отступают.
— Правильно, нельзя сдаваться, — светло улыбнулся Кай.
Непривычные, искренние, открытые улыбки заставляли улыбаться в ответ. Тянуться к фейри, точно к солнцу. И обжигаться, вспомнив, что он охотник. Но ведь сегодня такой чудесный день, можно немного помечтать? Сделать вид, что он просто фейри, а я — просто девушка и мы гуляем по набережной. И нет злющей котоболонки, оставшейся в гостевом домике у станции и заявившей, что нормальные нелюди не топают куда-то ни свет ни заря, они отсыпаются после бессонной ночи, потому как во дворце будет не до отдыха. И нет дворца. И темного везения. И самого темного.
Есть я, Кай, солнце, море и теплый камень под туфлями. Камень — предательски скользкий.
Я со смехом вцепилась в Кайдена, он обнял меня за талию, согрел теплом, окутал ароматом полынной степи.
— Знаешь, такими темпами меня скоро действительно придется таскать на плече, как куль с мукой!
— Или носить на руках. — Серые глаза смотрели в душу, щекам стало жарко, сердце забилось быстрее.
Нарочно или случайно он меня смущал, я не знала, но мне это нравилось.
— А как ты понял, что я думаю о родных? — Я потянула Кая дальше.
Хотелось до конца осмотреть набережную. Время только перевалило за полдень, так что до вечера вполне можно успеть налюбоваться на синее, как васильки, море.
— Много раз видел такой взгляд у других. — Кай остановился, задумчиво уставился в набегающие внизу на берег волны. — Иногда в зеркале.
Фейри подошел к каменному парапету, поставил сумку, убедился, что я опираюсь на перила и не собираюсь вместе с ними планировать в море. Для надежности обнял рукой за талию.
— Кай, ты был далеко от дома? Ты что-то вспомнил? — обернулась я к фейри.
По загорелому лицу скользили светлые блики от воды, ветер шевелил темные, почти черные волосы. Забавно, оказывается, они у него цвета кофе.
— Вспомнил. Не так много, как хотелось бы. — Рука на талии сжалась чуть сильнее. Кай вздохнул и с едва заметной улыбкой продолжил: — Я помню отца и мать, но не знаю их имен.
Я придвинулась ближе к Каю. Мои слова сейчас не нужны — ему надо самому выговориться. Фейри это понимал, хотя я видела, что это для него непривычно. Оно и понятно: не во всех семьях, как у нас, принято делиться горестями, радостями и сомнениями.
— Зато я помню, как отец учил меня держать меч, драться на ножах. Потом пригласил наставника. А мама… Она обожала полосатые розы. И у нее был очень тихий голос, но ее всегда слышали. Я много учился — меня отправили к фейри. Я помню города на холмах.
— А где жили родители?
— Не знаю. Светлый дом… где-то, но не у фейри точно. Потом служил… — Кайден поморщился. — Я был кем-то… военным, скорее всего… А потом…
Он запрокинул голову, посмотрел на небо. Ему было тяжело говорить о прошлом, которое приходилось собирать по лепесткам, даже не зная, что за цветок там рос когда-то.
Возможно, я сделала глупость — обняла Кая, прижалась к его груди, стараясь передать тепло и то, что я рядом, тут. Семья и друзья — это то, что учит нас сочувствовать, любить, помогать, идти на уступки, то, что не дает сердцу покрыться толстой скорлупой равнодушия, закрывшись в сухом бутоне одиночества.
Кай напрягся, точно натянутая струна, его дыхание шевельнуло мои волосы… И фейри тихо рассмеялся, обнял в ответ. Если бы не прохожие, так бы и стояла! Но от косых взглядов уже начинала зудеть спина, поэтому пришлось отпустить Кая и отступить. И оступиться. Фейри со смешком поймал меня, не дав проверить, так ли далеко море, как кажется с высоты мощенной камнем набережной.
И мы побрели дальше. Гуляли до заката. Ели купленные у разносчика гребешки, креветки, запивали солоноватым морсом из водорослей. Потом заглянули в службу доставки, отправили покупки. К станции я возвращалась уставшая и странно довольная.
Однако ломоту в мышцах мгновенно унесло в направлении моря, стоило увидеть у домика облачную колесницу. В нее были запряжены два грозовых коня. Черно-синих, как тучи перед ураганом, с сизыми гривами и хвостами. Никогда не видела таких скакунов! Наверняка для создания этих красавцев сильфы поймали бурю! Это вам не обычные серые, которые становятся грозой, если вдруг слетает магическая сбруя.
Я торопливо потащила Кая к повозке. У облачного колеса стоял Маэль в дорожном костюме, рядом сидела желтая в коричневое пятнышко болонка. На недовольной морде Эмриса было написано все, что он думает о собаках, о болонках и об этом мире в частности.
— О, я же говорил! — тявкнул он, когда я остановилась в шаге от грозовых красавцев.
Ближе подойти побоялась — с моим невезением магическое плетение слетит моментально. И будет городу внезапное стихийное бедствие.
— Ну? Есть еще сомнения? — Эмрис ухом показал на нас.
Маэль согласно кивнул.
— Вот! — обрадовался наш болонкокот. — А то учинил мне допрос! Кто, откуда, почему, для чего! Кай, Летта, вы ведь поели? А то у нас тут господин… э-э… возница торопится! Вещи в корыте… в карете, конечно же в карете!
— Как же здорово, что во дворце ты будешь молчать! — Маэль подхватил Эмриса с земли, демонстративно почесал за ухом. — У-ти хороший!
Болонка зарычала, точно лев.
— Привыкай, — хмыкнул наш возница. — Дамы любят тискать мелкую живность вроде тебя.
Мелкая живность оскорбленно оскалилась, зубы прямо на глазах подросли, да и пасть стала больше.
— Особенно такую славную. — Я забрала Эмриса у Маэля, спасая фейри от мести проклятия, скорее напоминающего пушистую рыбу-живоглота.
Кай, в глазах которого прыгали смешинки, помог нам устроиться на заднем сиденье и уселся рядом. Маэль занял место возницы, щелкнул воздушный ремень, и колесница, встав на облачные колеса, взмыла в алеющее небо. Мы не летели, мы неслись! Темные грозовые скакуны, обернувшись черными молниями, мчались впереди. Небо и земля слились в единое целое, казалось, мы в туннеле, подкрашенном сизо-красным светом. Не будь на колеснице защиты, нас бы размазало по задней стенке.
Всего один час, и мы притормозили. Маэль обернулся, хитро подмигнул. Я замерла, открыв рот от восторга.
Белоснежные изящные башни на фоне алого неба, вырастающие из розовой пены облаков, выглядели потрясающе!

Облачные города в лучах закатного солнца казались до странного знакомыми. Охотники — редкие гости у сильфов, воздушные маги предпочитают справляться сами, а если и приглашают слуг богини ночи, то не распространяются об этом. Однако Кайден был уверен: исполняя волю Неназванной, он не заходил в земли сильфов. Ни разу его нога не ступала на территорию Арвейна, а тем более так далеко, у самой столицы, Энфиса.
Откуда тогда уверенность, что вон та твердыня, на самом пышном облаке, которая забралась выше остальных, — именно Энфис? А то, что над ней, городок поменьше, — королевский дворец?
В памяти всплывали непонятные обрывки, кружились, как листья осенью, и никак не складывались в картину.
Но Кайден знал — он тут был. Не просто был — жил! И уверенность крепла.
Когда колесница пронырнула через пышную пену розовато-голубого тумана облаков и заскользила над извилистыми улицами, в душе Кайдена отдалось теплом узнавание. Глядя, как сияют хрусталем и белым камнем изящные домики, как зажигаются первые фонари-шары, закрепленные воздушными вихрями, он улыбался. Светлые цвета во всем: в отделке домов, в украшениях и в одежде, светлые волосы и облачные крылья гуляющих. Невесомые повозки, скользящие над улицами и ныряющие за границу облачного города. Как же давно он этого не видел…
Казалось, стоит немного напрячься, и вспомнишь, какая из улиц дороже сердцу, где твой дом. Однако ничего не выходило. И это раздражало.
Ладонь Кайдена стиснули тонкие пальцы. Он оторвался от созерцания проплывающих внизу домов, Летта обеспокоенно вглядывалась в его лицо. Кай, не желая ее расстраивать (и без его проблем с памятью сложностей выше крыши), улыбнулся. Морщинка между бровями девушки разгладилась, взгляд серо-зеленых глаз согрел. Кай понял простую вещь: не важно, где был его дом когда-то, сейчас он там, где Летта.

Наверное, все же показалось, что Кайден узнал город внизу. Фейри похлопал по моим пальцам ладонью, улыбнулся. Или не показалось? Спросить не успела — мы приземлились на широкой площадке перед магазином, в витрине которого красовались бальное платье и парадный мужской костюм.
— Приехали! — Маэль спрыгнул на белую мостовую, распахнул дверь колесницы. — Дорогая кузина, господин телохранитель.
Отказаться нам не дали, фейри насмешливо добавил:
— В нынешнем виде начальник дворцовой стражи пропустит вас только в дворцовую тюрьму.
Пришлось выбираться из колесницы и идти в царство платьев и камзолов.
Пухленькая сильфида рассыпалась в радостных приветствиях. Из них стало понятно, что Маэль заранее предупредил, что привезет кузину и ее охранника. Шустрый фейри отправился с Эмрисом под мышкой пить чай на светло-голубой диван в углу, а нас взяли в оборот набежавшие помощницы хозяйки магазина.
Кай быстро избавился от повышенного внимания — выбрал два комплекта рубашек, две пары брюк и два камзола, все строгое, простое, самое темное из того, что было в светлом ворохе. Из примерочной вышел настоящим лордом. Мельком глянул на себя в зеркале, с сожалением покосился на свои руки — увы, сказать, что он охотник, Кай не мог. К Маэлю отправился хмурясь, видимо, не мне одной было неудобно, что за нас платит фейри.
Цен на витрине не было, оно и понятно! Одна из девушек, желая помочь выбрать блузку к брюкам, показала каталог с яркими картинками и ценами. Захотелось валерьянки, желательно с пустырником, ромашкой и мятой, — они что, в ткань золотые нити вплетают?
Единственный, кого ничего не смущало, — это Эмрис. Песик быстро перекочевал с дивана на руки хозяйки. И важным тявканьем выбирал себе заколку для челки, вместо нее сгодились мужские зажимы для волос, которые тут тоже имелись. Глядя на то, как сильфида подкладывает вредному псу самые яркие и с камушками, я тихо давилась смехом. Нет, они подходили к милой внешности проклятия, только вот само проклятие так не считало. Ему явно приглянулась черная плоская заколка с выпуклым узором, которую женщина упорно откладывала подальше.
За их мучениями с интересом следили Маэль с Каем, оба старательно держали лицо. Потом мой новоявленный кузен подозвал хозяйку. Пять минут спустя злющий Эмрис сидел на газетном столике, а довольная сильфида причесывала его, цепляя самые яркие заколки. К слову, черную Маэль ему тоже купил, так что претензий никаких.
Правда, не ему одному пришлось терпеть.
Как только я выбрала два платья из не слишком дорогих и две брючные женские тройки (штаны, блузка и плотный корсаж), в магазин запорхнули ундина, альва и сильфида. Девушки поздоровались с хозяйкой, Маэлем и Каем, спросили у владелицы заведения, готов ли кабинет, и обернулись ко мне.
Захотелось спрятаться обратно в примерочную, ибо я поняла, о каком кабинете речь, что за чемоданчики в руках вновь прибывших и сколько будет стоить процедура, которой кузен вздумал меня подвергнуть.
— Минуту, дамы! — Я остановила жестом решительно выдвинувшихся в моем направлении девушек. Подошла к дивану, дождалась, когда Маэль отвлечется от созерцания кислой морды украшенного заколками Эмриса. — Не думаешь, что это лишнее? — кивком показала на фей ножниц и расчесок, дотронулась до волос. — Мне и так хорошо. Что касается коротких стрижек, сейчас необязательно носить косу до пояса, многие девушки предпочитают короткие стрижки.
— Девушки из провинции? — тихо уточнил Маэль.
— Нет, — пришлось признать правоту кузена и топать в кабинет для не предусмотренных каталогом услуг, куда при желании клиентки могли пригласить не только парикмахера, но и любого другого специалиста, воюющего за красоту.
Причину моей короткой прически с лету признала альва, она же целительница и специалист по редким видам ядов. Обсудила с коллегами состояние моих волос и степень интоксикации. Спросила, кому я так насолила, что мне в средство для мытья волос подлили яд подорожника заглотного. Я лишь пожала плечами — смысл объяснять, что спасала сестру от хищного растения, если они все сами так хорошо придумали?
На самом деле я не из стремления выглядеть модной носила короткую стрижку. И недоброжелателей у меня не было. Зато они имелись у отца. «Добрые» конкуренты презентовали ему подорожник заглотный. Коробку с растительным ужасом, способным сожрать собаку средних размеров с хвостом и будкой, открыла Ула, ей тогда было всего четыре. В тот момент меня меньше всего волновали волосы. Сестра не пострадала, но из-за яда заглота мои волосы навсегда остались короткими. Они отрастали чуть ниже плеч и обламывались. Приходилось остригать, чтобы придать прическе приличный вид. Родители вначале пытались собрать денег на лечение, но я их отговорила. Зачем? Мне и так удобно.
Но провинциальной кузине Маэля такая укладка не к лицу.
Меня усадили в кресло и спросили, какой длины я хочу волосы. С моим-то невезением? Коса сразу отпадает: не повешусь — так запутаюсь и убьюсь.
— До лопаток, — уверенно сказала я.
Никогда мне не делали столько комплиментов. В своей провинции я по незнанию оказалась весьма модной особой. Легкий загар и выгоревшие пряди — это шик. Леди ради такого мажутся всяческими средствами и выбеливают волосы. Устроить, что ли, на нашей цветочной ферме салон? На грядке с сорняками… А что, леди получат загар и выгоревшие пряди, родители — прибыль и бесплатную рабочую силу. А еще можно брать плату за оригинальный мотыжный метод похудения. Отмотыжила пару грядок — и стройная, как елка. М-да, видимо, общение с Эмрисом не прошло даром. Вон какие мысли в голову лезут.
Пока прикидывала, на прополке каких сеянцев от дам будет больше пользы, чем вреда, мне вылечили волосы и вырастили их до лопаток. Потом постригли, вымыли, уложили.
Глянув в зеркало, я с удивлением изучала симпатичную девушку с золотисто-русой шевелюрой, длинной челкой и чуть выгоревшими прядями.
Поблагодарив мастериц, я вышла к мужчинам. Маэль довольно улыбнулся, Кай посмотрел так, что сердце остановилось, а потом пустилось в пляс. А Эмрис затявкал и юлой закрутился у ног, просясь на руки. Пришлось взять.
Во дворец мы прилетели примерным семейством. Маэль — впереди, следом я с Эмрисом на руках и Кай. Во внутреннем дворе нас встретил мужчина с военной выправкой и проводил в покои рядом с комнатами принца. Неподалеку от них с нами случайно столкнулся тощий сильф с взглядом хорька — представился начальником дворцовой стражи и попросил разрешения сопроводить. Естественно, мы разрешили.
Он был крайне вежлив, холоден и внимателен. В его присутствии я чувствовала себя как на допросе с пристрастием. Дергалась, бледнела, краснела — в общем, полностью соответствовала облику провинциалки. В показаниях не путалась, потому как страх проколоться был сильнее оторопи, что вызвал сильф.
Кай отстраненно следил то за встретившим нас военным, то за стражником. Оба напоминали ледяные статуи, которыми так любят украшать зимние парки. С той разницей, что статуи молчали. Между приветствиями и вежливым допросом… точнее, опросом меня начальник стражи успел выяснить, где Кайден бывал, на кого работал. Охотник назвал несколько имен — по мне, так мало, но, судя по довольному блеску глаз Маэля и Эмриса, успевшего еще утром начитать Каю список господ, склонных к паранойе и без причины постоянно меняющих телохранителей, этого было достаточно.
Начальник стражи попрощался, и мы наконец-то остались одни в наших покоях. Меня поселили рядом с Маэлем, Кайдену выделили смежную комнату, куда втиснули все необходимое, — видимо, переделали одну из гардеробных. Вторую гардеробную тут же захватил Эмрис. Вместо будки. Ну и правильно, мои вещи легко поместились в спальне, еще и место в шкафу осталось. Ванная и уборная, гостиная, кабинет. По словам болонкокота — скромненько, но лично мне более чем достаточно.
Оставив нас обживаться, Маэль убежал по делам. Я решила обрадовать братца нашим прибытием. Но проваливаться сквозь пол и выпадать в полупризрачном виде не пришлось, Арвель явился сам. И не один. С горшком. Точнее, с цветком в горшке. Еще точнее — с целым горшком плетельницы.
— Смотри, какую я странную траву на рынке Энфиса нашел! — ставя шикарный экземпляр на столик посреди гостиной, расплылся в довольной улыбке братец. — Говорят, редкая. На тебя похожа… — съехидничал он, — когда призрак.
И тут же получил подзатыльник — благо мы одного роста.
— А за цветок спасибо! — в примирительном жесте подняла руки.
Арвель грозно насупился, заметил прислонившегося к дверному косяку Кая. Охотник с каменным лицом наблюдал за нами. Таким лицом можно и темных созданий довести до заикания. Однако я видела, что в глубине серых глаз прячется смех.
К чести принца, он не стушевался — приосанился, посерьезнел.
— Вы телохранитель Летты?
Кайден медленно кивнул.
Арвель внимательно его оглядел, нахмурился, искоса посмотрел на меня. Я же решила покончить с церемониями.
— Кайден, это Арвель, принц сильфов и мой названый брат. Ну, ты знаешь. Арвель, это Кайден Бран, мой телохранитель. Кай, все в порядке, Арвель подарил мне… плетельницу.
В глазах Кая точно промелькнули смешинки. Склонив голову, он скрылся за дверью.
Я деловито изучила прозрачные толстые веточки и горшок. Просто восхитительно! Даже поливать не нужно, всё на магии.
— Еще она светится ночью, а цветы у этой прозрачной травы напоминают звезды. Кстати, ты не оригинален. Летта уже выкопала себе такую в лесу гиан. А цветок я ей подарил, так что повторяетесь, вашество, — менторским тоном сообщила болонка, с королевским видом промаршировала к дивану и устроилась на мягкой подушке. — Ну, привет, друг мой крылатый!
Арвель не мигая смотрел на собаку. Облачные крылья подрагивали, волосы на голове шевелились, будто их подхватил порыв ветра.
— Ты?! — наконец выдохнул сильф.
— А ты кого ждал? — насмешливо прищурила желтые глаза болонка.
— Ты же кот? Ты что, вселился в собаку? Не мелко для тебя? — Арвель пытался взять себя в руки, волосы уже не стояли дыбом, а реяли вокруг головы облаком.
— Пфе! — Пес по-кошачьи потянулся. — Вселяться? Еще чего, с меня твоей головы хватило. До сих пор в ушах звенит и ветер подвывает, прямо как на заброшенном складе.
Не знаю, как в голове у принца, но вокруг нее крутился самый настоящий вихрь.
— Что, соскучился? Могу на пару минут вернуться, глядишь, умные мысли появятся! — И пушистый провокатор, истошно скуля, ринулся к спальне.
— Пришибу гада! — Арвель сорвался следом.
Болонка ловко подпрыгнула, повисла на ручке и юркнула в открывшуюся дверь. Арвель в вихрях и праведном гневе — следом.
— Только не в спальню! — Я бросилась за ними.
Первым споткнулся о порог принц, я — об него, упала на облачные крылья, которые оказались мягкими, как перина.
— Слезь с меня! — взмолился братец. — Я его только покатаю немного в вихре и отпущу.
Эмрис кататься отказался. Продолжая истошно визжать, перепрыгнул через нас и снова вернулся на диван. Мы с Арвелем расползлись, сели.
— Слушай, ты бы не мог больше так не визжать? — Принц покосился на повизгивающую болонку.
Кто-то слишком вжился в образ!
— А что, не нравится? А мне говорили, у меня хороший голос, — надулся Эмрис.
Ему явно льстили.
А нам явно не повезло. Опять.
За входной дверью заскреблись, а потом знакомо заверещали, по-собачьи радостно и счастливо, но пискляво, до зубного скрежета.
— Фифа! — дружно выдохнули мы с Арвелем.
— Кто? — болонка-Эмрис попытался заткнуть уши лапами.
— Новая собачка Мэли, пару недель назад появилась, весь дворец радуется, — мстительно пояснил Арвель, подошел к двери и повернул ручку.
Белый клубок шерсти с черным ухом, радостно потявкивая, закатился в комнату, блестящие глаза-пуговицы скользнули по нам и остановились на Эмрисе. Завиляв хвостом, Фифа понеслась к профессору. Судя по решительному виду, пообщаться с талантливым сородичем.
— Фу! — попытался остановить наступление Эмрис.
Но болонка уже набрала скорость и катилась дальше.
— Фу, я сказал! — Пес обернулся песчаным котом и зарычал.
Фифа пискнула, резко села, пару шагов проехав на пушистой попе, развернулась. И, оглашая коридоры истерическим визгом, убежала.
— Великолепно! — Арвель сел на диван и сердито покосился на довольного кота. — А виноват буду я! Потому что Мэли ни за что не поверит, что ее ненаглядную Фифу напугал мелкий пятнистый коврик!
Эмрис насмешливо фыркнул, обернулся болонкой. И с самым что ни на есть кошачьим видом — хвост торчком, голова вверх, на морде написано: «Я просто проходил мимо, не знаю, как ваша сметана на мои усы намазалась», — забрался в кресло.
— Арвель! — В дверь настойчиво постучали, снаружи доносились собачьи причитания и тихий девичий шепот, хозяйка успокаивала любимицу, обещая разобраться с нехорошим братом.
Скорости Фифы можно только позавидовать: за пару минут отыскать в огромном дворце принцессу и наябедничать на обидчика! Причем так, чтобы сильфида поняла, кто виноват… Или собачка чересчур умна для обычной, или я становлюсь слишком подозрительной.
— Арвель! — настойчиво позвала принцесса. — Я знаю, ты здесь! Ты никогда не умел прятаться от моих поисковых заклинаний! Думаешь, если забрался в пустые покои, я тебе не найду?
Понятно, почему Мэли так быстро отыскала брата. Однако неужели псина настолько умна? Как принцесса узнала, что виноват именно брат?
— На Фифе следы твоей магии! — А вот и ответ. — Я же просила тебя не трогать Фифу!
Похоже, сильфида навешала на собаку кучу заклинаний.
— А кто ее трогал?! — возмутился Арвель. — Сама прибежала, сама чего-то испугалась и убежала!
— Не тебя случайно? — буркнула принцесса.
Пора вмешиваться, спасать братца.
Я взяла на руки Эмриса и открыла дверь.
— На самом деле ваша болонка испугалась его. — Я продемонстрировала удивленной сильфиде пушистую ношу.
Увидев проклятие, болонка вывернулась из рук хозяйки и сбежала. Только мы ее пышный хвост и видели.
Мэли ошарашенно хлопала глазами, а я, почесав Эмриса за пятнистым ухом, с сожалением протянула:
— Не любят тебя девочки, бедненький… — И, обращаясь к девушке, невинно спросила: — Наверное, это из-за масти?
Сильфида неуверенно кивнула.
— Кстати, я Летта, кузина Маэля, — с наивностью провинциалки, не понимающей, кто перед ней, представилась я.
— Мэлиринда Вайнн, — чопорно ответила девушка.
Занятно, но они с Арвелем совершенно не похожи, разве что светлыми волосами и кожей. Черты лица у сильфиды резче, глаза не синие, а цвета грозовой тучи, как и крылья.
— О, ваша облачность! — Я виртуозно разыграла растерянность, выронила Эмриса, тут же возмущенно заскулившего.
К пострадавшему присели вместе с принцессой.
— Где это черноухое чудовище? Сбежало? Отлично! — Арвель заглянул через мое плечо, довольно улыбнулся. — Что, сестричка, не одна ты ушастыми болеешь? Кстати, Летта обожает четвероногую пушистую живность, думаю, ей будет интересно познакомиться с твоим зверинцем. Летта, Маэль ничего мне не передавал?
— Нет. — Я подняла Эмриса с пола, погладила, нерешительно посмотрела на сильфиду: — У вас есть еще собаки?
Мэли с гордостью улыбнулась и тут же вновь натянула маску чопорности. Ничего, общие интересы и не такие крепости брали. А собак я люблю.
— А можно на них посмотреть?
— Вот-вот, как раз и дворец посмотришь! Мэли, ты же покажешь? А то я обещал, но совершенно забыл, что обязывался отцу больше не прогуливать занятия! Даже такие поздние, — и Арвель сбежал.
Принцессе ничего не оставалось, кроме как согласиться стать экскурсоводом. Конечно, она могла отказаться или перенести на завтра, но желтые глаза Эмриса сделали свое темное дело, сильфиде попросту хотелось подольше побыть рядом с песиком экзотической расцветки.
В светлых коридорах и переходах, несмотря на поздний час, оказалось довольно людно. Каждые десять шагов я спотыкалась, а с нами кто-то здоровался.
Эмрис ехал на моих руках, принцесса шла рядом, скупо поясняя, что и где находится. Больше интересовалась, откуда взялся такой красивый пес. Пришлось сочинить целую историю о подарке дальних родственников, которым по случаю достался пострадавший от магии питомец. Нет, сейчас с ним все нормально, кроме цвета. Кай тенью следовал за нами. Без его помощи я спотыкалась в два раз чаще: ступала осторожно, но все равно за что-то цеплялась. Если бы мы не ползли со скоростью черепахи, наверняка бы пару раз ткнулась носом в пол.
Гуляя по коридорам дворца, я поняла одну простую вещь — без охотника тут в два счета заблужусь. Невезение заведет в такие дали, меня месяц искать будут.
Питомцы принцессы обитали в отдельных апартаментах, рядом с комнатами хозяйки. Кроме черноухой пискли, сбежавшей при появлении Эмриса под софу, у сильфиды было еще четыре болонки. Глядя на их довольные морды, я понимала, почему Фифа постоянно ищет общения. Как если бы подросток очутился в компании почтенных матрон, степенных и надменных, которым даже хвостом помахать лень.
Говорят, питомцы похожи на хозяев. Вопрос, на кого из них похожа принцесса: на верткую черноухую или на ее апатичных холеных подруг? Как выяснилось, и на ту, и на других.
Пока знакомилась с собачьей братией, успела понять, что сильфида изо всех сил стремится соответствовать ожиданиям, хочет быть идеальной принцессой. Виной тому двойной комплект родителей. Родные и советник с женой. Если Арвель бурно протестовал против тотального контроля, то его сестра, милая и послушная девочка, старалась как могла. Правда, иногда сквозь панцирь этикета пробивался непоседливый нрав. Например, Фифу она взяла случайно. А вот остальных собак старательно подбирала. Непросто быть принцессой, особенно если у тебя покладистый характер.
Сильфида как раз хвасталась собачьими нарядами, когда в дверь заглянула тетка принцессы, снова в голубом, и приветливо заулыбалась:
— Можно помешать девичьим посиделкам?
Мэли важно кивнула, сложила руки на коленях и опустила глаза — точно как на картинках в учебнике по этикету.
Старшая сестра королевы впорхнула в комнату. Принцесса открыла рот, собираясь меня представить, но тетушка ее опередила:
— Леди Стелла Сиэн, можно Стелла, леди Стелла, но не леди Сиэн, а то я сразу чувствую себя своей матушкой! — Леди Стелла пожала мою руку. — А вы, наверное, племянница Маэля?
— Кузина, — кивнула я.
— Ах да, кузина! Простите! — Сестра королевы покосилась за дверь. — Конечно же кузина Летта, правильно? — И с видом заговорщицы подмигнула: — Вы не обращайте на меня внимания, девочки, я тут зажим для волос потеряла. Служанка его уже искала, но я уверена, она просто… недоглядела… — Леди Стелла скрылась за спинкой дивана. — Собаки любят прятать игрушки.
Нам с торжествующим видом продемонстрировали заколку.
— Мэли, приводи завтра Летту на посиделки в беседке. Новое лицо все же… Ты же знаешь, что Аврора сейчас… Впрочем, не важно! — И снова мне подмигнула: — Не бойся, посиделки самые обычные — вышивание, но там далеко не все умеют вышивать. Посидишь с нами.
Подошла ко мне и почесала Эмриса за ухом:
— Прелесть… Как зовут?
— Эмрис.
— Приноси его. Чудный песик.
Леди Стелла напоминала солнечного зайчика, что прыгает с одного листа на другой. Но при этом она замечала куда больше, чем показывала. Впрочем, вполне ожидаемо. Будь она веселой простушкой, никогда бы не додумалась отшивать кавалеров фальшивым женихом, да и отпугивательные заумные беседы о многом говорят. Леди тоже играет роль. Однако, в отличие от зарисовки молодой и наивной Мэли, ее образ намного сложнее.
Интересно, тут хоть кто-нибудь, кроме Арвеля и Маэля, ходит без маски?
Леди Стелла упорхнула, Мэли замкнулась, вспомнив об образе примерной принцессы. Пришлось попрощаться.
Кай беседовал у двери с высокой женщиной в сером кителе. Это была телохранительница принцессы. Глазастый охотник раскрыл ее маскировку и сейчас объяснял, в чем ее промах. Оборотница с интересом слушала.
Конечно же я споткнулась на ровном месте, Кай привычно поймал меня. С другой стороны подцепила телохранительница.
— Осторожней, леди! — Ее скупая улыбка мне понравилась куда больше сияющего лица леди Стеллы.
Пока шли обратно, я успела выяснить у Эмриса, о чем пыталась умолчать леди Стелла. Оказывается, скоро день рождения Арвеля и его сестры-двойняшки. Королева до сих пор винила себя в смерти дочки, хотя сделала для ее спасения больше, чем кто-либо. Выгорела, лишилась магии, чуть не погибла.
— Я бы хотела с ней познакомиться, — задумчиво произнесла я.
— Познакомишься! — тявкнул Эмрис, семеня рядом. — Тебя, между прочим, на королевские посиделки пригласили. Вышивать умеешь?
— Ну…
— Ничего, половина дамочек иголку втыкает не той стороной в ткань. Это им нисколько не мешает говорить, что они в восторге от увлечения королевы, — усмехнулся хвостатый профессор.
— Королева любит вышивать?
— Обожает. И еще вязать. Как с этим у тебя?
— Чуть получше. Могу связать что-нибудь простое.
Так и решили. Вяжу шарфик, сижу и сильно не отсвечиваю.
Пока мы с Каем будем загорать в обществе королевы и фрейлин, Эмрис обойдет территорию, выяснит, где живут наши подозреваемые и кто из них сейчас обитает за пределами дворца.
А на сегодня приключений достаточно.
Только вот когда простые и понятные планы — отмокнуть как следует в ванне и, перекусив, лечь спать — сбывались?
Две первые части я с удовольствием выполнила. Правда, чуть не убилась, пока добиралась по скользкой плитке до цели и обратно. И потом едва не обварилась, уронив кофейник. От ожогов спас ловкий Кай. А вот с отдыхом не сложилось.
В гостиную ввалились Арвель с Маэлем. В руках фейри был ворох чертежей, братец тащил стопку толстых книг. Тащил до порога, потом, запнувшись за ковер, с руганью свалился, присыпанный увесистыми знаниями.
— М-да, придется посмотреть, что вы там начертили, а то так лишимся наследника трона раньше времени, — проворчал Эмрис и скатился с дивана. — Показывай! — тявкнул на Маэля.
Они с фейри за пять минут превратили гостиную в склад макулатуры, где, куда ни встань, на тебя то тявкают, то шипят, что затаптываешь ценные расчеты. Испытания проводили на недовольном Арвеле. Принц предложил леди, то есть меня, пропустить вперед. Пришлось напомнить ему, что мужчины должны нас, леди, защищать и первыми идти навстречу опасности. А хвостатого профессора и Маэля можно было приравнять к очень большой опасности. Особенно если к ним присоединится Кайден. Охотник внимательно слушал бурные обсуждения, потом вставлял пару слов, и крики с руганью, — а именно так выглядел процесс совместной работы болонки и фейри — шли на новый виток.
Пару часов спустя я выпала на балкон, в тишину и прохладу. Внизу раскинулся дворцовый парк, который представлял собой несколько связанных переходами садов. Я бы не отказалась прогуляться, проветрить голову.
— Пройдемся? — На локоть легла ладонь Кая.
— А как же они? — Я кивком показала на дверь. — Ты же им помогаешь?
— Все, что вспомнил, я сказал, — улыбнулся фейри, перегнулся через перила, высматривая что-то под балконом. — У тебя ведь еще есть время до превращения в призрака?
— Да… — пробормотала я. Прогуляться ужасно хотелось, но мы стояли на балконе, и попасть в сад можно, только пройдя мимо наших спорщиков. Незаметно ускользнуть не выйдет. Точнее, выйдет. Но… — Я не знаю, смогу ли протащить тебя через стену. Я никогда не пробовала.
— Меня не нужно. Я сам спущусь.
— А, тогда ладно, — радостно вздохнула я и попробовала вспомнить ощущение легкого покалывания, которое появлялось перед развоплощением.
Тщетно.
— Не получается, — жалобно протянула я.
Идти через гостиную не хотелось. Опять наступлю на какую-нибудь страшно нужную запись. И чернила, безусловно, размажутся, и бумага намертво прилипнет к каблуку, и еще что-нибудь.
— Я тебя спущу. — Вспыхнули руны, в руках Кая возник сотканный из тьмы аркан. — Ты не против?
— Я — за! — Я подняла руки, проныривая в петлю магического лассо.
— Держись вот здесь. — Кайден сложил мои ладони на том месте, где петля переходила в ленту.
— Хорошо.
Охотник наклонился, проверяя плетение, его дыхание согрело теплом висок. Сердце забилось быстрее.
— Готова?
— Да.
Кайден легко приподнял меня над полом, посадил на перила. Наши лица оказались на одном уровне, так близко, что стало не важно, куда я хотела пойти, только бы вот так сидеть и смотреть в его глаза. Чувствовать руки на талии и знать, что он рядом. Просто знать.
— Теперь осторожно перебирайся на ту сторону… — сказали над ухом.
Я будто вернулась с небес на землю, Кай снова был отстраненным, непробиваемым охотником.
Он ведь не мог не понять, что я чувствую? Или мог? Нет, у него же с памятью проблемы, а не со зрением… Значит, решил держать дистанцию. Вспомнил, что он охотник. И мне лучше об этом тоже не забывать. Только вот вряд ли получится.
Кай спустил меня в сад. Глядя, как ловко он цепляется за выступы стены, я залюбовалась.
— Отсюда можно попасть в любой из шести садов. — Кай обвел рукой дорожки, что разбегались от площадки под балконом.
— Откуда ты знаешь? — Я положила ладонь на локоть фейри, улыбнулась, когда пальцы привычно нашли под широким рукавом рубашки наручи.
Кайден едва заметно нахмурился, посмотрел на фонарь.
— Я был здесь когда-то. В то время сады только заложили. Альвы-садовники каждый вечер обходили их и проверяли саженцы, каждый росток. — Губы тронула улыбка, глаза блеснули. — Они говорили, что тут будет очень красиво. Они не ошиблись.
— Ты так и не вспомнил, кем был?
— Пока нет. — Кай повернулся ко мне лицом, пытливо заглянул в глаза: — Для тебя это важно?
— Нет, — улыбнулась я. — Это важно для тебя.
Мы стояли друг против друга, Кайден не отрываясь смотрел на меня. Всего полшага. Но он их не делал…
— А какие сады тут есть? — Я отвела взгляд, понимая, что обречена.
Обречена ждать охотника. Смотреть на него и думать о нем. И быть счастливой от обычной прогулки по ночному саду.
Кай отступил, по слегка асимметричному лицу скользнула тень эмоции, истолковать которую я не решилась. Было ли ему так же странно и неуютно, как мне, потому что ничего не случилось? Ни прикосновения, ни мимолетной ласки. Или ему все равно?
— Я не помню названия, но тут есть сад сильфов, сад ундин, сад оборотней, сад людей, сад альвов, сад фейри, — перечислил Кайден, показывая поочередно на дорожки.
— Звучит так, словно они там растут, — хмыкнула я, вновь беря охотника под локоть. — У оборотней мы были, и у альвов, ну и у людей, само собой. Пойдем к ундинам! Надеюсь, не придется нырять?
— Нет, — усмехнулся Кайден. — Насколько помню, там довольно сухо.
Сад ундин действительно напоминал морское дно. С той разницей, что причудливые растения окружала тонкая пленка магии воды. Она позволяла посетителям разглядеть все до мельчайших листьев, гуляя по дорожкам из белого песчаника. Синий, желтый, алый, зеленый, неоново-голубой… Оттенки сияющих в полумраке клумб поражали воображение, а причудливые формы заставляли замирать у каждого газона, улыбаться и сожалеть, что на нашей цветочной ферме не получится вырастить ничего даже отдаленно похожего, — слишком сложные чары.
Последней в саду ундин была арка из ракушек, напоминающих бутоны. В нее я вошла со счастливой улыбкой и с ощущением сказки. Наверное, поэтому полной неожиданностью стал задумчивый голос Кая:
— В моей семье была традиция — после свадьбы новобрачные отправлялись в путешествие по городам других рас. Раньше мне казалось странным, зачем оставлять дела и куда-то ехать? — Кай замедлил шаг, взял мои пальцы в свои ладони. — Теперь бы я сам увез… хоть на край света.
Во рту пересохло, я во все глаза смотрела на своего спутника, судорожно пытаясь понять — он специально? Или это у него вышло случайно, хотел поделиться мыслями…
— Летта… — Кайден наклонился, прислонился лбом к моему лбу и выдохнул: — Ты мне очень дорога.
Замершее было сердце забилось с новой силой. Четыре слова, а хотелось петь и танцевать.
— Но я охотник, — Кай, как всегда, не останавливался на полпути, — и я не знаю, отпустит ли меня Неназванная. Возможно ли это вообще.
Он обнял ладонями мое лицо, улыбнулся печально и нежно.
— Один из охотников правил здесь, значит, возможно, — прошептала я… и осторожно коснулась его губ.
Первый мой поцелуй напоминал легкий теплый ветерок, что прилетает внезапно, говоря: «Наступила весна». Его ждешь, им наслаждаешься, и он всегда кажется таким мимолетным…
Кай отстранился, обнял нежно и сильно, словно боялся, что я исчезну. И отпустил, потому что чувствовал: никуда я не денусь.
— Уж и не знаю, поздравить вас или схватить тебя, Летта, да увести куда подальше! — насмешливо фыркнули за спиной, и, обернувшись, я встретилась взглядом с желтоглазой тенью. — Интересно, чем я тебе не угодил?
— Ты? — Я удивленно приподняла бровь.
Даже узнав, что Эмрис был человеком, я не воспринимала его как мужчину. Он был для меня другом, старшим товарищем, занозой.
— Я! — Эмрис обернулся болонкой, гордо выпятившая грудь псина выглядела комично.
Хвостатый профессор это прекрасно понимал, нарочно дурачился. От сердца отлегло — придет же в голову такая глупость, что у него мог быть ко мне интерес.
— Умен, хорош собой, есть, пить, стирать носки не прошу, места много не занимаю, можно вообще в кармане носить, — перечислил Эмрис. — Чем не идеальный спутник жизни?
— Ты же не… — Я показала на болонку. — Ну, ты понял.
— Не вполне настоящий? Так и Кай тоже не совсем свободен, тебя это не смущает? — Желтые глаза собаки сузились.
— Нет, — покосившись на Кая, обнявшего меня со спины, уверенно ответила я.
Уже нет. Потому что знаю, я для него — не работа. А девушка, которая ему дорога.

Эмрис будто бы случайно напомнил, кто Кай такой. Мастерски наступил на больную мозоль. Мстил. Кайден прекрасно видел, что хвостатому профессору симпатична Летта. А такие, как он, часто путают дружбу с иными чувствами.
Наверное, поэтому Кай спокойно смотрел на ехидную болонку, пусть и хотелось незаметно для Летты наступить на хвост. Рядом с бывшим профессором у охотника часто возникало чувство, что когда-то с кем-то он уже вот так беседовал, ругался и устраивал дружеские потасовки. И тот, из прошлого, тоже был той еще язвой, самоуверенной, склонной к аферам.
А еще тот был другом и… предателем. Он предал Кайдена. Охотник не знал деталей, но был убежден, что именно из-за предательства его память сейчас напоминает калейдоскоп.
Эмрис тоже пришел из прошлого. И история его жизни была, мягко говоря, темной. Хотя бы потому, что профессор так и не сказал, как стал проклятием. От вопросов он мастерски уходил, порой в буквальном смысле слова.
В одном охотник уверен: при всей своей изворотливости Эмрис не оставит Летту в беде. Этого было достаточно.
Кай улыбнулся, глядя на уютно устроившуюся в его руках девушку. Отправляясь в парк, он не собирался признаваться, думал держаться на расстоянии. Вначале спасти Летту, потом выяснить, что там с отставкой у охотников, и лишь затем… Только богов рассмешил своими планами.
Кайден понял: не скажет, как она дорога, — потеряет. Те слова дались ему тяжело. Даже когда признавался в любви светловолосой деве из прошлого, так не волновался. Там все было просто и понятно. Тут сложно. И потому гораздо ценнее. В прошлом он был уверен, что до конца дней будет рядом с любимой. Сейчас — радовался каждой минуте. И знал, что ни за что не отступится.
— Только не сейчас! — застонала Летта и…
Обернулась призраком и провалилась в белую вспышку.
В ту же секунду пришло ощущение надвигающей тьмы. В парке были химеры. Откуда столько? Королевский склеп надежно защищен чарами. Там не то что скелет, косточку зашевелиться не заставишь. Зато в другом месте костей хватало. На кухне. И мелких, и крупных. С излишком. Все, что не успели вынести с мусором или отложили в морозильные шкафы для бульона, ожило и собралось в трехголовых костяных псов. Народу во дворце обитало много, запасы на кухне хранились приличные. Так что собак оказалось целых пять.
— Ты, главное, чарами охотника в них не бей! — Эмрис моментально шмыгнул к ногам Кайдена. — Ножом можешь помахать, охрана дворца вот-вот сработает. Оно тебе надо, чужую работу выполнять? Пусть маги разомнутся, а то зажирели тут совсем. Завалящего призрака — и того нет! Ты шустрый, так что увернешься.

ГЛАВА 10

Я вывалилась из потолка, хлопнулась на спину названого братца и вместе с ним под недовольный вскрик Маэля: «Осторожно, бумаги!» — свалилась на пол.
— В сад! — Я скатилась с крыльев крякнувшего Арвеля. — Быстрее!
Схватила сильфа за руку, потянула к балконной двери, по дороге подцепив за рукав фейри.
— Там химеры!
Прежде чем стать призрачной и провалиться сквозь песчаник, я успела разглядеть огромных трехголовых монстров, созданных из костей разной степени свежести, сваренности и обглоданности.
Такое чувство, что в сад из морозильной камеры сбежал годовой запас для бульона. Запас, которого бы хватило на чан супа для целого города! Потому и химеры вышли размером со слона. Судя по шуму внизу, они как раз разносили сад ундин. А Кай не может сейчас воспользоваться своими способностями.
— Шутишь? — недоверчиво фыркнул Арвель, расправляя притоптанные мной облачные крылья. — Какие химеры? Защита дворца уже бы давно взвыла как бешеная и тут было бы полно магов и стражи!
— Если бы! Химеры там! — Я показала на облако пыли, поднимающееся над той частью сада, где мы только что гуляли с Кайденом.
— Похоже на то… — Маэль вытянул руку, воздух вокруг фейри засеребрился, нас подхватил вихрь. — Я впереди, ты замыкаешь. Присматривай за Леттой!
Вокруг меня закружились голубые искры защиты, установленной Маэлем.
— Да ладно, что там может быть? Пара дохлых кошек? — Арвель с интересом разглядывал приближающееся облако, в котором вспыхивали руны.
Руны! Дело плохо, раз Кайдену пришлось воспользоваться силой. Пальцы знакомо защипало.
— Не понял? Откуда он взялся? Или это твой телохранитель? — Сильф тоже заметил магию охотника.
— Потом! Маэль, сдвинься немного! — Я не видела Кайдена, но понимала — без везения ему придется туго.
Фейри нахмурился, но с линии огня убрался.
Прикрыв глаза, я представила, что тянусь к рунам на груди Кая, сквозь веки заметила, как вспыхнули золотые искры. Вихрем ринулись вниз, исчезли в облаках пыли. Полетели к Кайдену… А где-то там был и Эмрис. Вряд ли хвостатому профессору что-то угрожало, но все равно я за него беспокоилась. Вторая партия искр поменьше отправилась искать Эмриса.
Я распахнула глаза и увидела, как следом за везением полетел туман и сизые облака, первые направил Маэль, вторые — Арвель. Облака текли прямо с крыльев принца… Надо же, а я думала, что крылья — это только признак чистоты крови. Оказывается, еще и естественный накопитель магии.
Туман и облака отрезали нас от дворца, накрыли сад, укутали плотным коконом, скрывая от посторонних глаз. Вовремя! В клубах пыли ярко вспыхнули чары охотника, и чернильным облаком потекла тьма.
Мои туфли коснулись присыпанной обломками песчаника земли, когда пыль разом осела, открыв Кая и Эмриса, на этот раз в виде желтоглазого черного человека, и рассыпающиеся, догорающие зеленоватым огнем угли. И тьму, что, послушная обоим, стремительно превращала химер в пепел.
Маэль нахмурился, переглянулся с Арвелем. Они одновременно вскинули руки, направляя на угли воздух, гася их и затирая своей магией чары охотника и нашего неправильного проклятия-не-проклятия. Воздушные пальцы прошлись и по мне — правильно, если химер победили фейри и наследник, на мне должны быть остатки их магии.
— Неожиданно! — озвучил Эмрис то, что крутилось в голове. Обернулся болонкой и насмешливо тявкнул: — Надеюсь, не слишком большую цену возьмете? Кстати, Летта, у тебя косоглазие, если что. Второй раз ты промазала. Я, конечно, благодарен за новую порцию везения, но ты учти погрешность: два шага влево. А то в следующий раз запулишь в химеру! Ей-то все равно, она мертвая, а ты силы зря потратишь!
— Нет у меня косоглазия! — Я присела, потрепала прозрачной рукой пса по загривку.
Пора заканчивать с нематериальным состоянием — вдруг стража очнется, а тут я в роли привидения. Я сосредоточилась, попыталась представить, что снова становлюсь собой. Ощущение падения — и, нырнув в пыль, я всплыла в нескольких шагах от Кая, уже в нормальном, непризрачном виде. Обернулась к охотнику, обняла, уткнулась лицом в грудь. По плечам заскользили теплые ладони, надежные и родные.
— Но он же охотник? — хмыкнул Арвель. И добавил: — Видимо, во дворце воздух такой, дам на охотников тянет.
— Угу, тянет. Избирательно, раз в несколько десятков сотен лет! — фыркнул Эмрис.
Над садом наконец-то зазвучал сигнал тревоги. Вздрогнув от неожиданности, я разомкнула объятия. Не хотелось, но пришлось. Для всех Кай — мой телохранитель. Правда, круг тех, кто знает, что это не так, неожиданно расширился. К добру или к беде, пока не знаю. Маэль и Арвель помогли, скрыли нас, но что потребуют взамен? Или я зря волнуюсь и сердце верно подсказывает, что не потребуют?
— Ну что, сообщники, соратники, заговорщики! Слушайте мой вариант этого садово-туманного безобразия! — тявкнул Эмрис. — Или есть желающие рассказать все как есть?
Фейри и сильф снова переглянулись и отрицательно покачали головой.

Полчаса спустя мы сидели в кабинете начальника дворцовой стражи в обществе собственно начальника, главы службы безопасности короля и главы королевских магов и наперебой излагали упрощенный вариант происшествия.
Маэль и Арвель решили показать мне сад ундин ночью — в это время он особенно красив, весь сверкает и светится.
Я потащила с собой болонку, телохранитель потащился следом сам. В восторге от светящихся кустов я была ровно до того момента, пока из-за них не выскочило нечто жуткое, костяное и злобное.
Кайден закрыл меня и болонку собой, магии у него нет, так что защищали меня ножом и верой в друзей.
Вера победила. То есть Маэль и Арвель. Вышли из ступора и понеслись спасать. К счастью, принц и мой кузен достаточно сильны, чтобы развеять или сжечь монстров. Да, как все фейри, Маэль мог призвать любую стихию, кроме тьмы, в том числе и огонь. Мальчики разделались с химерами.
Сильные-то они сильные, но опыта ведения ближнего боя маловато — сад разнесли. Но тут больше химеры постарались, которые у неизвестного темного получились крупными: костей на кухне много оказалось. Еще мальчики слегка перестарались с отвлекающим маневром — туманом и облаками. Их вышло больше, чем нужно, да и закрепились они на бывшем саде ундин прочно, маги до сих пор не могут снять.
Наша история вполне устроила высокую комиссию, занятую расследованием происшествия. Нападение химер отлично вписалось в несколько неудачных покушений на принца, как и испорченная сигнализация дворца, которую слегка заклинило. Причем только над садами и кухней, откуда и прискакали химеры. Стража и маги усердно искали темного, устроившего диверсию. Я была уверена, что не найдут: он слишком осторожен. Но это с одной стороны. А с другой — наглый до безобразия. Устроить нападение во дворце — это ж насколько нужно быть сумасшедшим или сильным?
Едва нас отпустили, как Арвель потащил всех к себе, сказав, что на его покоях самая лучшая защита от прослушки. Однако после химер веры ей не было ни у кого, а потому мужская часть нашей компании, включая Эмриса, старательно проверила плетение от пола до потолка.
Сидя на диване, я наблюдала за их работой и сожалела, что чары лепреконов весьма своеобразны, а мои познания малы, и, кроме как отсыпать везения, ничем помочь не могу. Разве что воздушным ударом, доставшимся от названого братца, стукну. Но таким способом не защиту от прослушки проверять, а клопов на грядке гонять удобно.
— Есть! — Эмрис снял со стены едва заметную паутинку, она вспыхнула серебром, став круглым шариком, который проклятие с явным удовольствием развеяло.
— Готово! — довольно объявил Арвель, слетая с потолка на кресло.
Что любопытно, с того момента, как мы спустились в сад ундин, он ни разу не споткнулся, ни за что не зацепился, не потерял ни одной пуговицы. В отличие от меня! Я почти все время, пока шли в кабинет начальника стражи и обратно, висела на руке Кая, мысленно считая, сколько раз зацепилась носком туфель и куда именно провалился мой каблук.
— Арвель, а ты себя хорошо чувствуешь? — задумчиво спросила я, наблюдая, как Маэль с сильфом и Кайден с Эмрисом рассаживаются по креслам.
— Лучше всех, а что? — Арвель пригладил волосы ладонями, довольно улыбнулся.
— Кажется, на тебе больше нет темного везения… — Я покосилась на Эмриса, болонка обернулась черной тенью, подошла к принцу и, пару минут поизучав его, подтвердила:
— Похоже, сняли. А ну пройдись.
Сильф насмешливо поднялся и, балансируя, точно на канате, прошелся по ковру. Не зацепился о край. Не споткнулся.
Эмрис превратился в белку и бросился ему под ноги. Арвель ругнулся, зверюшка проскочила между ног принца. Сильф сердито покосился на пушистого экспериментатора:
— Доволен?
— Почти! Маэль, тащи сюда нашу схему!
— Вначале поговорим, — покачал головой фейри, не двигаясь с места, — потом схема.
— Зануда! — Эмрис обернулся собакой и запрыгнул на диван.
— Кто вы и что происходит? — Арвель обвел нас любопытным взглядом.
Ответил Кай. Излагал мысли четко, просто и понятно. Начал с объяснения, для чего Эмрису на самом деле понадобилась я и кто такой сам Кайден. Закончил разговором с призрачным наемником и решением искать моих родителей во дворце.
Арвель и Маэль долго переваривали услышанное. Первым отмер сильф, поглядел на Эмриса, качнул головой и хмыкнул:
— Сэмир Нидд, тот самый, почти во плоти! Ну надо же. Хорошо сохранился, дедушка!
— Да получше тебя, внучок, — не остался в долгу хвостатый профессор. — Что делать будете, господа принцы и будущие первые советники? Помогать аль в сторонке постоите?
Стоять в сторонке Маэль и Арвель не собирались: какой нормальный мужчина откажется от тайн и расследований? А если ему едва стукнуло двадцать? Сдавать нас тайным службам тоже не хотели. Во-первых, к нам привыкли и считали друзьями. Меня так точно, а Кай и проклятие прилагались ко мне. Во-вторых, как сказал фейри, желания выставлять себя еще большими идиотами у них нет. Да, благодаря гулянкам и выкрутасам Арвеля у него при дворе весьма своеобразная репутация.
А среди возможных темных лепреконов — самые влиятельные нелюди королевства. Так что вначале надо найти неопровержимые доказательства вины, а потом отправляться к королю в гости с радостной вестью, что по его дворцу гуляет обладатель запаса проклятого везения, решивший устранить его и наследника. Но временно отложивший финал. По непонятной для меня причине.
— Лепрекон может направить темное везение на любого? — Маэль достал из кармана записную книжку.
— Да! — Желтые глаза на собачьей морде сияли двумя янтарными каплями.
— А управлять нелюдем или человеком тоже может любым? — продолжил допрос фейри.
— Угу. — Эмрис потянулся, занимая все кресло и превращаясь в змею.
— То есть сообщник может и не знать, что его используют? И у дворцовых магов будет серьезный улов темных?
— Так и будет, — кивнул Кай и поправил рукав рубашки, пряча край наручей. — Я уловил тьму на трех магах из тех, что нас допрашивали. Уверен, если пройдусь по дворцу, найду и остальных. Их окажется столько же, сколько раз на нас нападали химеры. Возможно, чуть больше, наш лепрекон мог пользоваться ими для других целей.
Ничего себе! Темный лепрекон совсем обнаглел?
— А знаете, — с шипением свернулся кольцами Эмрис, — умно, очень умно! Они делают то, что ему надо, создают химер, преследуют нас. А если их поймают, получится, что они действовали сами, — вот такое помутнение рассудка. Темного везения ведь официально не существует. А кроме того, наши придворные умники о нем не знают. Но! О нем знаем мы!
Толку от этого? С Арвеля темное везение сняли. Найти лепрекона через меня можно, только если слетит печать и я отправлюсь к праотцам. А король… Да кто нас к нему подпустит?
— А еще у них нет меня! — гордо закончил Эмрис, соскользнул с кресла и подполз к Маэлю. — И его.
— Чертежи? У вас что-то получилось? — догадалась я.
— У нас почти получилось. Пару дней, и я… — Эмрис осекся, — и мы сможем вычислять тех, на ком есть проклятое везение.
— И охотников, и жертв? — нахмурилась я. — А как мы поймем, кто из них кто?
— Разберемся! — отмахнулся от меня хвостом профессор. — Главное, он здесь, во дворце.
— Почему ты так решил? Может, он издалека ими управлял?
Не верилось, что так просто отпадают сразу несколько кандидатов на роль злодея.
— Он снял с Арвеля проклятое везение, — фыркнул Эмрис. — Для этого надо как минимум быть неподалеку.
— Само слететь не могло? — предположил Маэль.
— Это тебе не пуговица! — хмыкнул хвостатый профессор. — Даже жаль, что отпадают твои бабка с дедом. Вот что им стоило посидеть во дворце, а? Нет, отправились в поместье, лето, видите ли! — Эмрис подмигнул Арвелю: — Такой красивый заговор мог бы быть. Мать и отец королевы решили захватить власть! Королева в роли марионетки… Эх!
Принц замахнулся, змея отползла подальше.
— Родные твоей любимой фифочки… фрейлины то есть, тоже вне подозрений, у них сезонное обострение — любовь к деревне проснулась. Уехали сами и твою красотулю увезли.
Остались только советник и его жена? Так просто?
— Лорд Илэр не мог такого сделать, — отрицательно замотал головой Арвель.
Бедняга. Хоть он и ненавидел опеку советника, но по-своему любил вторых родителей.
Я придвинулась ближе к креслу названого брата и сжала его ладонь. Сильф хмуро стряхнул мою руку:
— Это не они.
— Никто не виноват, а тебя тем не менее собирались убить, — ехидно заметил Эмрис. — Но передумали, потому что поняли — мы в курсе, что у него есть запас проклятого везения. Не советник, тогда королева.
— Мама?! Что за чушь ты несешь?! — Арвель подскочил с дивана, замахнулся на Эмриса, воздух вокруг загустел.
Кай тенью метнулся к ним, встал между злющим принцем и зашипевшей змеей.
— В любом случае предал кто-то из близких, — сухо сказал он, заставляя принца отступить и вернуться на кресло.
— Но не мама! — упрямо буркнул Арвель. — Она выгорела, когда спасала мою сестру!
Эмрис открыл пасть и… тут же был пойман Кайденом и заброшен на кресло.
— Поосторожней! — прошипел он.
Больше возвращаться к теме вины королевы наш хвостатый не стал.
Посовещавшись, мы решили разделить обязанности. Эмрис и Маэль занимаются схемой для поиска следов темного везения. Арвель, Кай и я — моими родителями.
Чтобы определить родство, нужна частичка кожи, крови или прядь волос. Целительского осмотра во дворце и за его пределами не планировалось, а вот немного волос с расчески достать вполне реально. И главное, врожденное везение наших подозреваемых не сработает: вреда мы им причинять не собираемся.
— А ведь ты вполне можешь оказаться моей теткой! — хмыкнул Арвель, когда я неожиданно поменяла нормальный вид на призрачный.
Проклятию все равно, не отбыла положенное время — значит, получи. Хорошо хоть проваливаться никуда не пришлось — названый братец сидел в кресле под боком.
— А то! — разглядывая его через прозрачную митенку, согласилась я. — Так что поуважительней, племянничек, поуважительней!
— Мэли будет в восторге! — Арвель совершенно не сомневался, что у нас получится. Забавно, как он изменился за неполных два месяца. Из избалованного сноба и гуляки стал нормальным молодым парнем. — Особенно когда узнает, что Кай охотник, а ты, — он показал на змею, ставшую болонкой, — тот самый аферист. Это же как повторение истории!
— Повежливее, молодой человек! Я, на минутку, на десяток сотен лет старше! — нарочито грозно прорычал Эмрис.
— Да ладно, — не проникся Арвель. — Сколько тебе тогда было? Двадцать восемь, если не ошибаюсь. Мне двадцать, так что не намного ты нас старше!
Принц нахмурился, озадаченно потер белую бровь:
— Одного понять не могу, почему ты до сих пор живой? Столько не живут.
— А тебе мало, что я в таком виде? — Болонка демонстративно отвернулась.
— А он? — Арвель показал на Кая. — Он же вроде как не из твоего времени?
— Вроде как, — передразнил Эмрис, продолжая изображать обиженную невинность.
Кайден пожал плечами:
— Как только вспомню, скажу.
— Да-а-а! — со смешком выдохнул принц, откинувшись на спинку кресла. — А лорд Сиэн с отцом пеняли, что у меня слишком мало друзей.
— Зато теперь ты можешь с гордостью предъявлять им наш веселый зверинец! — поддакнул Эмрис.
И тут же получил по ушам от Кая и Маэля.
— Ребят, а вы не близнецы, случайно? — сердито пробурчал он. — А то прямо как между двумя родственниками сижу!

Сад фейри утром выглядел прелестно. Небольшие зеленые холмы, беседки, увитые цветами, радуги, раскинувшиеся над узкими ручьями и белыми мостиками над ними. Но мне было не до красот, я старательно моргала, чтобы не уткнуться лицом в вязание и не уснуть. Посиделки фрейлин проходили на удивление скучно.
Дамы, занявшие беседку, сплетничали, потягивали чай. Изредка тыкали иголками в пяльцы — именно в них, в вышивку попадала едва ли половина «рукодельниц» — и взмахивали спицами. Новое лицо, мое, заспанное, вызвало интерес минут на пять, пока меня представляла принцесса, благополучно отбывшая заниматься музыкой. Следом отбыл Эмрис. Фактически сделал ноги от бросившихся его тискать дам. Кай отправился его ловить. И не вернулся. Точнее, вернулся, но не совсем. Он был в шаге от меня, наблюдал с сочувствием, не замеченный фрейлинами.
Леди Стелла тоже не задержалась, сослалась на визит модистки, но обещала вернуться к приходу сестры.
Королева должна была почтить нас своим вниманием очень скоро. «Очень скоро» затягивалось. Модистки у меня не было. Сплетни оказались неинтересными — в основном обсуждали прически и наряды. Хотелось замаскироваться под подушки на скамейках и незаметно уползти куда-нибудь подальше.
Когда я уже была близка к тому, чтобы, изобразив обморок, покинуть дам на руках верного телохранителя, появилась ее облачность в белом платье простого кроя с черными вставками. В русые волосы королевы была вплетена черная ленточка в знак траура по погибшей дочери и синяя — символ надежды. Видимо, в честь того, что Арвель жив. Печальные серо-зеленые глаза, следы слез на красивом лице… Нет! Я не могу поверить, что она способна убить собственного ребенка.
С леди Авророй пришли жена советника, что ловила каждое движение королевы, поддерживая и помогая, леди Стелла и незнакомая дама, чем-то слегка похожая и на ее облачность, и на ее сестру. Незнакомка была одета несколько старомодно.
Фрейлины повскакивали с мест, бросились приветствовать королеву и ее спутниц. Я встала со скамейки и осталась стоять на месте, не без основания опасаясь, что с моим невезением представлять меня придется, предварительно достав из-под каблуков дам.
— Летта, солнышко! — Леди Стелла, как нож сквозь масло, прошла сквозь строй дам, разделяя их на две шеренги, подхватила меня под локоть и подвела к королеве. — Аврора, смотри, какой цветок привез в наш сад Маэль, правда хорошенькая? Летта, не смущайся! Аврора, позволь представить: Виолетта, кузина лорда Маэля.
Королева вымученно улыбнулась. Не этого ей сейчас хотелось. Не сидеть с дамами за рукоделием, а остаться одной.
Я поклонилась и слегка вздрогнула, неожиданно натолкнувшись на пристальный и цепкий взгляд незнакомки.
— Мама, ну что вы! — Стелла тоже заметила этот взгляд. — Хватит пугать девочку. Вы не в своей любимой деревне! Летта, строгая дама — это наша мать, леди Сиэн. А милая дама справа — леди Илэр.
Я поклонилась. Не повезло Арвелю — он утром улетел добывать расчески бабки и деда. Но, видимо, разминулся с бабулей. Или она прилетела раньше? Еще вчера? Вместе с супругом?
Тогда у нас появились еще подозреваемые. Точнее, торжественно возвратились в ряды подозреваемых.
После положенных по этикету поклонов мы вернулись к рукоделию. Разговоры стали громче, фрейлины старались развлечь королеву. А она терпела, словно ей было положено отсидеть с нами какое-то время.
— Не понимаешь, почему она не уходит? — не отрываясь от вязания, тихо спросила мать королевы, искоса поглядывая на меня.
Я незаметно кивнула.
— У королевы есть обязанности, и посиделки с фрейлинами — это часть из них. Правда, Аврора свела их к минимуму, но совсем отказаться от них не выйдет. Дамам нужно немного отдыха, свободы, сплетен. А фрейлины нужны королеве, чтобы развлекать гостей, помогать в ведении хозяйства, немаленького, кстати. И большая часть дам отлично с этим справляется. Остальные поймут со временем, что фрейлина — это не только кукла рядом с королевой, это ее помощница, преданная, как генерал королю.
— Если так, то можно и потерпеть, — улыбнулась я, не понимая, к чему ведет дама.
Зачем она вообще подсела ко мне? Я же специально забралась обратно в угол, подальше от королевы, чтобы не привлекать внимания и понаблюдать за ее облачностью и женой советника.
— Как твоя фамилия? — неожиданно спросила дама.
— Арон, — ответила я быстро и правильно.
Фамилию дальней кузины Маэля я вызубрила так, что, разбуди меня ночью, вначале скажу ее, потом уже вспомню настоящую.
— Да, конечно, — кивнула каким-то своим мыслям леди Сиэн.
Больше она со мной не разговаривала, полностью погрузившись в вязание.
А я, незаметно наблюдая сразу за тремя подозреваемыми, все отчетливее убеждалась, что они не могли убить детей и отправить меня на смерть. Либо они очень искусные лицедейки.
Как и сказала леди Сиэн, посиделки продлились всего час, потом королева в сопровождении сестры, жены советника и матери удалилась. Следом упорхнули фрейлины.
Я задержалась, запутавшись в нитках. Клубок, не без участия невезения, снова и снова выскальзывал из рук, и вскоре я оказалась в настоящей паутине. Точно как гиана! Разве что, в отличие от духа, ходить в коконе из нитей я не умела.
Кай с улыбкой оглядел спутанные ноги и руки и ловко разрезал нити ножом. Спрятав оружие в ножны, закрепленные на голени, он ласково коснулся кончиками пальцев моей щеки. Я вздрогнула от легкого прикосновения, отдавшегося в сердце нежностью. Кайден ничего не говорил, не пытался сорвать украдкой поцелуй. Но смотрел на меня так, словно я была невероятным чудом, которого безумно долго ждали. И которое ни за что не отпустят…
Губы сами расплылись в счастливой улыбке, я протянула Каю руку, он поймал мои пальцы и, глядя в глаза, поцеловал. Едва касаясь губами подушечек, игриво, заставляя забыть, что мы в беседке и в нее кто-нибудь может заглянуть.
Например, желтая в коричневое пятнышко болонка с обрывком бумаги в зубах. Выплюнув ношу, Эмрис сварливо пробурчал:
— Нашли время в швей-вышивальщиц играть. Я тут вам карту набросал! Первый крестик — покои советника и его жены, второй — бабули нашего принца. Прибыла вчера вечером, одна, аккурат перед нашим свиданием с химерами, так что у нас на одну кандидатуру на роль темного лепрекона больше. В покои советника попадете без проблем: там как раз горничная порядок наводит, позаимствуете ключ — и готово. У бабули окна всегда открыты. Конечно, там карниз, но Кай у нас тоже не леди в кринолинах. Третий крестик — покои короля и королевы, попасть вряд ли попадете, а посмотреть, что да как, — вполне. Разумеется, у нас есть Арвель, но вдруг его ветром в море на обратном пути унесет?
Маленький пес с серьезной мордой, деловито отдающий приказания, выглядел комично. Ни дать ни взять генерал. Для полноты образа не хватало мундира.
— Ну? Чего стоим? Не настолько у тебя много невезения, Летта, так что все у вас получится. А я нет, не могу, у меня там Маэль в формулах сидит, как дама в рюшах, надо вытаскивать парня! — Болонка, гордо задрав хвост, выскочила из беседки.
Эмрис был уверен, что у нас все получится. А вот я сомневалась. Шустрый клубок ниток, в два счета спеленавший меня, словно колбасу, приготовленную для копчения, наглядно доказал, что пока на мне висит темное везение, даже самый безобидный предмет в моих руках может взбеситься.
— В конце концов, я ведь могу просто постоять в коридоре? — задумчиво предложила я, с сомнением поглядев на Кая.
Он уверенно кивнул.
Просто постоять не получилось.
По закону подлости нам попалась очень шустрая горничная, специалист по скоростной уборке. Когда мы подошли к покоям советника и его супруги, тележка на облачной подушке уже исчезла за поворотом коридора. Хорошо, что Эмрис подробно набросал план дворца. Нам удалось перехватить сильфиду в галерее. Выскочив из-за угла, я «случайно» налетела на тележку и улеглась бы в лужу из моющих зелий, не подхвати меня Кай. Пока я извинялась и помогала собирать уцелевшие пузырьки, Кайден исчез вместе с ключами, «упавшими» с пояса девушки.
Сильфида была слишком хорошей служанкой, чтобы отправить меня гулять полями-огородами вместе с моей косорукой помощью. К моменту возвращения охотника в улыбке девушки даже слепой мог прочесть, как меня любят и сколько лет долгой жизни желают, вот только, пожалуйста-пожалуйста, подальше от тележки, дворца, столицы и вообще всего Арвейна.
— Ой, погодите! — остановила я поспешное отступление горничной. Подхватила связку ключей, «случайно завалившуюся» за бежевую портьеру. — Это не ваше?
Улыбка сильфиды стала еще шире и приветливей. Забрав ключи, она практически убежала.
— Получилось? — спросила с надеждой у Кайдена.
Фейри увлек меня в закрытую портьерой узкую нишу и продемонстрировал два маленьких бумажных свертка с пометками «Л. И.» и «Ф. И.». Ура! Волосы лорда и леди Илэр у нас есть.
Обрадованно подпрыгнув на месте, я оступилась. Кай подхватил, пространства для маневров в нише не было, и я оказалась прижатой к его груди. Дыхание Кайдена коснулось щеки, я подняла голову. Полумрак закрытой портьерой ниши, глаза, смотрящие в душу. И понимание, что в этот раз он не удержится и прикоснется. Радость предвкушения. И вкус губ того, ради кого бьется сердце. Поцелуй. До головокружения, до дрожи в коленках, до счастливого вздоха…
— Летта, — ладонь Кая на моей щеке, и я, точно котенок, прикрываю глаза, наслаждаясь теплом прикосновения, — ты мое везучее невезение. Проклятие на удачу.
— Кто чье проклятие, это надо разобраться, — улыбнулась я, из-под ресниц разглядывая смуглое лицо фейри.
— Ты — мое. — Кай коснулся губами моих губ мимолетно и быстро. — Одарила везением, заставила вспомнить, что значит быть живым.
Кай неохотно оторвался от меня, вздохнул и отодвинул портьеру. Понятно, поцелуи дело хорошее, но локоны матери королевы сами в бумагу не запакуются. А поцелуи… у нас их будет еще много! Уверена.

После удачно проведенной операции по изъятию волос советника и его супруги я приободрилась и к комнатам леди Сиэн шагала, почти не спотыкаясь.
Окно и карниз, по которому можно добраться до ее опочивальни, мы обнаружили быстро. А потом я выяснила одну простую вещь: если на тебе проклятое везение, нужно держаться от окон подальше. Особенно от тех, рядом с которыми в стене скрыт узел охранного заклинания. Потому что он непременно выйдет из строя.
Что-то взвизгнуло, нас с Каем моментально окатило водой и отнесло от места «возгорания» на другой конец коридора. Маги прилетели быстро, извинились за неудобства, подсушили одежду и занялись поломкой. Судя по ругани сильфов, я с перепуга стукнула по их драгоценному заклинанию воздушным ударом, и теперь им придется несколько часов возиться с подпорченным плетением.
Женщины, конечно, народ любопытный, но вряд ли маги будут в восторге, если я останусь торчать за их спинами, как репейник посреди грядки. Придется Арвелю доставать волосы бабки самому.
Напоследок мы с Каем изучили обстановку у покоев короля и королевы. Там было тихо, безлюдно, даже охраны не наблюдалось. Но, судя по тому, как едва заметно нахмурился Кай, навещать венценосную пару придется моему названому брату. Так и вышло. Поизучав пару минут коридор, Кайден сказал, что мы возвращаемся.
В одной из галерей на нас выскочила Фифа. Болонка, точно полотер, полировала носом паркет, что-то вынюхивая. Или кого-то. Едва черноухая исчезла из виду, сверху донеслось:
— Темные туманы, чем же я таким провинился в прошлой жизни?!
Посмотрев на потолок, я подавилась смешком. Вцепившись в лепнину непропорционально огромными когтями, там висела желто-коричневая болонка. Под передней лапой пса были обрывки бумаги.
— Нет, вы представьте! — Эмрис отрастил крылья и пальцы на лапе с непонятыми обрывками неясно чего, слетел на пол и, потрясая зажатыми в миниатюрный кулак бумагами, продолжил: — Эта муфта хвостатая, закуска питона неощипанная, она за мной бегает и поет!
Мы с Каем переглянулись, я давилась смехом, охотник с его выдержкой казался совершенно невозмутимым, вот только веселые искры в глубине серых глаз выдавали его с головой.
— Стоит только из комнаты высунуться, а эта верещалка ушастая тут как тут! — Эмрис тявкнул от возмущения. — Она меня не боится! Не знаю, кто ее зельем храбрости напоил или мозги отключил, но я даже в питона превращался, а она поет!
— А ты бы не высовывался из комнаты. — Я потянулась за бумагами, которыми размахивал пес.
Эмрис отскочил в сторону, не давая посмотреть, что он там по потолкам с собой таскает.
— Как «не высовываться»? Из-за этой?! — вскипело проклятие. — Да если бы она не была любимицей принцессы, давно бы отправил куда-нибудь, пугать призрачным тельцем народ! И чтоб без возврата! Да-да! Вот так прямо и отправлю, без точки выхода и точки возврата, — куда выкинет, там и будет привидением тявкать! Но ведь нам не нужен скандал? Вот и приходится осваивать собачье скалолазание. А сидеть там круглосуточно я не могу: когда я хожу, я думаю! Вам же нужны мои мозги?
— Очень, — посерьезнел Кай.
Видимо, он тоже заметил оговорку Эмриса о призрачном переносе. Интересно, получится в этот раз узнать у нашего хвостатого профессора подробности или он опять сбежит? Вопрос переносов он мастерски обходил стороной. Или обегал, но чаще просто удирал.
— Значит, если не настроить координаты, останешься призраком? — Кай присел, поймал пса за шкирку, не давая уйти от разговора. — Что еще нам надо знать о твоих переносах?
— Да я же вам все и так сказал! — попытался вывернуться из его пальцев Эмрис.
— А что именно ты нам сказал? — Я присела на корточки.
— Не знаю, как через стихийные порталы, что открывают маги-самоубийцы, а через мои можно пройти только в измененном состоянии. На время. Потом вернешься к точке привязки. Не вернешься — тебе крышка. — Эмрис дернулся и, оставив клок шерсти в пальцах Кая, отпрыгнул на пару шагов. — Но вы же ребята умные, вы же и так все поняли? Стал бы я скрывать, что могу контролировать переносы, если бы мог действительно переносить, а не на время забрасывать? Формула требует доработки! И я не настолько гениален, чтобы посвящать вас, други мои, в детали. Может, я больше ничего путного и не изобрету?
Да нам детали и ни к чему. А вот сведения о том, что наша болонка может закинуть кого угодно и куда угодно, не повредили бы. Особенно для изъятия волос некоторых придворных особ.
— И не надо на меня так смотреть! — возмутилась болонка, перехватив мой взгляд. И неохотно призналась: — Если бы я мог переносить больше одного живого объекта в сутки на одну точку выхода, я бы сам по всем покоям прошвырнулся. А так либо ты, Летта, либо еще кто-то. Я тебя выбрал и твою печать. А не сказал — ну так а зачем? Вот знаете вы теперь, и что? Все равно бесполезно.
Хвостатый профессор, как обычно, выкрутился. Сложно спорить с его доводами. Либо волосы, либо моя печать на месте. Слетит печать — пожалуйста, можно еще одного переносить. Но лучше пусть держится.
Про переносы по желанию придется забыть, потому как переносы Эмриса — и не переносы вовсе, а временное забрасывание в другое место в виде призрака. Одного желающего в сутки. И желающий у нас уже есть — я. Что ж, будем ждать Арвеля с гостинцем. А потом… Потом надо будет думать, как лучше обрадовать родителей своим возвращением, чтобы меня опять не попытались прибить. Все же есть вероятность, что они и темный лепрекон — одно лицо.

В гостиной Арвеля нас встретил недовольный Маэль.
— Хвостатый не попадался? — хмуро разглядывая бумаги со схемами, спросил он.
— Попадался, сказал, думает. — Я уселась в кресло.
— Думает… — повторил Маэль, отложил расчеты и, откинувшись на спинку кресла, процедил: — Иногда мне кажется, что это заклинание никогда не заработает как надо! Такое чувство, что Эмрис тянет время, но для чего?..
— Ты преувеличиваешь. Наш котопес, конечно, тот еще авантюрист, но он действительно хочет помочь! — отозвалась я и повернулась к Каю, ища поддержки.
Кайден стоял рядом, опираясь о стену, и с каменным лицом смотрел перед собой, между темных бровей залегла едва заметная хмурая складочка.
— Да ладно вам! Согласна, Эмрис много недоговаривает, но на самом деле помогает, — упорно повторила и почувствовала себя попугаем. — И вообще, Маэль, если что-то не получается, надо отложить на некоторое время, потом вернуться. Тем более у нас есть чем заняться. Мы достали волосы советника и его жены. Ты ведь умеешь проводить магическую проверку на родство?
Маэль умел. Отодвинув бумаги, он вооружился ножницами. Пришлось пожертвовать часть волос. Пока фейри плел заклинание, напоминающее зеленую чашу, я нервно ерзала. Родители или нет?
Сверкающая магией жизни чаша была готова. Маэль опустил пару моих волос. Я замерла, затаила дыхание. Кай сел в соседнее кресло, обнял меня за плечи.
Один за другим в чашу нырнули два добытых от советника и его жены волоса. Первая вспышка была белой — не родственники. Вторая тоже.
— По крайней мере, теперь их можно с легкой душой записать в злодеи! — разочарованно выдохнула я, поднимая глаза к потолку. И подпрыгнула от неожиданности, встретившись с желтым взглядом хитрых глаз крылатой болонки.
Эмрис слетел на пол, подбежал к Маэлю, протянул маленький бумажный сверток — длинные пальцы на лапе болонки выглядели занятно.
— Это чтобы не говорили, что я не помогаю! Бабкин локон, свеженький, только из прически. Ради него десять минут терпел почесывания живота, — гордо сообщил Эмрис.
— А чем ты его срезал? — Маэль с интересом разглядывал русую прядь.
— Когтями. Если что, вы виноваты — неудачно подстригли мне когти. — Эмрис запрыгнул на диван. — Ну? Бросай скорее, должен же я знать, за что страдал?
Русый волос отправился в магическую чашу. Вспышка была белой. Снова белой. Круг возможных родственников сужается, катастрофически.
— Ну, Арвелю крупно повезло либо с сестрой, — подвел итог Эмрис, — либо с теткой. Летта, да не хмурься, дедуля нашего сильфа о-го-го, так что вполне мог наставить бабуле рожки с какой-нибудь лепреконшей! Если это так, у нас еще одна подозреваемая!
До вечера я, сидя на балконе, высматривала в небе облачную колесницу с темными грозовыми конями, на которой улетел братец. А возможно, и настоящий брат. Привыкнуть к тому, что я в любом случае родственница Арвеля, не удавалось.

Летта, устроившись в плетеном кресле, упрямо смотрела на горизонт. Отгорел закат, появились первые звезды.
Кайден, сидя у ног девушки, наслаждался непривычной лаской: Летта задумчиво перебирала его волосы, видимо, мягкие прикосновения успокаивали ее. А заодно отвлекали охотника от мрачных воспоминаний, которые складывались в весьма любопытную картинку.
Теперь Кайден точно знал: его предал друг.
Один из тех, кому он полностью доверял. Предал ради себя, ради своей свободы. Ни имени, ни деталей в памяти пока не появлялось, но Кай отчетливо понимал: хотя времени прошло много, среди его близких опять есть существо, способное предать ради собственных интересов. Способное предать, но предаст ли?
На этом сходство не заканчивалось. В прошлом тоже была девушка, которую охотник любил. Однако тогда он отступился от нее, потому что она попросила. Сейчас Кайден сделает все, чтобы не потерять Летту.
И последнее совпадение — он снова связан с королями сильфов. Причем плотно.
Кай осознавал свое место в этой истории. Нетрудно догадаться, кем он был. И понять, кого должен желать уничтожить.
Должен. Но не станет.
Время изменило Кайдена. И он видел, что не его одного.

Точка на горизонте — и я готова прыгать от радости. Странное чувство… С одной стороны, я знаю, что к дворцу подлетает братец, а с другой — понимаю, что знать этого не могу, и боюсь ошибиться. Проверить? Конечно!
— Я к Арвелю! — Наклонилась, заглянув в лицо Кайдена, нежно коснулась губ и заверила: — Я быстро!
Провалившись в белую вспышку, с визгом приземлилась на сиденье рядом с братцем. Вцепилась призрачными пальцами в его руку.
Арвель тихо ругнулся, буркнув:
— Знаешь, сестричка, тебя можно в нашу военную академию засылать, проверять будущих вояк на стрессоустойчивость!
— Не надо, они же меня прибьют раньше, чем успею сказать, что я не призрак, — возразила я. — Не все же такие выдержанные, как ты.
— Подлизываешься?
— Очень надо. Достал волосы деда?
— Понятно, значит, советник и его жена не подошли?
— Нет. И твоя бабуля тоже, — вздохнула я.
Арвель насмешливо покосился на меня и, направляя колесницу к балкону, хмыкнул:
— У тебя такое лицо, будто к тебе стая химер в родственники напрашивается.
С химерами братец, конечно, погорячился, но от мысли, что у меня появятся настолько знатные родичи, было не по себе.
— Ты совсем не рада, тетушка? — поддел Арвель.
— Очень рада! — Я слегка толкнула братца плечом. — А знаешь, кто еще будет рад?
Принц остановил повозку у балкона, вопросительно приподнял светлую бровь.
— Мои сестры, они всегда мечтали о братике.
— А у тебя их… — нахмурился Арвель.
— Четыре! Две — мелкие совсем. — Я вспомнила о болонках принцессы и хмыкнула: — И они очень любят всякую пушистую живность.
Арвель рассмеялся. Неожиданно обнял и фыркнул в ухо:
— Напугала орла небом! — отстранился и вручил мне бумажный сверток. — Иди. А я к родителям.
И крикнул в распахнутые балконные двери:
— Маэль, без меня деда не проверять! Я быстро!
Я провалилась в портал, приземлилась на диван рядом с Каем.
Пока названый братец навещал венценосную чету, я успела измочалить край свертка пальцами. Три кандидатуры на «должность» родителей. Очень мало. Впрочем… Погодите, а мы никого не забыли?
— Мы забыли леди Стеллу. — Я мрачно посмотрела на друзей, отложив наконец несчастный сверток на столик.
— Вы забыли, а мы нет! — Эмрис в змеином облике свесился с люстры. — И даже Арвеля предупредили, что надо и тетку навестить.
Судя по лицам Маэля и Кая, на которых не было удивления и досады, вспомнили они об этом явно без меня. Когда успели? Глупый вопрос — пока я скучала на посиделках с фрейлинами.
— Почему не сказали? — обиделась я, чувствуя себя лишней на этом торжестве мужской логики.
— Мы собирались, — прошипела змея.
— Не успели, — уточнил Маэль. — Арвель сам хотел сказать, это он вспомнил про тетку.
— Клумбу престарелого лорда подарю, — мстительно пообещала я. — Каждому!
Маэль и змей в недоумении переглянулись. Кай едва заметно нахмурился.
Пришлось пояснить:
— Клумба престарелого лорда — это клумба с лекарственными травами для улучшения памяти. И красиво, и можно листьев нащипать и отвар сделать.
Парни дружно рассмеялись.
— Ты, главное, нам клумбу ревнивой жены не дари, — проворчал Эмрис, подхватив кончиком хвоста несколько бумаг со стола.
То, что законы анатомии — не для многоликого профессора, я уже успела понять, но все равно с интересом наблюдала за его действиями. Эмрис растянулся на люстре, точно желтый чулок, и начал изучать бумаги. Маэль тоже погрузился в расчеты. А мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Чтобы успокоиться, я вышла на балкон.
Теплая летняя ночь и потрясающий вид на ночной город совершенно не помогали. Я зябко поежилась. На плечи тут же легли мужские ладони. Кай молча обнял, прижал к груди. Стало легче, но ожидание утомляло. Где Арвель? Что он там возится? Хотелось провалиться к братцу, но вряд ли король и королева оценят призрачную девицу, выпавшую на голову их сына из потолка.
— Как думаешь, сегодня химеры будут? — спросила я.
Лучший способ отвлечься — переключиться с одной проблемы на другую.
— Нет. Пока мы во дворце, вряд ли они появятся, — успокоил Кайден. — Злодей знает, что мы поняли, чем он пользуется и как.
И боится разоблачения. Он снял темное везение с Арвеля. Уверена, с короля тоже уберет. А я для него все еще опасна.
— Не беспокойся. — Кай уловил мое настроение, ласково погладил по волосам, коснулся виска легким поцелуем. — Он боится — это главное.
— Я тоже! — нервно сглотнула я и, развернувшись, уткнулась лицом в рубашку фейри.
Долго бояться мне не дали. Увлекли, затянули в омут поцелуя. Заставили забыть о страхах и утонуть в нежности…
— Служба доставки! — Довольный Арвель уселся на перила.
— Достал? — вскинулась я.
— А то! — Сильф вручил мне бумажный пакет, внутри оказались три светлые пряди, на каждой — бумажка с надписью: «мама», «отец», «тетушка». — Собственноручно с расчесок снял! — хвастливо выпятил грудь Арвель. — С кого начнем?
Первой я решила отправить в магическую чашу прядь деда Арвеля. Вспышка была белой — и снова нет. Я почувствовала разочарование — все же я не настолько наивна, чтобы мечтать стать принцессой. Точнее, в детстве мечтала, но вот становиться ею на самом деле не хотелось. Впрочем, слабая надежда, что моими родителями окажутся тетка Арвеля и ее мифический жених, была. И опять осталось трое.
Я потянулась к золотистой пряди леди Стеллы, но братец меня опередил:
— Э нет, теперь я выбираю! — и бросил в чашу прядь короля.
Зеленая вспышка ослепила. Пару минут я в ступоре смотрела на чашу и не верила. Мой отец — король? Король… мой отец? Но я же на него совершенно не похожа! Ни капельки!
Арвель, покосившись на меня, потянулся к русой пряди.
— Погоди! — Я перехватила руку брата. — Дай мне пару минут.
Отдышаться, подготовиться, крепче вцепиться в ладонь Кая. Понять, что мой отец — король. А мать…
— Давай! — выдохнула я, зажмурилась, распахнула глаза, чтобы не пропустить момент, когда точно буду знать, кто мои родители.
Белая вспышка ослепила.
— Да ладно? — Арвель бросил еще несколько русых волосков.
Опять белая.
И еще.
— Быть такого не может, чтобы отец… когда мама была беременная… — пробормотал, хмурясь, мой настоящий сводный брат.
И еще несколько волос отправилось в чашу. И опять — белый свет.
— Так, хватит тут фейерверки устраивать! — Эмрис спустился на пол, обернулся сотканным из тьмы человеком, отпихнул Арвеля к дивану: — Посиди.
В чашу отправилась половина золотистой пряди.
— Чтобы точно, — пояснил профессор, желтые глаза блеснули предвкушением.
А чаша вспыхнула зеленью. Никогда в жизни не видела такого издевательски ядовитого зеленого!
Арвель упрямо мотнул головой, стиснул кулаки и выскочил из комнаты. Маэль виновато покосился на меня и вышел следом. Правильно, а то мало ли что принц на «радостях» натворит.
Кай обнял меня за плечи.
А я, глядя перед собой и ничего не видя, пыталась осознать, что леди Стелла — моя мать. Как такое возможно? Арвель утверждал, что отец любит мать. И на момент моего рождения у них уже была дочка, и они ждали двойняшек…
— Эх, королевские шкафы, чтоб им рассыпаться! — Эмрис помахал перед моим лицом рукой. — Приходи в себя, девочка. А я пока слухи перескажу. Тут их много бродит про Стеллу, королеву и правителя сильфов.
Слухи оказались весьма занимательными.
Началось все в день, когда лорд Сиэн решил представить сразу двух дочерей королю. Повод был подходящий — весенний бал. Яркая Стелла сразу привлекала внимание. Аврора на фоне сестры выглядела несколько тускло.
Естественно, когда обе дебютантки получили приглашение на танец от самого короля, все были уверены, что именно старшая дочь лорда Сиэна запала ему в сердце. А приглашение младшей — простая вежливость.
Весь сезон балов Стелла и Аврора неизменно танцевали с его облачностью. Их приглашали на прогулки, пешие и на колесницах. Старшая леди сияла, с нетерпением ждала предложения. И оно последовало. Ее сестре. Выяснилось, что король сразу влюбился в младшую из девушек, к слову, взаимно.
Стелла сделала вид, что обо всем знала. После свадьбы сестры уехала на некоторое время из дворца. А когда вернулась, появился ее мифический жених.
— Дворцовые слуги сплетничали, что Стелла не только танцевала с королем. — Эмрис хмыкнул, потер пальцами темную щеку. — И не с королем, кстати, тоже. Поговаривают, что первый советник за ней ухаживал, да жена его быстро пресекла поползновения.
После Стелла отлучалась из дворца нечасто, став практически тенью сестры. И все решили, что она смирилась. Кое-кто из дам за глаза восхищался ее самоотверженностью: еще бы, отдать сестре любимого и всю жизнь быть при ней помощницей, почти служанкой.
— Не понимаю, какие отношения между ними… всеми? — недоуменно пробормотала я.
Я вообще не могла представить, что чувствовала Стелла. А король? Не мог же он не знать, что у него был внебрачный ребенок? Или мог?
— Сложные, — фыркнул Эмрис. — Классика жанра: он любит ее, а его любит другая, и она ждет ребенка. И любимая тоже.
— И кто же решил меня убить? А кто — спасти? — совершенно запуталась я.
Хотелось бросить к темным туманам этот мой «подкоп», сбежать куда-нибудь подальше с Кайденом и прожить там пусть недолгую, но счастливую жизнь. Безо всяких королевских многоугольников. Но побег — это не для нас, а потому роем дальше.
— Убить — не Стелла точно… — вздохнула я.
Для нее я — ребенок от любимого мужчины, его частичка. Скорее поверю, что это она поставила печать и почти выгорела. Сил-то у сестры королевы немного.
— Кто? Король? — Я прислонилась щекой к надежному плечу Кая, он действовал на меня лучше валерьянки, рядом с ним я чувствовала себя уверенней. — Но зачем такие сложности? Проще отослать меня подальше вместе с матерью. Однако он не отослал… Или отослал? Или она сама уехала, когда пришло время?
— Сама. Стелла ездила в поместье первого советника после рождения Арвеля, — подтвердил догадку Эмрис.
— Их дочка была первой, кто погиб от «болезни», — задумчиво продолжил Кай.
— А что, если не она была целью? Не ее хотели убить… меня. И все эти смерти, и сестра Арвеля, она ведь тоже умерла? Король не знал о бастарде? Или знал?
Эмрис отрицательно покачал головой:
— Не знал. Наш злодей действовал слишком импульсивно для мужика. Явно женское поведение.
— Тогда, — продолжила я невесело размышлять, — остается одна виновница всего этого кошмара. Обманутая жена, сестра, которой изменили, королева… Но ведь она не могла специально убить собственного ребенка и сестру? Королева… она ведь не хотела темного везения, она просто хотела… убить ребенка сестры, то есть меня. Убить быстро и без следов, чтобы все выглядело естественно. Но не до конца разобралась. — Я озадаченно потребила непривычно длинную прядь и перечислила: — Король не знал. Советник знал и, возможно, помогал Стелле. Королева знала и пыталась убить меня, но уничтожила несколько детей, включая свою сестру и дочь. Страх какой! Королева пыталась спасти свою дочку и выгорела. А меня запечатала Стелла и советник? Или только Стелла? Она ведь скрыла беременность? Так? Это ведь дворец, тут куча слуг… будь она беременна, это бы запомнили. А так…
На ум пришли рассказы мамы, Гленда часто смеялась над нарядами, которые были в моде двадцать лет назад и напоминали многослойные балахоны из плотной ткани. Она еще шутила, что под ними можно было слоненка спрятать. Или живот.
Перед глазами всплыло печальное лицо королевы. Траурная черная ленточка и голубая ленточка — символ надежды… Она помнила, все эти двадцать лет помнила о том, что сделала.
— Призрачный наемник сказал, что меня приказали убить.
И убили бы, если бы не ундина.
— Леди Стелла, — задумалась я. — Она ведь не знает, что ее ребенок жив?
Эмрис неопределенно повел плечами. Кай хмуро смотрел на магическую чашу.
Конечно же нет. Ей наверняка сказали, что я умерла. Двадцать лет королева жила спокойно. А что до темного везения, которым она наградила короля и Арвеля, — чем не способ контролировать мужчин? С принцем она немного переборщила, потому и стало заметно. Потом появилась я. Опасный подарок из прошлого. И королеве снова пришлось осваивать темные знания, чтобы избавиться от живой улики. Не вписывался сюда только Эмрис. Какой смысл матери цеплять на собственного сына проклятие? Ну не для того же, чтобы проучить? Или для того?
— Когда вы закончите заклинание поиска? — Кайден погладил меня по спине, вопросительно посмотрел на Эмриса.
— Сегодня-завра, думаю, сработает, — пообещал профессор.
В балконную дверь проскользнул светящийся фиолетовый огонек — магический вестник. Кому мы понадобились посреди ночи?
Послание зависло рядом со мной, пришлось выбираться из объятий Кайдена. Легкого касания к гладкой поверхности хватило, чтобы в воздухе высветилась надпись: «Мы с Арвелем в дворцовом каземате. Принесите мне бумаги и Эмриса. Мы тут надолго. Маэль». И приписка, что нужно обратиться к начальнику личной охраны короля, который сейчас сидит в кабинете начальника дворцовой стражи. Сказать ему, что кузина принесла вещи и любимого питомца.
— «Принесите Эмриса»… — передразнил Эмрис. — Тоже мне, нашел сумочку с лапами! — ворчал он, собирая разложенные по комнате бумаги и сразу деля их на две стопки. — Маэлю и мне, — пояснил он, перехватив вопросительный взгляд. — Раз уж они там с Арвелем загорают, пусть делают это с пользой, а я тут как-нибудь. Держи! Привет принцу!
И вручил Каю увесистую стопку и писчие принадлежности.
— Удачно навестить и спокойной ночи! — Эмрис завалился на диван со своей частью бумаг. — Зная нашего Арвеля, раньше обеда их с профилактических посиделок не отпустят. До обеда просьба не беспокоить!
Однако какая забота. Хоть бы спросил, как я себя чувствую. Не каждый день узнаёшь, что твоя мать — сестра королевы, а отец — король. Сердито покосилась на что-то увлеченно читающего профессора, вышла из комнаты. Кай — за мной.
— Летта, не пыхти ты так! Зато ты нашла родителей! — донеслось нам вслед.
Успокоил так успокоил. Нашла — и не знаю, как подступиться. Не скажешь же леди Стелле: «Здравствуйте, я ваша дочка, давайте пройдем магическую проверку? Ах да, я бы очень хотела услышать, что на самом деле случилось между вами, королевой и королем».
Мысли о настоящей матери занимали голову, пока мы шли в кабинет начальника дворцовой стражи. И пока я просила допустить меня к арестантам, и весь путь в подвал.
— У вас десять минут. — Высокий сильф открыл небольшое окошко в тяжелой двери, укрепленной магией. — Бумаги через окно передадите.
И отошел в другой конец низкого коридора, где я насчитала пять камер. Кай просунул бумаги в окошко.
— А где болонка? — забирая документы, спросил Маэль.
Выглядел фейри немного помятым, но вполне бодрым.
— У Арвеля в гостиной. — Я наклонилась, разглядывая братца.
Арвель валялся на низком лежаке, скрестив ноги, и бездумно глядел в потолок. Вид принц тоже имел слегка пожеванный.
— За что вас сюда посадили? — одними губами прошептала я.
Кай загородил меня собой, перекрыв обзор стражнику.
— Арвель потребовал у отца объяснений в весьма грубой форме, — так же тихо ответил Маэль. — Тот очень удивился…
Как мы и думали, король ничего не знал о внебрачном ребенке.
— А потом еще сильнее удивился, — продолжил Маэль, — когда внимательно выслушал все, что Арвель ему выпалил. И приказал уйти. Увы, увести его из кабинета короля у меня не вышло.
Я понимала Арвеля, но все равно хотелось стукнуть братца — нашел время устраивать объяснения с отцом. Нет бы подождать, пока у нас будет нужное поисковое заклинание. Впрочем, я бы на его месте тоже вряд ли бы стала ждать.
— В итоге мы оба тут, — закончил Маэль.
— Тебя-то за что?
— За то, что не помешал другу наделать ошибок.
А король крут. Хотя, возможно, по-своему прав. Зачем нужен друг, который спокойно смотрит, как ты лезешь гигантской росянке в челюсти?
— Кай, не отходи от нее ни на секунду, — внезапно подал голос Арвель.
— Мог бы не говорить, — отозвался Кайден.
— А я не говорю, я напоминаю! — усмехнулся принц, явно переобщавшийся с одним почти проклятием повышенной болтливости и ядовитости.
— Я и сама от него ни на шаг не отойду! — пообещала я. — Не скучайте, мальчики!
Вскоре я выяснила, что погорячилась с обещанием. По крайней мере, на десять минут пришлось от Кая отойти. Вначале в ванную, потом за ширму.
— Семь минут! — улыбнулся Кай, когда я нырнула под одеяло и оттуда объявила, что ему можно заходить.
Кайден устроился на полу — сегодня Эмриса рядом не было. Не думаю, что королева украдкой проберется в мою спальню, чтобы сорвать печать, но предосторожность лишней не бывает.

ГЛАВА 11

Солнечные лучи заливали спальню розовым светом, ранний утренний ветер шевелил легкие занавески, прохладно касался лица, будто уговаривая поспать еще.
Но мне не спалось. Лежа на кровати, я задумчиво разглядывала метку на ладони — до исчезновения печати осталось всего пару дюймов узора. Сегодня же поговорю с леди Стеллой, как бы странно это ни выглядело. Я натянула митенку, чтобы не видеть написанный на ладонях приговор, повернулась на бок и встретилась с полным нежности взглядом серых глаз.
— Мы успеем, — уверенно сказал Кай.
Стук в дверь заставил Кайдена ретироваться в свою комнату вместе с одеялом, на котором он спал.
В спальню заглянула горничная и, извинившись за ранний визит, сказала, что меня приглашает на утренний чай леди Стелла. А если точнее — на утренний чай в беседке на башне дворца, откуда можно насладиться великолепным рассветом и видом пробуждающегося города. Естественно, упустить такой шанс я не смогла. И уже через десять минут, одетая в платье (мне показалось, что для разговора с матерью оно подойдет больше привычных брюк), причесанная, я шла под руку с Кайденом по пустынным коридорам. Почти под руку: я цепко держалась за фейри, потому как от волнения спотыкалась в два раза чаще.
Горничная проводила нас на смотровую площадку на вершине башни и ушла. Посреди площадки находилась беседка, увитая цветами, и в ней был накрыт столик к завтраку. Леди Стелла стояла у парапета и смотрела на алое небо. Улыбнувшись в ответ на мое приветствие и поклон Кая, она тихо сказала:
— Потрясающе, рассвет завораживает, не находите?
— Очень красиво. — Я неторопливо подошла к ней.
Даже не споткнулась ни разу, но вплотную приближаться к парапету не рискнула. Леди Стелла молчала. Она заметно нервничала, то и дело зябко поводила плечами. И я не понимала, что с ней такое.
Пока я топталась рядом с внезапно обретенной матерью, не находя слов, чтобы сказать, кто я, Кайден обошел площадку, остановился у спуска, предназначения которого я не поняла, с интересом посмотрел на что-то внизу.
— О, извини, ты, наверное, голодная? — спохватилась леди Стелла, подцепила меня под локоть и увлекла к столику.
Но нам обеим кусок в горло не лез, мы потягивали чай, перебрасывались ничего не значащими фразами о прекрасной погоде. Когда вечная тема иссякла и повисло неловкое молчание, леди Стелла посмотрела на меня с просительной улыбкой. Нерешительность никак не вязалась с этой энергичной дамой. Было ощущение, что не только я чувствую себя не в своей тарелке.
— Арвель сказал, ты разбираешься в цветах? — Леди постоянно перепрыгивала с «вы» на «ты» и обратно, но у нее это выходило естественно и ничуть не раздражало.
— Да, я неплохо в них разбираюсь.
— А я вот не очень, — вздохнула леди Стелла. — Не поможешь подобрать цветы для беседки на восточной башне дворца? Старые снесло вниз, вчера король очень гневался, не знаю, что там наговорил ему Арвель.
Зато я знаю.
— Конечно, я с удовольствием вам помогу.
За время похода по магазинам, торгующим цветами, придумаю, с чего начать щекотливый разговор о дочери Стеллы, которой как бы и не было. Очень надеюсь, что мы пойдем по лавкам, а не будем сидеть с каталогом растений тут. Впрочем, каталог тоже даст мне время.
— О, ты меня спасла! — обрадованно воскликнула леди Стелла и с сомнением покосилась в сторону спуска с площадки: — Ты не против поехать прямо сейчас? Я бы хотела сделать сюрприз Авроре, все же Дегор… Его облачность снес ее любимую беседку. Хотелось бы восстановить ее как можно быстрее.
Бедная Стелла… Она так заботится о сестре, а та ее предала. И мне придется ей об этом сказать.
— Полетели? — переспросила леди с надеждой.
Я согласно кивнула. Стелла, довольно просияв, направилась к спуску, с легкостью бабочки соскользнула на небольшую площадку, у которой висела облачная колесница, запряженная самыми обычными серыми грозовыми конями.
Мне же пришлось вцепиться в Кая, чтобы не отправиться в свободный полет прямо на сонные улицы Энфиса. Я и в брюках умудряюсь спотыкаться на ровном месте, а тут еще и это платье! Юбка все время путалась, сплетая лодыжки.
— Да ты на ногах не держишься от усталости! — покачала головой леди Стелла, наблюдая, как я усаживаюсь рядом с Кайденом на пассажирское сиденье. Она отложила поводья и заботливо спросила: — Ты уверена? Может, тебе остаться и отдохнуть? Я сама как-нибудь…
— Все хорошо, — беззаботно заверила я. — Просто я еще не проснулась.
Леди Стелла недоверчиво нахмурилась, подстегнула коней, и мы поплыли вниз. Правила она аккуратно, словно боялась ненароком растрясти сонную меня. И я действительно задремала, прислонившись головой к плечу Кайдена. Очнулась от несильного толчка, с которым мы приземлились.
Магазин, выбранный Стеллой, находился на самой окраине столицы: прямо за ним клубилась туманная граница города. Большое светлое здание с яркой вывеской привлекало внимание, а цветы на витрине заставляли подпрыгивать в радостном предвкушении. Чего там только не было! Да с таким размахом я эту беседку за пару минут укомплектую!
Стелла выскочила из колесницы первой, позвонила в колокольчик и, когда дверь распахнулась, помахала нам рукой, приглашая войти. Хозяин лавки настолько удивился высокородной гостье, что опрометью бросился вглубь магазина, будить помощников, видимо. Мы только и видели его размытый силуэт, мелькающий то тут, то там.
— Не обращайте внимания, хозяин с чудинкой. Ради меня он готов обвязать этот магазин ленточкой и доставить во дворец. Но только он все время куда-то бежит, все время сомневается, думает, его товар недостаточно хорош, — пояснила Стелла, едва за нами закрылась входная дверь. — И постоянно носится из одного зала в другой.
Из огромного зала, вдоль стен которого на стеллажах были выставлены цветы в горшках, куда-то действительно вела еще одна дверь.
— У него там самые редкие экземпляры. — Стелла загадочно улыбнулась, отцепила меня от Кайдена и увлекла в сторону второго зала: — Начнем оттуда?
— Конечно!
Говорят, любопытство сгубило кошку. Со мной оно обошлось немного гуманнее. Едва мы со Стелой переступили порог второго зала и оказались в царстве коробок, горшков и мешков с грунтом, как дверь захлопнулась, а меня толкнули в плечо.
Выставив руки, я чудом не разбила голову о край огромного горшка, удар пришелся по касательной, его смягчили волосы. Склад, куда меня заманили, закружился перед глазами.
— Надо же, печать еще держится, — усмехнулась Стелла, снова став уверенной в себе дамой. — Кто бы знал, что творение сестры простоит так долго. Сил она на тебя не пожалела — закрыла хорошо. Но, к твоему несчастью, сейчас от печати моей дорогой сестрицы почти ничего не осталось. Нужно лишь добавить немного невезения, и она исчезнет.
Она размяла пальцы, вокруг нее вспыхнули редкие золотистые искры, тут же превратившиеся в черную дымку.
От удара в голове все плыло, мысли путались, и я никак не могла сообразить, что тут происходит. Кто меня стукнул? Зачем?! С чего вдруг моя новообретенная мать взбесилась? И при чем тут королева? Инстинктивно я отползла на пару шагов к горшкам поменьше. Не знаю, насколько эффективно швыряние садовой утварью против проклятого везения, но сидеть и ждать, когда в меня им ударят и снесут остатки печати, я не собиралась. Впрочем, если успокоиться и подумать, я ведь не только горшком приложить могу. Воздухом тоже. Спасибо Арвелю и Эмрису с его побратимством.
— Умная девочка, гораздо умнее моей сестры. — Стелла не торопилась нападать: проклятого везения вокруг нее скапливалось все больше. — Жаль, милая Аврора никогда не узнает, что ее дочь погибла не двадцать лет назад, а прямо сейчас. Это даже забавно… ты совершенно на нее не похожа. И это просто отлично, моя дорогая!

Кай ждал нападения. Его удивил выбор «палача», но не стал неожиданностью.
Маэль мешал Стелле. Он был сообразительнее Арвеля и часто его выручал. Естественно, если с принцем случится несчастье, он сразу обо всем доложит королю, королеве и их советникам. И будет настаивать, заронит сомнения и в конце концов вынудит их расследовать гибель друга и исчезновение своей якобы кузины. А тут-то и вскроется, что она на самом деле — тайно прибывшая к сильфам пропавшая принцесса. Этого уж точно допустить было нельзя. Значит, Маэль должен стать убийцей. Или быть убитым и уличенным в темной ворожбе, об этом Стелла наверняка уже позаботилась, подкинув фейри запрещенные книги и вещи со следами темной магии.
К чести парня надо заметить, он пытался сопротивляться внушенному желанию разделаться с охотником. Правда, не особо успешно. Похоже, темного везения на него не пожалели. Давненько Кайдену не приходилось бороться с фейри. С сильным фейри — что неудивительно, если вспомнить, каким был сам Кай в далеком прошлом.
Картинка жизни охотника наконец сложилась. И убивать внучатого родственника или быть убитым им в планы совсем не входило.
А Маэль тем временем вызвал сразу воздух и жизнь. От вихря Кая защитили магические ленты, они же разрубили выползшие из горшков растения. Пока внучатый племянник тряс головой, стараясь побороть приказ, Кайден атаковал. Но шустрый противник увернулся и успел провести контратаку. В этот раз выбрал землю.
Часть массивной каменной кладки рухнула на пустое место — не только у Маэля отличная реакция.

Королева… моя мать?.. Но как же магическая проверка?
Я посмотрела на золотистые локоны леди Стеллы… И почему я раньше не заметила, что уж очень яркий у нее оттенок волос, явно без зелий не обошлось! А натуральный цвет какой? Тот же, что и у сестры. Подменить волосы и подкрасить — дело пары минут. Мне ли не знать — умельцы из цветочных лотков регулярно розы красят и выдают за редкие сорта.
— Почему вы так ненавидите королеву? — выдавила я, нащупав рукой горшок и сразу почувствовав себя уверенней.
— А ты бы любила ту, что отобрала у тебя любимого? Она ведь знала, что я люблю Дегора, и все равно согласилась выйти за него! Любовь у них! Боги, какая любовь может быть с этой глупой мышью? Дегору нужна настоящая женщина: красивая, умная, образованная! Авроре не место рядом с ним. Я сделаю все, чтобы мой король это понял! — Стелла взмахнула руками, и на меня ринулся темный туман.
Я швырнула в нее горшок, откатилась, пребольно стукнувшись локтем о пол. Воздушный удар не контролировала, но испуг сделал свое дело: Стеллу снесло в сторону, сбив ей прицел. Проклятое везение врезалось в стеллаж за моей спиной и рассеялось.
Мы со Стеллой с яростью уставились друг на друга.
Я потянулась за новым горшком.
— А ты шустрая, Леттана-Виолетта, — прошипела Стелла и злорадно протянула: — Забавно, правда? Летта… Леттана… Видела бы ты, как Аврора вздрагивала каждый раз, когда я называла тебя Леттой. Еще бы, точно так, как ее драгоценную девочку, Летточку.
Вот гадина! Мало ей было разрушить жизнь сестры, так она еще и издевалась! Наверняка при каждом удобном случае напоминала королеве о дочке.
От горшка высокородная поганка увернулась. А жаль.
— А знаешь, где сейчас твой братец, Летта? — осторожно ступая по черепкам, промурлыкала Стелла. — Где наш взбалмошный и недалекий Арвель?
Что эта тварь сделала с принцем? Погодите, он же в казематах?..
— Я знаю, где мой брат, — насмешливо улыбнулась я, не поддаваясь на провокацию. — В дворцовой тюрьме. Вместе с Маэлем, его туда посадил его облачность.
— Ты меня недооцениваешь, деточка, — ухмыльнулась Стелла. — Я ведь не могла позволить, чтобы племянник сидел под арестом. Дегор со мной согласился.
Снова появился густеющий темный туман.
— Что ты с ним сделала? — подхватывая новый горшок, выдохнула я.
— То, что и собиралась. Сделала так, что он исчезнет. Наследником престола будет мой сын, а не выродок Авроры.
За дверью грохнуло, зазвенели стекла.
— О-о-о, как громко твой охотник общается с Маэлем, — довольно хохотнула Стелла. — Но мальчишка силен, так что опустошенный фейри ему вполне по зубам.
С Маэлем? Эта вонючка огородная и его темным везением одарила? Погодите, откуда эта бузина крашеная знает про Кая?
— Откуда ты знаешь про силы? — Я стиснула пальцами край горшка так, что костяшки побелели.
— Оттуда же, откуда знаю о том, что вы никогда не создадите заклинание поиска темного везения, никто не создаст! — Стелла швырнула в меня темным туманом, ускользнуть удалось чудом. — Потому что ему это невыгодно!
— Кому?
Ответ получила немедленно. Мои локти стиснули чьи-то пальцы, извернувшись, я встретилась с взглядом желтых глаз.
— Прости, Летта, но я ведь проклятие. — Сожаления в голосе Эмриса не было ни на гран.
— У нас сделка, — довольно сообщила леди Стелла, вокруг которой снова клубилось проклятое везение. — Мне — внезапная смерть кузины Маэля, нашей неожиданно ожившей принцессы, ему — твое везение. Именно везение, все, до капельки! Обычно оно полностью преобразуется в проклятое везение, но твое тело за все эти годы, что на тебе была печать, научилось вырабатывать его с запасом, чтобы компенсировать потери, именно поэтому ты сохранила свои способности. Увы, не избежав некоторых необратимых внешних изменений. Именно поэтому ты совершенно не похожа на родителей и брата… Но это мелочи, правда, главное — твои силы, Летта. То есть уже мои силы.
А действительно, было ведь четко сказано: заклинание, наложенное на ребенка, превращает его везение в проклятое везение, а сам младенец умирает. Я же не умерла, и с везением у меня все в порядке, по крайней мере, одаривать им я могу. А внешность… Да какая разница, как я могла выглядеть? Меня и так все устраивает. Кроме проклятия в роли сообщника злодейки!

— Ты знал? — Я дернулась, попыталась пнуть Эмриса.
— Естественно, смысл мне было с тобой возиться? — промурлыкали мне в ухо. — Видишь ли, чтобы снова стать собой, мне нужно очень много везения. О-о-очень много. Сама подумай, какой лепрекон согласится ради меня выгореть? А тебе…
— А мне все равно? Предатель! — Я извернулась, выскользнула из его пальцев и стукнула горшком хвостатого профессора.
Вреда никакого, но удовольствие получила.
— А мне не привыкать, — жестко отрубил Эмрис. — Бей! — скомандовал он Стелле, хватая меня за руки.
Секунда, и профессор растворился в моей груди, испуганный удар сердца, и меня окутало темное везение. Везде, внутри, снаружи… Шаг, что я сделала инстинктивно, пытаясь спастись, и что-то неясно изменилось во мне.
Испуганный вскрик за спиной, я обернулась и замерла. Стелла сидела на полу, от ее рук струился темный туман, он тек прямиком к черной фигуре, замершей рядом с ней.
Я поспешно стянула митенки и опустила глаза на свои ладони… На коже сияли четырехлистники. Я все еще жива? Проклятие, то, первое, меня не убило? Я потрясенно посмотрела на Эмриса.
— Одержимость — полезная штука. Я просто сменил хозяина тела, — со смешком пояснил Эмрис, голос прозвучал сипло и слабо. — И стал новым хозяином и твоего проклятия, и заклинания этой сумасшедшей. Главное, дождаться нужного момента. Эх, дамочка! — пренебрежительно фыркнул он, глядя на поникшую Стеллу. — Не ты изобрела это заклятие, а я, и я вполне могу забрать его себе. Одержимость, дамочка, одержимость! Она позволяет забирать чужую магию… или заклятие. Но вот только я не лепрекон и не человек, я почти темная сущность. Я закончил формулу поиска, правда, теперь она не ищет, а позволяет забрать темное везение или магию, но для этого нужно стать таким, как я. Теперь ты — лепрекон-источник. Полярность сменилась, Стелла.
Я уронила митенки, дернулась к Эмрису, хотела помочь. Дверь с грохотом слетела с петель. Кай поймал меня, не дал приблизиться к профессору. Чем больше проклятого везения он забирал у Стеллы, тем меньше был похож на человека, превращаясь в черную кляксу, с которой я встретилась в лесу гиан.
— Пусти! — Я рванулась к профессору.
— Не надо, ты ему только помешаешь, — жестко сказал Кай и отнес меня подальше, поставил на ноги. — Стой тут. Мне нужно помочь уничтожить темное везение.
— Хорошо! — прошептала я, обеспокоенно следя за огромной кляксой.
Последние ручейки тумана втягивались в ее поверхность.
Стелла закричала: следом за темным везением потянулись золотистые огоньки — Эмрис вытягивал из нее магию, ее собственную магию лепрекона, все то, что осталось после двадцати лет общения с тьмой. Возможно, он поступал жестоко, заставляя Стеллу выгорать, но я не хотела его останавливать. Потому что понимала: если в крови моей одержимой тетки останется хоть одна капля магии, она непременно снова начнет мстить сестре.
Леди Стелла потеряла сознание, а клякса с желтыми глазами подлетела к Кайдену.
— Рад, что ты все понял и не остановил меня, — устало вздохнул Эмрис. — Теперь делай свою работу. Летта, прости, что заставил думать, что эта гадина — твоя мать, но иначе бы она не решилась напасть и просто ждала бы, когда слетит печать, тем более до этого оставалось совсем немного. Но твоя доверчивость облегчила задачу, да еще соблазн получить в свои лапы меня со всеми знаниями был очень велик. Она не могла упустить такую возможность. Я ведь ходячий справочник по проклятому везению, на котором она просто помешалась. Давай, Кай, во мне слишком много этой гадости и мало везения, бей уже!
Кайден с сомнением посмотрел на Эмриса, задумчиво взвесил в руке нож, на рукояти которого горели руны.
— Эй, друг! Даже не думай! — невесело усмехнулся Эмрис. — У тебя не получится отделить меня от темного везения! И я, и оно — тьма! Времени не хватит.
— А я рискну, друг.
Вокруг Кая взметнулись ленты магии.
— Летта, хоть ты его вразуми! Дайте помереть геройской смертью!
— И не подумаю! — Я подошла к Каю.
В Эмрисе мало везения? Значит, сделаем много.

Летта решительно шагнула к Эмрису, вспыхнули золотые искры, закружились сияющим вихрем. Кай не стал ей мешать, он принял ее выбор. Будь у него подходящие силы, поступил бы так же. Но лепреконом из них двоих была именно она.
Золотой вихрь окутал Эмриса, связал девушку и старого друга Кайдена, когда-то предавшего его, а теперь спасшего ту, которую он любил. Одна тьма или другая? Одинаковая или все же разная? Разная. Потому что одна несет зло, другая помогает с ним бороться. Одна становится темной ворожбой, другая — чарами охотников. Одна пронизывает душу, давая возможность возродиться Эмрису, другая является темным везением, что вплелось в его суть.
Уловить разницу и не ошибиться.
Никогда в жизни Кай не распутывал нити тьмы так скрупулезно. Он потерял счет времени, уничтожая плохое и оставляя то, что не несло опасности. Правильно предсказала гиана: ему нельзя забывать, кем он является, — охотником и фейри, бывшим женихом очарованной принцессы сильфов, который попал в плен к заговорщикам по вине друга-предателя и потерял память.
Кайден не был тем или другим. Он был тем и другим одновременно. Именно поэтому он не остановил Эмриса, когда понял, какую игру тот затеял. Именно поэтому, зная о его предательстве в прошлом, поверил, что тот изменился, хотя все указывало на новое предательство. Охотник и жених сильфиды просто убили бы профессора и постарались разобраться сами. А Кай не следовал по пути мести, и это их спасло. Их — Летту и Эмриса. Почти спасло Эмриса.

Как чувствует себя цветок в печи для изготовления сухих букетов? Отвратительно. Кажется, всей кожей ощущаешь, как из тебя капля за каплей, искра за искрой испаряется магия. Радовало лишь то, что Эмрис перестал терять форму и клякса больше не расползалась под лентами Кая, вытягивающего темное везение из недобитого афериста.
Сговориться со Стеллой! Додуматься до такого! В голове не укладывалось, что Эмрис сознательно рисковал моей жизнью. Ради, собственно, ее спасения. А Кайден догадался о его афере и промолчал.
Может, ну его, это спасение? Пусть Эмрис сам разбирается. Мысль показалась настолько дикой, что я чуть не прервала поток магических огоньков, тянущийся к Эмрису. Это что еще за предательский настрой? Откуда он вообще взялся? Чтобы я бросила в беде друга? Да никогда!
«А если бы от этого зависело твое счастье?» — в этот раз четко прозвучало в голове.
Расстройством психики я никогда не страдала, так что сразу в лоб мысленно задала вопрос:
«А вы кто?»
«А разве это важно? — В голосе появились насмешливые нотки. — Имеет значение лишь то, что ты можешь сейчас спасти друга, не просто спасти, а вернуть ему человеческий облик, возможность жить нормально, правда, не так долго, как ему бы хотелось, но дольше, чем живут фейри. Но ты лишишься сил. Или ты можешь сейчас остановиться, твой друг будет жив, охотник его спасет, но жить ему придется в таком же виде, как до сегодняшней встречи со Стеллой. Однако у тебя останутся силы, магия».
Но Эмрис будет проклятием. И какой из меня, спрашивается, друг? Что мне магия, я без нее прекрасно жила двадцать лет и дальше проживу.
«А если твоя магия может помочь освободить того, кого ты любишь?» — провокационно полюбопытствовал невидимый собеседник.
— Только она?
Я хмуро посмотрела на свои сияющие золотом пальцы.
Смотреть на свои ладони, слушать сердце и верить — так сказала гиана. Я смотрела на четырехлистники, слушала сердце, упрямо говорившее, что у меня получится, и верила, что смогу спасти и друга, и любимого. Как бы самонадеянно это ни звучало.
«Ты можешь попытаться пройти испытание без нее, — продолжала невидимая собеседница. — Но с везением лепреконов тебе будет намного проще».
Я наконец-то поняла, кто говорит, и оторопела, от полного ступора спасла лишь необходимость непрерывно вливать в Эмриса везение.
Богиня! Со мной говорит Неназванная! Кошмар.
«Обычно мне радуются и пытаются что-нибудь выпросить, — задумчиво протянула богиня. — Так что ты решила?»
Если я буду проходить испытание с везением, это будет нечестно. К тому же как я буду дальше жить, зная, что могла помочь другу, но не стала?
«Ну что ж, это твой выбор, девочка. — В словах богини прозвучала улыбка. — Жди, однажды перед тобой откроется дверь в темные туманы, куда она приведет тебя, не знает никто, подумай, так ли тебе важен Кайден».
И думать нечего! Я дышу ради него.
Богиня покинула мою голову так же, как и появилась, — тихо и незаметно. А я сосредоточилась на магии. Влить все до капли. И побыстрее — неизвестно, куда Стелла отправила Арвеля. Уж точно не на пешую прогулку по столичным улочкам.
Я покосилась на обморочную даму — надеюсь, не вырублюсь, потому что вряд ли злобная тетка скажет, где мой брат. Впрочем, не так важно, в сознании я или без, лишь бы успеть сообщить Каю, что через меня можно найти брата. Мы же двойняшки, между нами та же связь, что и у близнецов. Правда, из-за печати она не работала. Поэтому и получилось побрататься с собственным братом. А сейчас, когда печати нет, я вполне могу найти принца.
Искры золотой пылью впитывались в кляксу, Кай все сильнее окутывал Эмриса лентами магии. Тело профессора постепенно принимало человеческую форму. Кайден сосредоточенно работал, а я вливала последние капли магии в профессора, завидуя выносливости охотника. Стоит себе спокойно и не видит, какой удобный для лежания пол под ногами. Очень удобный, особенно когда комната плывет и кружится.
Я упрямо отдавала везение, обессиленно опустившись на мешок с грунтом.
— Помощь нужна? — В комнату, покачиваясь, вошел Маэль.
Увидел Кая, глаза вспыхнули ненавистью… Будущий первый советник тряхнул головой, взгляд прояснился.
— Свяжи леди Стеллу, подлечи Летту и начинай создавать путевой огонек, — колдуя над головой Эмриса, повисшего на лентах магии, скомандовал Кай. — Стелла отдала приказ Арвелю.
Маэль зло выругался. Быстро связал руки обморочной леди веревкой, лежавшей на полке, и опустился ко мне. Целительская магия согрела теплом, исчезло чувство, что я еду на карусели. Маэль устроился рядом и начал плести поисковое заклинание.
В груди неприятно жгло. Там, где раньше теплилась магия, была пустота. Я опустила руки — на ладонях не осталось и следа от меток лепреконов. Но это было не важно. Я проследила, как последняя искра исчезает в светлой коже мужчины, оплетенного магией Кая. Эмрис оказался довольно высоким, худощавым, симпатичным парнем с острым подбородком, копной волос соломенного цвета, в которых темной полосой выделялась каштановая прядь. Такого же цвета были брови, ресницы и легкая щетина на впалых щеках. Веки Эмриса задрожали, на меня глянули знакомые ярко-желтые глаза.
— Вытащили все-таки! — недовольно поворчал бывший кот. — Никакой геройской смерти на баррикадах, вот как тут с вами исправишься? Решил погибнуть во имя прекрасной девы. А дева возьми и влепи всем везением, что было…
Щелчок пальцев, и Эмрис на полуслове свалился на пол, сверху полетел пустой мешок. Кайден, убрав чары, насмешливо фыркнул:
— Ваша мантия, господин профессор!
— Ну что, довольна? — прикрываясь мешком, притворно сердито проворчал Эмрис.
— Очень! — улыбнулась я.
— М-да, — цокнул языком профессор. — Так и не вышло из тебя приличного лепрекона. Вот что ты теперь без магии делать будешь?
— Жить. — Я посмотрела на Кая, сердце радостно забилось от нежности в его взгляде.
— Ну да, долго и счастливо. А чтобы при этом «долго и счастливо» под окнами не болтался злобный призрак Арвеля, надо бы вначале вернуть нашего дважды беглого принца во дворец! — Эмрис подвязал мешок веревкой и подошел к Маэлю. — Отлично. Куда свою колесницу поставил? Мы полетим за принцем, а ты пока грузи дамочку на ее клячу и вези во дворец…
Эмрис огляделся, подошел к стене, стянул с нее паутину. Она вспыхнула серебром и стала круглым шариком, который профессор и вручил Маэлю:
— А это лично королю и королеве. Там леди Стелла так страстно признаётся в государственной измене, что аж слезы наворачиваются. Только ради этого стоило сюда прилететь. Во дворце она была весьма осторожна в высказываниях.
Подслушивающее заклинание? И когда успел? Впрочем, сейчас другое важно — где мой брат? И как понять, что с ним?
О том, как маги ловят связь близнецов, я знала в теории. На практике участия в создании не принимала, а потому нервничала, подходя к Маэлю.
— Не дергайся, не больно, — насмешливо шепнул мне на ухо Эмрис и отобрал у фейри готовое плетение, ткнув пальцем в обморочную леди Стеллу. — Действуй, малец, а мы пока тут с твоим прадедом пошаманим немного.
— Как скажешь, дедуля, — устало огрызнулся Маэль, поднимая на руки Стеллу и направляясь к выбитой двери.
— Поуважительней, мелкий! Я все же на пару сотен лет тебя старше! — фыркнул в ответ профессор.
Эмрис неисправим.
— Все получится. — Кайден обнял меня за плечи. — Сосредоточься на Арвеле, представь, где он, и не бойся ошибиться, сердце приведет тебя к нему.
Прикрыв глаза, я медленно выдохнула. Арвель… Ну и где ты, братец? А вдруг я не успела? В груди похолодело, но тут же отпустило — принц жив, хоть и чувствует себя отвратительно. А еще он зол. И он…
Пальцев коснулась ладонь Кая, сквозь веки я увидела слабую вспышку; открыв глаза, с радостью уставилась на крохотную золотистую птичку, порхающую в шаге от Эмриса.
Получилось!
— Вот и умница! — Профессор поправил мешок на бедрах, подхватил еще один с полки, взял садовые ножницы и, орудуя ими, соорудил нечто вроде рубашки без рукавов.
А я все думала о брате и призрачном переносе:
— Эмрис, а нельзя настроить на Арвеля перенос и проверить, как он там?
— Нельзя. — Эмрис положил ножницы обратно на полку, нырнул в порезанный мешок, поправил получившуюся безрукавку. Еще бы горшок на голову надел! — Видишь ли, у меня пока силы нестабильны: могу перестараться и отправить тебя не к Арвелю, а, например, к Неназванной в гости. — Профессор виновато развел руками и выскочил за дверь. — Поторапливайтесь, принц сам себя не спасет!
Едва Эмрис исчез из виду, как меня подхватили на руки и поцеловали. Крепко, до головокружения, словно Кай боялся, что я исчезну.
— Прости, что не сказал об афере Эмриса, — глядя в глаза, извинился он.
— Давно простила. Хотя так и не поняла, как Эмрис умудрился договориться с леди Стеллой. И как понял, что она виновата.
— О, это было интересно! — донеслось снаружи. — Идите сюда, а то коняга явно застоялся!
Кай хмыкнул. Я привычно повисла на его руке. Вспомнила, что темного везения больше нет, посмотрела на Кайдена, встретилась взглядом со смеющимися серыми глазами, улыбнулась и стиснула пальцами протянутую мне ладонь.
Взгляд случайно упал на митенки, валяющиеся на полу. За несколько месяцев они стали чем-то привычным. Но теперь они уже не нужны. Я подняла и зачем-то положила их в карман помятой юбки. Не самой удачной идей было надеть платье. Но времени на переодевание нет — мало ли куда занесло братца.
Коняга — черно-синий грозовой конь — действительно бил копытом и помахивал крыльями, желая взмыть в небо.
Грузились в облачную колесницу под насмешливые комментарии Эмриса, оценившего свиту новоявленной принцессы и ее саму, то есть меня, на десять баллов ниже нуля. Стоило профессору тронуть поводья, как конь взмыл в небо. Мы отпустили золотую птичку и понеслись следом за прытким путевым огоньком. Пока летели над землями сильфов, Эмрис хвастался, как удалось вывести Стеллу на чистую воду.
Связанный со мной, он понял, что печать вот-вот слетит. Создать поисковое заклинание в столь короткий срок не выходило, и он быстро упростил его, переделав в другое, которым можно забрать темное везение у того, кто его копит. Теперь оставалось выяснить — кто?! Сам же злодей проявлять себя не спешил. И Эмрис решил его спровоцировать.
К тому времени у профессора осталось всего две подозреваемые — королева и ее сестра. Вооружившись обрывками записей, связанных с заклинанием поиска, болонка обронила их на пути каждой из дам. Конечно же заинтересовалась ими только одна — Стелла.
— А вдруг ты бы ошибся? — пробурчала я, глядя в светлый затылок бывшего проклятия. — Что, если бы королева была злодейкой? Просто не показала виду?
— Кто не рискует, тот остается проклятием! — хмыкнул Эмрис.
Угу, или сидит несколько столетий в анабиозе в закрытой части замка!
Но, как бы там ни было, расчет Эмриса оказался верен. Ревнивая, оскорбленная, желающая получить короля и корону, Стелла зашевелилась. И тут ее навестила «темная сущность», предложила сделку. Однако сестра королевы была очень осторожна в словах. Пришлось Эмрису участвовать в засаде на меня. Профессор рисковал, Кай заподозрил его предательство, но поверил, что друг изменился.
— Кай, ты тот самый жених принцессы? — Я почувствовала укол ревности, но тут же одернула себя. Их любовь осталась в прошлом, настолько далеком, что даже думать жутко.
Кайден усмехнулся без малейшего сожаления:
— Да. И память я потерял из-за него, — показал на профессора.
— Прости, друг, — посмотрев на нас через плечо, подмигнул Эмрис.
А прощать было за что.
Профессор забыл рассказать нам финал истории принцессы. Оказавшись в тюрьме из-за неудачного эксперимента, он усиленно искал способ оттуда выйти. Медленные законные методы его не устраивали. Хотя от помощи Кая, пытавшегося вытащить его именно так, не отказывался. А тут еще новость, что во дворце некто использует темное везение. Пораскинув мозгами, Эмрис понял, кто именно, и предложил им помощь в обмен на свободу.
— А как же «ошиблись, подозревали не того»? — мрачно напомнила я.
Понятно, что сейчас Эмрис изменился, но врал он мне не так давно.
Эмрис взлохматил пальцами волосы и, косясь на меня хитро и немного виновато, заметил:
— А кому нравится рассказывать о своих промахах?
Никому.
Тем более в прошлой жизни Эмрис был тем еще эгоистом.
На самом деле помогать он никому не собирался, хотел исчезнуть, сбежать в другое государство. Оставить Кая разбираться с последствиями своего изобретательства. И у него бы это получилось. Если бы не Кай.
Он тоже умел сопоставлять факты. И понимал, что просто так обвинения против родственников короля не выдвинешь. Кай устроил провокацию. Но, в отличие от сегодняшней, она прошла неудачно. Кай попал в руки заговорщиков, его серьезно ранили, стерли память и оставили умирать.
Нашел его Эмрис. Он отнес умирающего друга в храм Неназванной, а сам выдвинулся против бывших союзников. Не один — прихватив парочку наемников-магов. В результате нанятые помощники и родственники охотника, они же темные лепреконы, погибли, а сам он оказался в виде, далеком от человеческого. В состоянии, напоминающем анабиоз.
О том, что случилось дальше, Эмрис догадался, очнувшись в голове Арвеля. Смерть родственников от короля скрыли, начали расследование. Пока оно шло, закончилось темное везение, которым наделили правителей. И они осознали, что с ними сотворили нечто непонятное. Расследование засекретили, а потом и свернули, потому что так и не нашли лабораторию лепреконов, бывшую лабораторию покойного афериста. А дальше все как в летописях. Жили охотник и принцесса долго. Правда, не совсем счастливо.
— Вот такая история, — закончил Эмрис, вглядываясь в густые леса на горизонте. — Кто же знал, что Кай станет охотником. Видимо, богиня решила дать ему время. И мне тоже. Хотя…
Божественное объяснение собственной продолжительности жизни профессора не устраивало. И он нашел магическое. Все дело было в неудачном эксперименте по переносу, в который случайно вмешались принцесса и Кай. Да-да, Эмрис опять запамятовал и не сказал, что фейри помогал вытащить ее. А еще причина была в большой концентрации темного везения, с которым столкнулись и Кай, и Эмрис. Одно плюс второе — и вот вам два почти бессмертных.
Впрочем, уже почти обычных. Все дело в моем везении — я его столько отсыпала обоим, что эффект аномального продления жизни исчез. Почти исчез — Эмрис был уверен, что проживет долго, примерно как фейри.
— Немного дольше, — улыбнулась я, искоса глядя на Кая. — Неназванная сказала.
Эмрис присвистнул. Кайден нахмурился, рывком повернул меня к себе, не веря, всмотрелся в лицо.
— Да, богиня, — подтвердила я.
Кайден нахмурился:
— Что еще она сказала?
— Мне нужно пройти испытание.
В глазах охотника вспыхнула радость. Вспыхнула и погасла, сменившись беспокойством:
— Что за испытание?
— Не знаю, — честно призналась я.
— Где и когда?
— Когда — не знаю. Неназванная сказала, что передо мной откроется дверь.
— Дверь куда?
— В темные туманы, — неохотно ответила я. И, упрямо глядя в помрачневшее лицо Кая, добавила: — Даже не думай мне мешать! Я люблю тебя и не отступлюсь.
Признание само вырвалось. Я закусила губу, отвела взгляд. Щеки горели, сердце тарахтело в горле.
— Я тоже, — тихо ответил Кайден, прижимая меня к груди и касаясь поцелуем виска. — Никогда не отступлюсь. Потому что люблю.
На меня будто ушат кипятка вылили, потом сунули в холодную воду и отправили в полет к облакам.
— Наконец-то! — ворчливо прокомментировал Эмрис. — Ну что, друзья мои влюбленные, могу обрадовать, похоже, нашего принца опять занесло в леса гиан!
Профессор показал на ровные волны верхушек деревьев внизу. Золотая птичка держала курс к центру земель кровожадных духов.
Занятно, мы вернулись туда, где встретились.
До вечера наша колесница, точно бешеный мотылек, носилась над лесом гиан. Не знаю, что за приказ отдала Арвелю Стелла, но братец не стоял на месте. Эмрис ругался, называл его взбесившимся зайцем, Кайден спокойно следил за поворотами путеводного огонька. А я то радовалась тому, что охотник меня любит, то тряслась за брата, потому как от него приходили не только волны злости, но и усталости. А еще у него что-то случилось с крыльями и магией.
— Всё, надоело! — Эмрис остановил колесницу. — Так, он был там, — показал на деревья, — потом там и там, — задумчиво потер острый подбородок. — Значит, теоретически его надо ждать вот тут.
Тронул поводья, и мы подлетели к знакомым развалинам беседки.
— Символично! — Профессор тоже заметил.
Не прошло и пяти минут, как к беседке выполз поцарапанный Арвель. Крылья-облака висели, точно тряпки, на бледном лице застыло выражение непонятной решимости.
Эмрис открыл рот, но Кайден опередил его. Вспыхнули белые с зеленью руны, магическое лассо опутало принца и забросило в колесницу. Арвель завозился, попытался подползти к дверце. Кай придвинул его к скамейке и ловко привязал магическими лентами.
— Не поможет! — злобно процедил Арвель. — Все равно туда вернусь. Мне так приказали. Сгинуть в лесах гиан. Идти, пока не попадусь духам, магией не пользоваться.
— Да у тебя такая рожа — ни одна гиана не сунется, — тут же съязвил Эмрис. — Они там уже все в истерике бьются.
— Кто приказал, знаешь? — Я опустилась рядом с братом, не удержалась и погладила его по спутанным волосам.
Арвель удивленно посмотрел на меня, задумчиво нахмурился.
— Нет, не знаю. Мы с Маэлем шли по коридору, потом я неожиданно понял, что мне нужно срочно лететь сюда.
Вот гадина!
Я коснулась поцарапанной щеки принца.
— Это скоро пройдет. — Вскинула глаза на Эмриса: — Ведь правда?
— Ага, — весело отозвался тот. — До завтра посидит в путах, а там, глядишь, опять его фрейлины буду интересовать. Так, ваша облачность? — Профессор насмешливо улыбнулся ничего не понимающему Арвелю. — Ты пропустил нежную семейную встречу. И задушевную беседу с тетей Стеллой. Ну и по мелочи: леди Стелла у нас промышляла темным везением, я — Эмрис, если ты еще не понял, а Летта — твоя сестра. Та самая, которая Леттана. И не смотри, что вы похожи, как заяц и мышка, — это побочный эффект от тетушкиного проклятия. Увы, необратимый. Но это ты уже понял. Вижу по умному взгляду, что дошло, чье беспокойство чувствовал, когда по лесу скакал!
Лицо Арвеля вытянулось еще сильнее, пришлось рассказывать, что случилось. Брат на удивление спокойно выслушал, пообещал набить морду Эмрису. На что услышал, что нас таких много, а морда у Эмриса одна. И она ему дорога, так как теперь вполне живая и чистокровно-человеческая. Так что придется принцу сдерживать свои вредительские наклонности, потому что не для того профессор воскресал, чтобы быть прибитым неадекватным юнцом.
В общем, Арвель, не оставляя попыток уползти из колесницы в сторону леса гиан, лелеял план мести профессору. Профессор бурно радовался тому, что ожил. Кай с насмешкой следил за ними, поглаживая меня по плечу. А я с улыбкой смотрела на весь этот балаган — они отлично впишутся в мою разношерстную семью. А вот впишемся ли мы в королевскую — вопрос.
Пока летели обратно, я уснула, прислонившись щекой к плечу Кая. Разбудил резкий голос командира личной охраны короля. Сонно потерев глаза, я огляделась.
Нашу колесницу со всех сторон окружали вооруженные сильфы. Связанный Арвель мило беседовал с одним из них — объяснял, что его положение — необходимость, а не покушение на наследника.
Нас, и сонных, и связанных, сопроводили до башни дворца. Той самой, с которой король после беседы с Арвелем снес беседку. Его облачность Дегор собственной темнокрылой персоной ждал нас на площадке. За спиной короля стояла королева.
Сердце пропустило удар, я всмотрелась в бледное лицо матери. Наши глаза встретились. Во взгляде женщины промелькнули радость и сомнение. Я ее отлично понимала и не обижалась за то, что она не пыталась подойти ко мне. Для нее я была незнакомкой, в чертах которой женщина не видела ничего родного.
Король раздавал приказы. Коротко, по делу, без суеты и лишних движений. Глядя на него, я не могла представить, что чувствует этот сильный, уверенный в себе мужчина, узнавший, что его направляла самовлюбленная и эгоистичная женщина.
Среди наших охранников не было случайных. И ни одного мага, попавшего под влияние леди Стеллы. Это радовало — значит, Маэлю поверили.
Нас проводили в кабинет, по словам Эмриса, закрытый магией, как царская сокровищница. Там ждали первый советник, Маэль и престарелый маг-человек с длинной седой бородой.
Король занял место за столом, королева — кресло слева. Маэль приветливо кивнул нам с дивана в дальнем углу. К нему посадили спеленатого магией Арвеля и Эмриса. Мы с Каем остались стоять перед столом. Старик дождался, когда стражники выйдут, представился магистром целительской магии и извинился за возможные неудобства и собственную неспешность — проверку родства ведь надо проводить тщательно.
Тщательный магистр продержал нас посреди комнаты полчаса. Когда магическая чаша с двумя каплями крови короля и королевы была готова, я почти вприпрыжку подскочила к нему, подставила под иголку палец.
Зеленая вспышка была очень яркой.
Королева дернулась ко мне, но осталась сидеть, натолкнувшись на взгляд мужа.
Магистр развеял чашу и принялся плести новую.
Я вернулась к Каю.
Вторая проверка прошла так же успешно. И третья.
На четвертой, контрольной, как выразился магистр, я, наплевав на этикет, повисла на руке Кая — это было лучше, чем лечь к его ногам, — колени подгибались от усталости.
— Положительно! — довольно объявил маг.
Поклонился и ушел.
— Итак, господа, — король окинул взором нашу компанию, — думаю, вам не нужно напоминать, что все происходящее здесь является государственной тайной и в случае разглашения преследуется по закону?
Все дружно закивали. Я тоже кивнула, стараясь скрыть разочарование. Совсем не так я представляла встречу с настоящими родителями. Не так сухо, не так официально, не так холодно. И кажется, я начинаю понимать Арвеля.
— Леди, — Дегор обратил взор на меня, — вы — моя дочь. Я рад вашему возвращению.
И всё.
Дальше нам разрешили сесть и учинили допрос: кто, где, когда и почему в таком виде.
Через несколько часов выползая из кабинета, я тихо спросила у Арвеля, которого тащили мимо Маэль и Эмрис:
— Он всегда такой?
— Почти, — хмыкнул сильф. — Привыкай! Добро пожаловать в семью!
Но в семью я пожаловала немного позже, когда в дверь моей гостиной вошла королева и замерла на пороге, увидев Кая. Охотник поклонился и покинул нас. Она проследила за ним задумчивым взглядом, посмотрела на меня, нерешительно улыбнулась. Потянулась к своим волосам, выдернула из них черную ленту и осела на пол, тихо рыдая.
Я бросилась к ней, упала на колени, схватила за руки. Слова не находились, были лишь чувства: радость, восторг и тепло, бесконечное тепло и понимание, что она меня любит. И то, что я видела в кабинете, было искусной маской — официальным обликом королевы. Она сразу поверила — сердце подсказало, но была вынуждена сдерживаться. Как часто я буду видеть ее такую, настоящую, растерянную, радостную, — не знаю. Но помнить момент, когда мы сидели на полу и беспомощно всхлипывали, глядя друг на друга, буду всегда.
— Я столько лет надеялась, что ты не погибла… — Королева смяла траурную ленточку, дотронулась до испорченной прически, вытащила синюю ленту, символ надежды. Покрутила в пальцах: — А теперь не знаю, что сказать… Ты такая взрослая…
— Я тоже не знаю… — Я обняла королеву, свою настоящую мать.
Мы сидели, слушая дыхание друг друга. Не веря, что нашлись.
Аврора была образцом доброты и мудрости. Она не ревновала, когда я, рассказывая о семье, называла Гленду мамой. Мне было легко с ней, мы словно никогда не расставались. А еще я поняла, почему именно в мою мать влюбился король сильфов. Она не была яркой, эффектной, но, глядя на гордую посадку головы и осанку, никто не сомневался, что перед ним королева.
И Мэли со временем обещала стать такой же. А пока нежный цветок радовался моему появлению. Вместе с Фифой.
Дни летели незаметно. За разговорами с сестрой и братом, с Эмрисом и Каем. За вечерними встречами с матерью и редкими визитами к королю. Дегор решал, как лучше представить меня придворным — меня, принцессу Леттану-Виолетту, — чтобы возвращение выглядело если не подарком богов, то прелестной случайностью, а не частью заговора.
Да, как и в прошлом, правитель сильфов решил не предавать огласке дело леди Стеллы. Ее судили тайно, официально она отбыла на один из уединенных островов ундин к жениху. На самом деле поселилась в тюрьме где-то на окраине Арвейна. Ее приговорили к пожизненному заключению в одиночной камере.
А мы наконец-то узнали настоящую историю сестер Сиэн.
Король сильфов действительно взаимно влюбился в Аврору. А Стелла не захотела принять чувства сестры. Потом изобразила смирение. Именно тогда она нашла лабораторию Эмриса, но ей потребовалось время, чтобы понять, как использовать опасные знания. Меж тем родилась Мэли. Королева забеременела снова. Стелла ждала мифического жениха, заботилась о сестре, а сама готовила жуткий ритуал для создания темного везения. Нет, мы были не правы, когда думали, что она не знала, с чем имеет дело.
Она все знала. И хотела получить короля, пусть не сразу, через время, но он должен был стать ее мужем.
Чтобы воплотить свой план, Стелла не пожалела ни дочку советника, ни собственную сестру, ни сына знакомых (родственников фрейлины, которой увлекся Арвель). Ей нужно было много, о-о-очень много темного везения.
Но со мной у нее вышла осечка — Аврора заметила, что с дочкой происходит что-то неладное, и поспешно поставила печать, выгорев при этом полностью. Были вызваны лучшие маги и целители, чтобы обследовать королевское дитя. И Стелла поняла, что они могут найти неправильное «проклятие».
Требовалось срочно избавиться от младенца. И в этом Стелле помог наемник, который под видом слуги выполнил уже немало ее «деликатных» поручений, щедро оплаченных золотом. Стелла на время заглушила маячок, что ставят на всех детей королевских кровей (проще было бы и вовсе снять его, но она хотела, чтобы мое тело потом непременно нашли), вынесла младенца вместе с люлькой и отдала наемнику. В общем, меня похитили и «убили».
Правда, тело так и не нашли. Наемник клялся, что все сделал и не трогал маяк. Ему удалось убедить Стеллу, что ее мертвую племянницу унесло в море и искать больше нечего.
А меня искали. Тайная служба потеряла след на побережье. И Стелла окончательно успокоилась.
Без малого двадцать лет она ждала удобного момента, изучала записи Эмриса, силясь понять, что за проклятие висит в углу лаборатории и как лучше его использовать. А потом, убедившись, что история принцессы забыта, начала понемногу контролировать короля, отдаляя его от жены.
Все шло хорошо. Но ей начал мешать Арвель. Немного невезения, проклятие из-за угла — и принц должен был исчезнуть, сгинуть. Однако вместо этого она почувствовала тонкий ручеек темного везения и поняла, кто мог стать его источником. Я. Живая. Тут-то появились невольные сообщники и химеры.
Вот так из-за оскорбленной гордости, во имя простого тщеславия — о любви уже речи не шло — Стелла сгубила свою жизнь. Она ведь всегда была первой, старшей, лучшей, только однажды сестра ее обошла. И она ей этого не простила.
Если бы не Эмрис, Кай и мое феноменальное невезение — ее план удался бы. И сейчас на троне сидела бы леди Стелла. И король бы не видел ничего странного в женитьбе на сестре бывшей супруги. А Аврора бы ехала в обитель скорби, оплакивая сына. Что касается Мэли — принцессу наверняка бы выдали замуж подальше, с непременным отказом от престола.

ГЛАВА 12

Наша колесница зависла над моим родным домом. Это я попросила не торопиться. Дать пару минут собраться с духом, прежде чем мы приземлимся во дворе. Мне же придется объяснять, что за толпу я привезла с собой и кто преподнес родителям и сестрам подарки, от которых ломится багажное отделение.
Двухэтажный каменный дом тонул в зелени густого сада. Ворота были распахнуты, носильщики перетаскивали в сад тюки с грунтом для цветов. Руководила процессом Неста, грозно сдвинув брови и раздавая команды.
— Какая симпатичная! — заметил Арвель и тут же получил от меня локтем в бок.
— Это моя сестра, обидишь — уши откручу, — предупредила я.
Сидевшая впереди Мэли рассмеялась, покосившись на брата с видом: «Вы попали, ваша облачность», — почесала за ухом Фифи. Болонка вела себя прилично, потому что сбоку был Эмрис.
Мое же счастье, увы, заняло место рядом с Маэлем, выполнявшим роль возницы. Интересно, как родители отнесутся к тому, что он охотник? Уж точно лучше, чем настоящие.
Его облачность Дегор, узнав о моем желании пройти испытание, отрезал, что не позволит рисковать собой ради охотника. В ответ Кайден, как раз в тот миг заглянувший ко мне, попросил его уделить пару минут. В итоге их разговора с башни слетела новая беседка, а мне позволили портить свою жизнь. Мама Аврора (я почти научилась называть королеву мамой) была более благосклонна, хоть и считала, что отношения с охотником — не лучший вариант.
На моей стороне были Арвель и Мэли. Один громко, вторая тихо и нежно — они убедили родителей, что Кай для меня если не отличная, то вполне подходящая партия. Сыграло на руку и то, что пока я была не принцессой, а всего лишь названой сестрой непутевого принца и очень дальней кузиной его друга Маэля. К имени дальней родственницы добавили мою настоящую фамилию и выписали вполне натуральную грамоту о присвоении мне и моим родителям титула.
Обнародование нашего настоящего родства должно состояться через несколько месяцев, когда придворные начнут воспринимать меня как нечто само собой разумеющееся и привыкнут к «чудачеству» королевы, зовущей названую сестру сына дочерью.
Пока же я могла ездить куда захочу.
Чем я и воспользовалась. Сбежала домой не одна, а в компании кузена Маэля и принца с принцессой, которые, естественно, полетели инкогнито, с помощью зелий немного изменив внешность. А еще с нами был второй неожиданный родственник Маэля — Эмрис. Его под шумок приписали к нашему семейству, так что у мамы Гвенды все же появился сын. Правда, приемный и старше ее на пару столетий, но это такие мелочи. Зато теперь Эмрис мог спокойно заниматься наукой под присмотром придворных магов, дав клятву о непроведении экспериментов без предварительного согласования.
Естественно, Эмрис был недоволен, бурчал. Но желтые глаза блестели счастьем. Уверена, если бы не моя поездка домой, профессор давно бы сидел в обнимку с колбами.
А пока он сидел в обнимку с большой квадратной коробкой, с трудом помещавшейся на коленях, и упрямо не хотел говорить, что там внутри. И кому именно он ее везет. В коробке что-то подозрительно шуршало.
— Подлетаем или еще висим? — обернулся к нам Маэль.
Кай тоже обернулся, улыбнулся мне, и на душе сразу стало светло.
— Подлетаем, — выдохнула я.
Маэль взялся за поводья. И тут Фифа заметила наших собак внизу и издала пронзительный радостный визг, от которого заложило уши. Собаки заметили колесницу с гостями и подняли вой. Неста недоуменно запрокинула голову и замерла, оборвав на полуслове свои распоряжения. Вспыхнувший на улице гвалт услышали в доме. Окна родительской спальни распахнулись, мама выглянула наружу, грозно замахнулась тряпкой на собак и… заметила колесницу. А в ней — меня.
— Летта?
— Привет, мам! — счастливо улыбнулась я. — А я гостей привезла.
— Гостей? — Из сада вышел отец.
— Угу, — уверенно кивнула я.
— Ну, тогда проводи в дом. — С удивлением разглядывая нашу компанию, отец отряхнул с пальцев остатки магии альвов. Наверное, работал в теплице.
Из глубины сада донеслось громкое журчание. Фифа и собаки дружно замолчали. Болонка заползла под руку хозяйки, наши псины предусмотрительно исчезли за ровно подстриженными кустами.
Арвель, Мэли и Маэль с интересом вытянули шеи, Эмрис расплылся в пакостливой усмешке. Кай тепло улыбнулся.
— Папа! — Неста отмерла и опрометью бросилась в сторону сада, отец следом, мама исчезла в окне.
— Садимся, — скомандовала я.
Едва облачные колеса коснулись камня, как из сада верхом на волне выплыли довольные Ула и Дика. Зигзагом объехали так и не добравшихся до цели отца и сестру, замерших носильщиков, их телегу и наш экипаж и со смехом свалились на клумбу, безбожно залив водой мамины гортензии.
— У нас получилось! — радостно завопили младшенькие, вылезая из чавкающей жижи, в которую превратилась земля.
— Девочки! — Из сада выскочила промокшая до нитки Вейла, погрозила мелким вязанием, с которого капала вода, заметила нас и удивленно застыла.
— Самое время представить нас родственникам, — хмыкнул Эмрис, выпрыгнул вместе с коробкой из колесницы. — А ну, маленькие леди, кто хотел хомячков?
— Что?! — хором ахнули мы с выбежавшей на крыльцо мамой.
Я торопливо вывалилась из колесницы:
— Каких еще хомяков?
— Самых толстых, самых желтых и самых умных, которых нашел, — похвастался Эмрис и снял крышку с коробки, показывая большую клетку с…
Нет, ну про толстых и желтых, точнее, золотистых, он сказал правду, только вот хомяки явно были не хомяками.
— Это же морские свинки! — возмутилась я.
— Да? Ну, у вас же тут ундина, вот и хомячки морские, — улыбнулся Эмрис, придвигая клетку к девочкам, которые смотрели на него с обожанием.
Спасибо хоть не морского котика подарил! А то бы папа его самого рыть бассейн для нового питомца заставил.
— Мам, пап, в общем, это мой брат. — Я показала на Арвеля.
Принц поклонился.
— И сестра.
Мэли мягко улыбнулась, Фифа громко тявкнула.
Родители озабоченно переглянулись. Кажется, надо было начинать издалека.
— А ты тоже наш брат? — с детской непосредственностью спросила Дика у Эмриса.
— Нет, милая, я ваш дядя, — отозвался профессор, окончательно запутав родителей.
— А давайте выпьем чаю! — нашлась мама. — Ула, Дика, немедленно приведите себя в порядок!
За длинным столом в нашей столовой я повторно представила своих спутников семье. А потом, когда Эмрис увел мелких и Фифу обустраивать морских свинок, а Маэль отправился проверять облачную повозку, я рассказала, кем я оказалась и чем занималась вместо поездки по плантациям. И попросила прощения у родителей за невольную ложь.
— Главное, живая! — Отец обнял меня, задумчиво поглядывая на Арвеля и Мэли. — Не похожи.
Чары, меняющие внешность, они сняли, когда вошли в дом. Пришлось объяснять причину отсутствия фамильного сходства.
— Значит, охотник? — вздохнула мама, с понимающей улыбкой глядя на меня.
— Да, — кивнула я, чувствуя, как на душе становится светло.
Родители простили и поняли.
Я вручила матери и отцу грамоту о присвоении титула и двойной фамилии. По глазам видела, что оба посчитали это лишним, но отказываться не стали.
Родители успокоились, однако с новыми знакомыми поначалу держались настороженно. Но разве можно долго держать дистанцию в таком месте, где постоянно что-то происходит? Нет!
Вначале потерялась Фифа. Потом сбежала морская свинка. Обшарили сад, вернули вторую. Затем собаки завыли хором — нашлась болонка, которая оказалась у них заводилой.
Затем были подарки и гостинцы. Родители опять насторожились, пришлось заверить, что сундуков с каменьями и залежей злата в багаже нет. А были приятные мелочи от королевы и презенты от короля. Подбирала все мама Аврора, старательно выспросив у меня, кто и чем увлекается.
Отец получил редкую герань с ароматом жасмина. И садовый набор из стали, способной пробить не то что твердую землю — скалу. Маме достался набор для вышивки и целый мешок ниток. Неста стала обладательницей книги по магии альвов и красивого гребня. Вейла получила крючки разных мастей и справочник с узорами, мелкие — по кукле и большой коробке конфет. А еще были подарки от Арвеля, Мэли, Маэля.
За ужином родители шутили, что получили презентов на два года вперед. А когда расходились по комнатам, Арвель поймал меня за локоть и шепнул:
— Я рад, что Эмрис вытащил именно тебя!
— А я-то как рада! — толкнула брата в бок.

Переступив порог своей комнаты, я с улыбкой оглядела привычную обстановку. Кровать, платяной шкаф, стол, стул и пара полок с книгами. Кружевные салфетки, горшки с синей геранью и настенное зеркало. Будто и не уезжала.
В оконную раму постучали. Отодвинув занавеску, я увидела у створки загадочно улыбающегося Эмриса. Светлые волосы были всклокочены, на рукаве рубашки красовались два пятна.
— Это тебе. — Профессор протянул мне блюдце, полное малины. — Мелкие решили сказать тебе спасибо за свинок.
— Мне?
— Ну а кому еще? Ты же мне рассказала об их мечте, — Эмрис подмигнул, — я ведь с ними не знаком. А та милая землеройка ну никак не могла мне об этом поведать.
Я рассмеялась, вспомнив, как возмущался профессор, оказавшийся мамопапой хвостатого семейства.
Отвесив шутливый поклон, Эмрис оставил малину на подоконнике и растворился в вечернем полумраке. Взяв несколько ягод, я с наслаждением вдохнула аромат, сунула их в рот и зажмурилась от удовольствия — сладкие! Взяла миску, обернулась и едва не выронила ягоды — за спиной стоял Кай. Он привычно подхватил меня под руку, не давая оступиться.
— Темного везения больше нет, — с улыбкой напомнила я, отставляя тарелку на тумбочку.
— Я помню. — Кайден притянул меня к себе.
Поцелуй был со вкусом малины: солнечный и сладкий с кислинкой, нежный, сводящий с ума.
— Я пришел пожелать тебе спокойной ночи. — Кай с видом фокусника вручил мне букет крупных белых фиалок.
Какая уж тут спокойная ночь, когда дыхание сбилось и ноги подкашиваются?
Я взяла букет, задумчиво провела пальцами по гладким стебелькам.
— Без колючек?
— Уже без. — Серые глаза лукаво блеснули.
И правда, исчезли мои колючки. Осталось лишь чувство счастья, злость, что богиня тянет с испытанием, и капелька страха — а вдруг не справлюсь?
— Мы справимся. — Кай прислонился лбом к моей макушке.
— «Мы»?
— А ты думала, я пущу тебя одну?
— Кай…
Но слова о том, что я должна пройти испытание одна, так и не слетели с губ, потому что женский голос довольно сказал:
— Правильно, охотник, не отпускай ее. Раздели ее испытание, докажи, что достоин любви!
Посреди комнаты появилась дверь в ореоле темного тумана, вспыхнула белым светом и раздвоилась.
— Найдете дорогу друг к другу — ваша любовь будет сиять всю жизнь. Не найдете — пойдете каждый своим путем, — напутствовала нас невидимая Неназванная.
Что самое страшное в ожидании? Момент, когда оказываешься нос к носу с тем, чего ждал.
Пришлось сделать усилие, чтобы отступить от Кая и шагнуть к правой двери. Пальцы коснулись прохладной ручки, сердце замерло, я посмотрела на Кая, нервно улыбнулась. Охотник обеспокоенно глядел на меня.
— Не задерживайся там, опоздаем к завтраку — мама будет ругаться, — невесело пошутила я.
— Ни за что не огорчим твою маму! — улыбнулся Кай.
И мы шагнули в неизвестность.

Темные камни под ногами и на стенах вокруг. Над головой клубится тьма, стекает по мелким трещинам вниз и прячется по углам. Две арки впереди и позади. И разноголосый шепот, что звучит в пустоте коридора и отдается в душе:
— Я здесь?
— Что дальше?
— Куда идти?
Кайден тряхнул головой, отстраняясь от назойливых голосов. Итак, он добился своего, разделил испытание с Леттой. Но богиня в своем духе — ничего не объяснила.
— Что делать?
— Как понять?
— Вдруг не справлюсь? — тут же подхватили стены, а может, и тьма.
«Идти!» — решил Кай, внимательно изучая обе арки. Они казались одинаковыми. Вплоть до выщерблин на камне.
— Ошибусь…
— Потеряю… — нашептывали стены, их голоса сбивали, путали.
Охотник снова потряс головой, вспоминая. Найти дорогу друг к другу — так сказала Неназванная. Значит, он будет искать.
— Не найду.
— Не пойму.
— Все одинаковое, — бормотали стены.
Страхи. Сомнения — вот то, что они усиливали. Кай усмехнулся. Не будь он охотником, может, и сработало бы. Но он как раз охотник. Присел на черный пол, прикрыл глаза, сосредоточился, как делал сотни раз, когда шел за темными. Найти Летту. Отыскать то, что приведет к ней.
Голоса вокруг стали тише, слова — неразборчивей. Кайден открыл глаза, внимательно осмотрел комнату, в которой находился. Заметил едва видимый след на пыльном камне — он вел к правой арке. Шагнул туда довольный, остановился. Нет. Не так, неправильно.
Не могла Летта тут гулять и не оставить никаких следов, кроме одного отпечатка туфли. А значит, это обман, ловушка для охотника. Но ведь Кай не только охотник, он фейри, который хочет доказать богине, что достоин любви. Следовательно, ставшие привычными за много лет методы не подойдут.
Но как найти ту, что любишь, по-другому?
Только сердцем.
Кай вновь прикрыл глаза и представил, что где-то там, в темных коридорах, его ждет Летта.
Одна…
Возможно, ей нужна помощь, защита, просто рука, девушка ведь не видит в темноте, и сейчас ей страшно и одиноко. Она надеется на него. Ждет. А он медлит. Теряет время.
Боится поверить, что можно кого-то найти без следов и магии. Только следуя зову сердца.
В прошлой жизни мать Кайдена часто начинала волноваться за отца задолго до того, как поступало известие, что с ним что-то случилось. Доля военного опасна. Тогда Кай считал все это совпадением.
И лишь сейчас понял. Любовь не просто поселяется в сердце, она связывает невидимыми нитями тебя с другим человеком. И нити эти крепче каната. Нужно лишь принять, что она есть и будет, пока два сердца бьются вместе.
Кайден развернулся и пошел к противоположной арке.

Я стояла посреди ночного леса. Вспыхивали гнилушками за деревьями тела гиан. Но духи не спешили набрасываться на неожиданно появившийся ужин. Видимо, их смутила черная воронка, выплюнувшая меня прямо на траву.
Я огляделась. Гулять ночью по лесу — то еще удовольствие. Особенно когда у тебя нет ночного зрения. Но я должна найти дорогу к Каю. Где же он? Уверенность, что любимый ждет меня там, где больше всего гиан, заставила поежиться. Но туда вело сердце.
Конечно, Кай охотник, духи его не тронут. Но вдруг он уже не охотник? Тут без везения не обойтись…
Я тихо выругалась, споткнулась о сухую ветку. Какое везение? У меня его нет. Я сама от него отказалась. Хотела честное испытание? Получила. Ну нет, я так просто не сдамся! Ветка под ногами была кстати.
С ней наперевес я добежала до поляны, где собрались гианы: сидели кучно, с жадностью смотрели на Кая. Любимый стоял в центре поляны, вокруг него закручивались разноцветные ленты стихий — и никаких рун, наручей и ножа. Больше не охотник. Хотелось прыгать от счастья. Но тут же пришло понимание — его не отпустят. И меня — тоже. И ветка не поможет.
В памяти всплыла медвежья яма и морда кота, довольно сообщающего, что он приманил гиану песнями. Они ведь любят новые песни. Нам бы только добраться до какой-нибудь ямы…
Понадеявшись на то, что духи, изголодавшиеся по новым мотивам, отложат ужин и к мастерству исполнителя предъявлять претензий не станут, я затянула песню про пастуха и цветочницу. Ее любили напевать работники на ферме. Голос дрожал, мелодия спотыкалась, слова забывались. Ветка в руке подрагивала.
Гианы, точно совы, повернули ко мне головы. Оскалились, потом прислушались. Я, стараясь не наступить на когтистые ноги, потихоньку пробиралась к Каю, самозабвенно горланя очередной куплет. От страха тряслись коленки, но боялась я не за себя, за Кая. Потому что он даже не шевельнулся, не взглянул, словно я была пустым местом.
Песня лилась, я медленно двигалась. И вот когда между нами был один шаг, он наконец-то обернулся.
— Кто ты? — прозвучало сухо.
Кай смотрел на меня как на чужую. Даже в нашу первую встречу в его глазах было больше чувств.
— Я твой друг, — ответила я, прервав музыкальный номер, и снова запела, глотая слезы.
Ничего. Я справлюсь. Только бы вывести его отсюда. А память… Память — дело наживное. Мы снова познакомимся, снова станем друзьями… И однажды он вспомнит, что любит.
— А если нет? — голосом Неназванной спросила одна из гиан. — Отпустишь?
Я смахнула слезы и выдохнула:
— Да!
Если он будет счастлив, отпущу.
И видение рассеялось.
Темнота упала внезапно. Будто бочку с дегтем опрокинули. Недолгое чувство полета, и я снова стою посреди комнаты. А прямо на меня смотрит Кай. И в его глазах столько любви, что сердце щемит от нежности.
— Вернулся!
— Нашел!
Мы бросились навстречу друг другу. Теряя и находя себя, растворяясь в поцелуях и в счастье…

Зеленые холмы с замками, сверкающими камнями, казались сказочными, как и перекинутые между ними мосты и радуги, которые в землях фейри были везде. Прислонившись головой к плечу мужа, я наслаждалась ровным, неспешным полетом облачной колесницы. Кайден отлично правил. Хорошая в его семье традиция — отправлять молодоженов в путешествие сразу после обряда в храме.
Правда, мы в свое отправились без всякой церемонии. Так вышло…
После испытания мы, естественно, наплевали на все приличия, и Кай только утром вышел из моей комнаты. Чем королевская часть нашего семейства оказалась недовольна.
Аврора с Дегором тут же изъявили желание познакомиться с моими родителями лично или почти лично. Использовали перенос Эмриса, который профессор поспешно запатентовал, опасаясь кражи идеи. Единственное — знакомство пришлось проводить в несколько этапов. Вначале с королем. На следующий день — с королевой, затем — с бабулей, потом — с женой первого советника. С Дегором родители держались отстраненно и вежливо. С остальными быстро нашли общий язык. И дружно решили, к нашему с Каем удовольствию, выдать меня замуж как можно быстрее. По крайней мере, собирались выдать.
Даже самая скромная и торопливая свадьба требует времени. Две недели дом родителей стоял на ушах. Сестры радовались. Неста объявила, что она знала, что мы с Каем не выдержим полгода, которые сестричка нам напророчила. Сонья тоже радовалась, хотя обиженно бурчала, что я ее обошла, — свадьба подруги должна состояться через три месяца. Эмрис носился между дворцом и нашим домом в полупризрачном виде, выполняя роль почтового голубя.
Арвель и Маэль летали туда-сюда. Мама Аврора не могла прилететь сама, но принимала участие во всем, передавая записки через профессора. Король ограничился тем, что пообещал инкогнито приехать с королевой на церемонию.
Мэли и ее телохранительница, прилетавшая следом на орле, поселились у нас в доме. Занятно, но Мэли с Вейлой нашли общий язык. Замкнутая сестра и принцесса стали подругами. Маэль и раньше не знал, с какой стороны подойти к принцессе, а теперь постоянно сталкивался с Вейлой. Но был в этом и плюс — Маэль наконец-то решился и попросил у короля разрешения ухаживать за его дочерью. И получил согласие. Мэли, влюбленная в него с пятнадцати лет, была в восторге.
А вот другая моя сестра, Неста, наоборот, постоянно упрекала за появление в нашей жизни Арвеля. Принц забыл про свою фрейлину и вовсю ее обхаживал. А она фыркала и старалась избавиться от его внимания. Я же старалась не вмешиваться — потому что они оба смотрели друг на друга с нежностью. К тому же кто еще, как не Неста, сможет превратить Арвеля в приличного правителя? Тут одних занятий с Каем маловато будет.
Кайден, перестав быть охотником, сразу же занялся поиском своего места в жизни. И нашел. Стал инструктором по рукопашному бою в школе телохранителей в Энфисе.
Меня все же представили как принцессу. А дочь короля не может жить в другом королевстве постоянно — если она не на учебе, не в гостях, не сбежала из дома и не в опале. Политика, чтоб ее. Родители поняли и решили открыть еще одну цветочную ферму у сильфов. Я прекрасно знала, что на самом деле они готовятся к переезду. И была им очень благодарна.
Но наша свадьба должна была состояться в Гваре. Тихо, спокойно, без шумихи. Однако когда получается так, как планируешь?
Все шло хорошо.
Белое платье украшено цветами, два десятка близких у алтаря, король и королева под личинами. Я, счастливая, подаю руку Кайдену в сером парадном мундире. И на негнущихся ногах подхожу к жрецу. Он начинает читать молитву, хмурится и выдает, что обряд не может состояться, потому что мы две недели как женаты.
То есть с ночи испытания. Сюрприз, однако!
Правда, на этом подарки богини не закончились.
Когда я, возмущенная тем, что меня лишили свадьбы, взмахнула руками, ладони окутали знакомые золотые искры, а на коже проступили четырехлистники. Кай хотел меня успокоить, и вокруг него вспыхнули ленты всех цветов стихий. К нам вернулись чары.
Надо признать, Неназванная умеет дарить свадебные подарки. Вовремя и с размахом.
Торжество я все же получила, хоть и без обряда в храме.
Вот так я и оказалась замужем. А Кай получил принцессу, которая совершенно не в восторге от своего статуса. Но ведь это не главное, главное — родные, близкие, любимые, без которых жизнь становится бесцветной и пустой, как земля зимой.
А что касается придворных интриг и интриганов… Переживу! Лишь бы тот, ради которого бьется сердце, был рядом. Потому что наши жизни так переплелись, что непонятно, где он, а где я.
— Знаешь, что я только что вспомнила? — улыбнулась я, поднимая голову и глядя на профиль мужа. — Я тебя люблю.
— И я, — тихо прозвучало в ответ.